Из биографии Гурджибети / Гуржибекова Блашка Майрансауовича - основоположника дигорской художественной литературы.

Фатима Гурджибети.

Глава 6.  Письма Блашка

Оригиналы писем Блашка  Гурджибети и некоторые другие материалы о нем, были собраны отделом литературы Северо-Осетинского научно-исследовательского института (СОНИИ), возглавляемым  Алборты Барысби (1886- 1968), где секретарём был Дзагурти Губади (1888 – 1979гг.)
Фонд 9 опись 1 ед.хр.12     

 

                                                  
                                                             
              
Многоуважаемая Перепетуя Петровна! 

С первого слова Вы удивитесь, узнав от кого письмо; но не удивляйтесь: забытые друзья вспоминаются в минуту надобности.              Раньше всего во имя нашей дружбы, если ещё признаёте её, прошу печальное моё воззвание оставить между нами. Итак, в какое бы положение меня не поставило настоящее письмо, пусть не стесняет Вас — два года и два месяца тому назад был ужасный и первый перелом в моей жизни, что вероятно, известен Вам из моего последнего письма к Вам и из других источников. С этого ужасного перелома я похоронил лучшие надежды на жизнь. Видно в книге судеб было начертано так! Дело прошлое, а неудовлетворенность чувств, все всплывает наружу. Я просил Иналука сообщить мне роковое решение семьи, но он ответ свой так затмил, что я вторично просил его о подробностях. Но, увы, я их не получил! Теперь, когда все это улеглось в известную форму и, казалось бы, я, узнав, что Вы в Ардоне, воскрешаю последний отзвук замершего аккорда и прошу одну только Вас снова осветить мне это дело и этим самым окончательно решить печальную судьбу по-прежнему помнящего Вас Перепетуей Пантелеймона Карповича. Обо всем вышесказанном прошу только одну Вас, поэтому от Вас одной зависит вооружить меня для новой борьбы или же окончательно разоружить.
                                                                            (( 1900-1901 гг.))- примечание автора Г.Ф.Б.
 
  
 
В……   Ст. Ново……
Ну и отлично, многоуважаемая Пер.Петровна! Значит судьба! В субботу, т.е. 14 июля, еду в Пятигорск, кстати, там 15-го открытие памятника М.Ю.Лермонтову, а затем буду в Ардоне 16 или 17, смотря по обстоятельствам. Разумеется, все нужно делать без шума. Вы правы. Хотя Вазиев уже, кажется, везде прозвонил. Раньше чем получилось Ваше последнее письмо и я узнал обстановку дела, уже любители почесать языки передавали слух этот в розовых формах. А всему, думаю, виноват Вазиев. Ну да ничего.
Письмо Ваше получил одиннадцатого числа. Этого же дня получил телеграмму от Виктора Серебрякова, моего двоюродного брата по матери, о его производстве в корнеты в Стародубовский драгунский полк.
Как видите, день значительный. Спасибо за письма и участие.
Жму Вашу руку.      

Блашка                                                              ((июль  1901 г.))


                                           
  Дорогая мама!
Получил твое письмо. От души радуюсь общему здоровию. Наверное, ранней осенью не придется мне съездить домой, потому что работы по обеспечению полка на зиму как раз на раннюю осень припадают.
Здоров я и не беспокойся обо мне. О том, как живется мне здесь, расскажет Гриша. Он через неделю поедет в отпуск. Нового ничего нет.
Поклон Далу и всем родственникам. На этот раз пишу мало — нет времени.
Любящий тебя Блашка.
Пишите чаще. Посылаю тебе переводом 25 руб.
Извини, что мало — часы мои сломались вдребезги и выписал другие, поэтому в этом месяце больше послать не могу.
                                                                                                                  ((1901 г.))
 
                                                        
 
Дорогая мама!
Больше месяца ожидал от вас письма, но, не дождавшись, пишу. С этой почтой на имя Нало посылаю тебе 20 р. Мы от малого до большого живы и здоровы. Сослан значительно подрос, а располнел так, как он был совсем маленьким. Пробует говорить, но у него ничего не выходит. Поклон от нас всем. Недавно я видел во сне Гардо Арцутанова. Он был худой, бледный и в руках мял табак.
Нового нет у нас ничего. Поклоны от нас Далу, Гуасса, Тогур, Гуцунаевым, Гагиевым и всем родственникам.
Сослана все учу говорить Далу, но ничего не выходит.
Больше нечего писать. Ждем Гришу. У нас небывалые холода и снег.
Любящий вас Блашка.
                                                                                                      ((Нач 1903 г.))
 
 
 
Дорогая мама и Далу!
Посылки ваши я получил и удивляюсь как их бедный Гриша довез. Спасибо за них. Кроме яиц, все доставлено благополучно. Из присланного сыра сделали æхчинтæ и я их ел, как волк, но как волк же и катался с боку на бок. Что же ты ничего не пишешь относительно своей пенсии. А послужные списки отца прислали или нет? Если прислали, то надо пробовать просить об увеличении пенсии.
Мы, слава Богу, живы и здоровы. Сослан весел, пробует болтать, но у него ничего не выходит.
Я-то пишу, вы-то мне не пишете. Впрочем, вам некому писать.
Кланяемся вам все. Будьте живы и здоровы и храни вас Господь!

Любящий вас Блашка.                                                             

 ((сер1903 г.))
 
 
 
 
Дорогая мама и Далу!

Что-то давно не получал от вас письма. Здоровы ли вы? Вчера я принял должность полкового казначея; не будь этого, я хотел проехать домой, но теперь пока не ознакомлюсь хоть приблизительно с многочисленными обязанностями казначея, нельзя будет приехать раньше последних чисел апреля месяца. Тревожные слухи о войне и поездка в предстоящий лагерь заставляют меня быть ко всему готовым, почему Надю и Сослана тоже повезу с собой домой. Мой перевод во вновь сформированный Терско-Кубанский полк не состоялся, и я, как хотелось вам, остался в полку тянуть мирную жизнь. Мы, слава Богу, живы и здоровы, хотя худы, как тени. У Сослана сейчас насморк и сильная потеря аппетита. Кроме голого чая ничего не принимает.
Поклон всем родным и родственникам.
Больше писать нечего.
Кланяемся и обнимаем Вас.

Любяший вас Блашка.
                                                                               Получ. 2 февр. 1904 г.
         


   
 
Дорогая Надя!
Сию минуту благополучно доехал до Хань-Кендовъ. Когда вошел в квартиру, то сжалось сердце и на глазах навернулась слеза: впервые почувствовал свое полное одиночество, не встретив тебя и не услышав голос Осяна «папа». Трудно мне и не могу выразить сейчас мое душевное состояние; скажу только одно, что если это состояние продолжится, то не выдержит мое и без того неважное здоровье. Бедному человеку лучше бы не рождаться! При штабе полка не нашел никого — все выехали в домашний лагерь. Священник с семьей и делопроиз-водитель с семьей выехали в отпуск. Говорят, поторопились выр... то здесь на детях...скарлатина. Дочь Евфросинии Ивановны, говорят, при смерти. Елена Петровна поправилась совсем. Баратов с матерью выехал в Одессу, вернется к 6 июня. Бросаю писать письмо, допишу завтра. Начинаю писать снова, ибо завтра утром отходит поезд. Ради самого Бога не скучай и почаще пиши мне обо всем, особенно о здоровии. Заезжал во Владикавказ; видел Ханбекер и Заурбека. Сали не видел, она в Зильге. Иналуку не написал письмо, потому что узнал, что он во Владикавказе на скач….. рассчитывал видеть его, но не пришлось, потому что он где-то……        стороне остановился на квартире из-за л……..      анбекеру  же передал, почему не заехал в Ардон.
Будьте вы все живы и здоровы. Поклон всем.

Любящий вас всех Блашка.

Мальчика, пожалуйста, называйте Осяном.
27 мая
                                                                                                     ((1904 г.))
 
 
 
Дорогая мама!
50 рублей, о которых так беспокоишься, я перевел по телеграфу Грише Татонову. Не могу понять, почему произошло такое недоразумение. По почте на имя Нало послал 60 рублей, из которых 4 р.67 к. причитаютя в жалованье Федоту, а остальные вам, в виду скорого разрешения от бремени Нади.
Командира полка здесь нет и выехать ранее октября месяца вряд ли удастся, потому что вся полковая работа в смысле зимних заготовок возложена на меня.
На покраску крыши денег не имею, почему потерпите. Из посланных же денег обязательно отделите на акушерку. Без акушерки Надю не оставляйте. Сообщите мне телеграммой о ходе родов Нади. Крестного отца не меняйте и сообщите ему — Бета Занкисову. Здоров, здоров и Заурбек и кланяется. Нового нет ничего. Сейчас у меня сильно болят голова и зубы. Заурбек ленится писать и обижается на своих, что не пишут ему. Будьте живы и здоровы.
Любящий тебя Блашка.
Как на зиму устроились?
Начал ли говорить Сослан?

22 августа.                                                                                      ((1904 г.))
   
 
 
Дорогая Надя!
От души радуюсь твоему здоровью и поздравляю тебя с легким трудом. Теперь перейду сразу к делу. Дня через два-три станет известным, пойдем на войну или нет. Баратова потребовали телеграммой в Тифлис и пока от него имеем коротенькую телеграмму «идем», но куда — неизвестно, вероятнее всего, на войну, на Дальний Восток. Если ты, мать и сестра Далу меня любите, то не будете беспокоиться и мучать себя бесполезными слезами и прочими женскими слабостями. На войну не один я иду, а весь цвет нашего огромного государства. И в смерти человека волен Бог: захочет, так пошлет смерть и на печке, а захочет — так и в огне не сгоришь. Словом судьба человека в его руках и жаловаться на него не приходится. Если пойдем, то мне нужны будут теплый бешмет и салбар (штаны) из верблюжьего сукна, пожалуй, большая шуба, которую бы можно было надевать поверх черкески и черкеска (свободная) из азиатского сукна. Пишу в Ардон, чтобы Иналук приискал мне вторую лошадь, горскую из войлока подушку на седло и теплую рубашку из козьего пуха. Если будете шить теплый бешмет, то материал нужно будет поставить из черного чего-нибудь крепкого. Деньги, когда станет уход полка известен, вышлю или телеграммой или же почтой, смотря по времени. Разумеется, обязательно побываю дома. Еще раз именем Бога вас всех трех прошу быть покойными и надеяться на Бога. Очень доволен, что девочку назвала Раисой, но не доволен, что она похожа на меня, было бы лучше, если бы была похожа на тебя. Какие у нее глаза и волосы?
Гриша доехал благополучно, спасибо за посылку. Нельзя сказать, чтобы фрукты были из оченьхороших сортов. Ради Бога — берегите Сослана.
Поклон матери, Далу и всем родственникам.
Будьте живы и здоровы и храни вас Бог.
Любящий тебя Блашка.
Сообщи мне точно — в какой день родилась девочка и когда крестины, мне нужно подать рапорт о ея рождении, чтобы записать в послужные мои списки. Шить пока мне ничего не нужно, потому что у вас денег нет, да и точно неизвестно, пойдем или нет. Когда же я вышлю деньги, то приступайте. Кланяются Заурбек и Гриша; они оба здоровы.
С этим письмом пишу Нало Татонову и Иналуку. Будь жива и здорова.

Твой Блашка.
     

          

Дорогая мама!

Вслед вчерашнему письму пишу еще. Сегодня стало окончательно известно, что полк идет на Дальний Восток. Срок выхода пока не известен, но думаю, что не раньше ноября месяца. Если можно будет достать мелкие курпеи от шленок, то хорошо бы было из них сшить салбарг и одеяло. Не менее этого нужно серое азиатское сукно на две просторные черкески, к которым вместо газырей пришить места на патроны, по 14 штук с каждой стороны. Деньги вышлю как только получу. Командира полка еще нет, а приедет, так нам станет известно день похода. Вместо нашего полка сюда приедет или 2-й Горско-Моздокский полк или 2-й Кизляро - Требенский полк. На Дальний Восток идут полки: наш, Уманский, Кизляро-Гребенский, Екатеринодарский и батареи: 2-я Терская и 1-я Кубанская. Письма буду писать почти каждую почту, смотря по мере материала. Кажется все. Мы все здоровы и кланяемся всем.
Будьте живы и здоровы и храни вас Бог!

Любящий тебя Блашка.

Пришлите точно о дне рождения дочери и ее имени — нужно, чтобы ее записали в мой послужной список.
Федот пусть будет готов к выступлению со мной; ему купят лошадь. Пусть он узнает у себя в станице через кого-нибудь, сделано ли по их станице распоряжение о приготовлении им, казакам первого полка, овчинных шуб и овчинных же штанов, больших теплых черных шапок и больших смазных сапогов, в которые бы нога, обутая в трое теплых чулок, совершенно свободно влезала. Кажется, все. Повторяю, о дне похода сообщу и постараюсь непременно побывать дома.
Любящий тебя Блашка.
14 сентября
Федота домой отпускать никак нельзя, потому что могут вытребовать его сюда срочно. Завтра допишу, а теперь время спать. Заурбек страшно беспокоится о своих, и в самом деле он до сих пор еще из дому не получил ни одного письма. Завтра обещанное настало, а писать все-таки нечего. Поклон маме, Далу, Тотоновым, Гадиевым, Гуцунаевым и всем родственникам.

Твой любящий тебя Блашка.

27 сентября                                                                         ((1904 г.))

 

 
Дорогая Надя!
Получил твое письмо. Теперьпонятно, почему ты мне не писала. По-моему, если кто из вас болел, так именно нужно было сообщить, чтобы знал и я. Во всяком случае ты должна писать более меня. Это вот почему: я пишу об одном себе, а ты о целых пятерых, кроме того, еще из дому.
 Вчера получил письмо от Раисы и от Иналука.  Они здоровы.  Раиса послала тебе свою карточку.  Домой приеду после всех.  Посылаю подарки Баратова: тебе на платье и девочке крестик.  Посылаю также 8,5 арш. чесучи. Обнови ею бешмет старый и сшей новый. Женскую прислугу не отпускай, ибо она тебе все-таки помогает.
Поклон Маме, Далу и всем.
Твой Блашка.
Сообщи письмом по почте, что купить детям.
        
 
 
Дорогая мама!
Ждал, ждал, когда нам выдадут деньги на обзаведение по случаю войны и, не дождавшись, пишу что мне нужно непременно приготовить. Раньше всего теплую из самого крупного курпея или же, в крайнем случае, из овчины шуба. Ймеющаяся у меня шуба для предстоящего похода не годна. Новая шуба должна быть просторна, с длинными рукавами, сшита черкеской и так, чтобы воротником, в случае надобности, можно было бы зак-рыть грудь. Покрышка должна быть суконная из серого черкесочного сукна и с патронами вместо газырей. Непременно сшить теплый просторный мягкий на шерстяной вате бешмет. Хорошо было <бы> сшить его на подкладке из сукна козьего пуха или же, в крайнем случае, на сукне из верблюжьей шерсти. Сшить штаны теплые на подкладке суконной из козьего пуха, в крайнем случае, из верблюжьей шерсти. Такие штаны, кажется, по-нашему называются сасхæр. Одним сло-вом, сасхæр должен быть, в крайнем случае, из двойного верблюжьего сукна с прибавлением шерстяной ваты и на учкоре. На коленях и вообще ногах больше положить шерстяной ваты. Карманы сделать глубокие до колен из прочного холста. Сделать пары три фасбунта, тоже теплые. Сшить шесть штук шелковых рубашек. Деньги пока займите у кого-нибудь. Когда выступаем — неизвестно; но в Армавире пробудем не-дели две, где будет нас смотреть государь. О дне выезда сообщу; дома побываю обязательно. С письмом этим пишу и в Ардон к Иналуку, чтобы он приискал мне вторую лошадь. Сделайте также набрюшник, как он делается знает Минбулат или же Денетико. Шубу шейте совсем просторную, чтобы она нале           зала на мою другую шубу. Покрыть ее нужно будет серым сукном и чтобы она была сшита черкеской. Свою шубу переделываю в бешмет. Федот пусть будет готов к выезду. Он, вероятно, присоединится к нам в Прохладной.
Будьте живы и здоровы все; всем поклон.
Любящий вас Блашка.
Бешмета не нужно шить, потому что свою шубу хочу переделать в бешмет.