***
Составной частью национального строительства в условиях нашей страны является языковая политика, изучение русского и национального языков, сложившееся двуязычие. Развитие национально-русского двуязычия – магистральное направление языковой политики на современном этапе. Этой мыслью пронизаны известные постановления бюро Северо-Осетинского обкома КПСС и Совета Министров республики о проблемах изучения осетинского и русского языков.
Народы нашего многонационального государства для межнационального общения избрали русский язык. В этом качестве он обслуживает свыше 130 наций и народностей, населяющих нашу страну. Двуязычие - историческая необходимость и внутренняя потребность советских людей. Для них знание русского языка так же необходимо, как и родного. В принципе, все высказываются за политику двуязычия. Мнения расходятся только в том, как конкретно ее проводить. Но каковы бы ни были мнения на этот счет, надо исходить при этом из того, что в вопросе о языке недопустимы никакие привилегии и ограничения, а тем более принуждение. Нужна концепция подлинного двуязычия, концепция, обеспечивающая параллельное существование русского и национального языков на равноправной и взаимодополняющей основе.
Практика показала, что принцип добровольности на деле приводит к постепенному отмиранию национального языка. Этот принцип нам оказал плохую услугу. Ведь не освобождается же ученик, по желанию родителей, от изучения, скажем, математики или английского языка? Почему же он, в зависимости от родительского волеизъявления, должен или не должен изучать родной язык? Необходимо всячески поощрять изучение языка коренной национальности и представителями других национальностей, постоянно проживающими на территории той или иной республики. Ведь каждый, кто в этом преуспеет, станет духовно богаче, получит доступ к культурным ценностям, сокровищам мысли и духа народа, а значит, найдет дорогу к его душе.
У нас в республике серьезно начали изучать осетинский язык многие представители некоренной национальности. Открыты курсы при Северо-Осетинском государственном университете и парке культуры и отдыха им. К. Л. Хетагурова. Но надо создать курсы и кружки по его изучению и в трудовых коллективах, учреждениях, по месту жительства.
В сложную, печальную ситуацию попал осетинский язык, коль скоро встал вопрос о его сохранении. Наши дети, да и мы сами, перестали говорить на родном языке и приходится убеждать нас в необходимости возвращения родного языка в школу, в семью, в обиход. Долгое время дети-осетины в детских садах были лишены возможности услышать на родном языке сказку, стихотворение или рассказ.
На начальном этапе обучения, т. е. в первом классе, дети-шестилетки не занимались развитием родной устной речи, так как часов, отведенных в учебном плане на родной язык, хватало только на обучение грамоте.
Если на изучение осетинского языка и литературы раньше отводилось 8 часов в неделю, то после реформы в новом учебном плане они были сведены к 4-5 часам в неделю, в то время как в русских школах на изучение русского языка и литературы отводится 9 часов.
Дети шестилетнего возраста, изучая параллельно родной и русский языки, испытывают большие затруднения, т. к., не успев еще овладеть родной грамотой, переходят к изучению русского языка.
Таким образом, причина слабого знания родного языка, на наш взгляд, кроется в отсутствии занятий по нему во многих дошкольных учреждениях и значительной перегрузке, которая вызвана параллельным изучением двух грамот.
Естественно, эти трудности снижают интерес к языку, становятся тормозом в его глубоком изучении.
Большими изъянами страдает, на наш взгляд, школьный учебник «Абетӕ»: в нем очень мало оригинальных текстов, связанных с историей и бытом осетинского народа, подлинных осетинских художественных произведений, зато он изобилует переводными текстами, которые никак не свидетельствуют о богатстве родного языка и хорошем литературном вкусе составителей.
Особенно нелегко бывает овладеть родной грамотой детям, разговаривающим на дигорском диалекте. У них к описанным выше трудностям добавляется еще и непонимание иронского диалекта, положенного в основу литературного языка.
Хочется сказать o том интересе, который проявляют учащиеся старших классов к изучению литературы (русской, осетинской, народов СССР, зарубежной). Об этом свидетельствуют данные социологических исследований, проведенных научным сотрудником Северо-Осетинской лаборатории НИИ национальных школ Комитета народного образования РСФСР Ф. М. Таказовым.
Исследование проводилось В 1988 году в дигорских, чиколинских, лескенской и хазнидонской средних школах. Было анкетировано 84 учащихся. Анкетные данные показали:
1. Количество прочитанных учащимися 9-10 классов книг осетинских, русских, советских и зарубежных авторов равно 1137. Из этих произведений на русском языке - 1099, на осетинском - 38.
2. Из 84 уч-ся только 34 читали (произведения) на осетинском языке, остальные 50 уч-ся не прочитали ни одной книги (внепрограммное произведение) на осетинском языке.
3. Из всех прочитанных произведений 203 принадлежит осетинским писателям, 265 – зарубежным авторам.
Как видим, интерес к зарубежной литературе намного выше, чем к осетинской.
Если из зарубежной литературы не прочитали ни одного произведения только 12 уч-ся, то из осетинской - 17.
Слабо представлена в числе прочитанных произведений литература других народов СССР. Популярны в этой среде, в основном, произведения русских и советских писателей.
На вопрос «Знаешь ли литературу народов СССР?» (Назови представителя) определенная часть опрошенных отметила 1-2 представителей каждой республики.
4. Многие учащиеся, судя по анкетным данным, не знают основоположника осетинского литературного языка, не знают основоположника осетинской прозы, драматургии. Многие не смогли назвать первого осетинского поэта-просветителя.
Увы, слишком часто от нас самих приходилось слышать о том, что осетинский язык нужен лишь до Эльхотовских ворот, но не далее. Отсюда, в частности, нигилизм по отношению к родному языку, родной культуре.
Язык - это кровь народа, в которой генетически заложены его история и культура. Язык – форма бытования национальной культуры, сохранения и развития народных традиций и обычаев. «Язык есть. исповедь народа: в нем слышится его природа, его душа и быт родной», - писал поэт Петр Вяземский. Язык был и остается главным орудием передачи социального и культурного опыта от поколения к поколению. Язык помогает проникать друг другу в души, понимать быт, традиции и обычаи, нравы и. дух народа.
Осетины, как и любой другой народ, имеют такие национальные черты, которые определяют лицо нации. Эти черты выражены в богатейшем устном народном творчестве, в лучших народных традициях и обычаях, и их можно воспитать главным образом через осетинский язык. Проблема осетинского языка - это проблема самобытного развития осетинского народа, его национальных особенностей, проблема воспитания культуры интернационального общения. Сегодня мы вынуждены сказать горькую правду о том, что значительная часть нашего народа, особенно из числа молодых, в результате плохого знания своего родного языка стала духовно беднее. Многие потеряли немало духовных ценностей из-за того, что не знают историю своего родного края, его героического прошлого, самобытного осетинского народного творчества, искусства, особенно театр, своих народных традиций и обычаев, творчество Коста Хетагурова, Инала Канукова, Сека и Цомака Гадиевых, Георгия Малиева, Созура Баграева, Арсена Коцоева, Елбыздыко Бритаева и многих других.
Если к этому еще добавить резкое сужение спектра гуманитарного образования, догматизм изучении истории, общественных наук, сокращение программ по литературе, то станет еще яснее, насколько духовно пострадала наша молодежь.
Осетинский народ един, имеет одно мировоззрение, один психологический склад, единый литературный язык, единые традиции и обычаи. Приведем выписку из резолюции VII съезда Советов Осетинского округа: «7 Осетинский Съезд Советов констатирует тот факт, что деление Осетии на Дигорию и Иронию есть факт механический, Осетия по всем признакам, исторически, экономически, политически - одно национальное целое и всякое разделение является лишним тормозом экономического возрождения Осетии. Поэтому съезд обязывает все органы власти в будущем не допускать никаких разделений Осетии на части». (Газета «Горская правда» № 5 от 6 января 1923 года).
Но, тем не менее, различия между иронским и дигорским диалектами осетинского языка значительны. Известно, что осетинский литературный язык основан и развивается, главным образом, на базе иронского диалекта. Что касается дигорского диалекта, носителем которого является примерно 1/5 часть осетинского народа, он стоит как бы в стороне от процесса развития осетинского литературного языка. Между тем он мог бы явиться неиссякаемым надежным источником обогащения последнего. Достаточно сказать, что сегодня никто не занимается изучением дигорского диалекта. Даже в СОНИИИФЭ, где есть специальное отделение по изучению осетинского языка, нет ни одного научного сотрудника, который бы занимался исследованием диалекта. То же самое - в СОГУ им. К. Л. Хетагурова.
По мнению ученых (прежде всего крупнейшего специалиста по осетинскому языку В. И. Абаева, ученых-осетиноведов Северо-Осетинского государственного университета им. К. Л. Хетагурова, научных сотрудников Северо-Осетинской лаборатории НИИ национальных школ Комитета народного образования РСФСР), весьма значительны расхождения во всех языковых подсистемах: и в фонетике, и в грамматике, и в лексике. Эти расхождения нетрудно себе представить даже на основании нижеизложенного.
В «Осетинско-русском словаре» (М., 1952) всего 20 тысяч слов. В. И. Абаев в книге «Осетинский язык и фольклор» (М.-Л., 1949) приводит в общей сложности около 1500 дигорских слов, которые отсутствуют в иронском диалекте или имеют отличия от иронских слов в своем употреблении и звуковом оформлении. А если к ним еще прибавить иронские слова, которых нет в дигорском и которые никто еще не подсчитал? Это значит, иронский и дигорский имеют разницу, по крайней мере, в 3000 лексических единиц.
По данным профессора М. И. Исаева, имеется около 5000 дигорских слов и выражений, которых нет в осетинском литературном языке. Насколько бы обогатился осетинский литературный язык, если бы в его арсенал вошли эти слова и выражения. Расхождения иронского и дигорского диалектов перечислены в работе В. И. Абаева «Очерк расхождений иронского и дигорского диалектов» на 137 страницах. В своей работе ученый приходит к выводу, что расхождения дигорского диалекта с иронским «значительны», но не настолько, чтобы препятствовать созданию единого литературного языка. О их значительности можно судить хотя бы по тому, что носители одного диалекта, если они не знакомы с особенностями другого диалекта (а таковыми, как правило, всегда бывают дети), как мы знаем из практики, с трудом понимают его, не говоря уже о том, что не могут на нем изъясняться. И это не удивительно. Дело в том, что наши диалекты материально расходятся больше, чем иные самостоятельные языки. Так, персидский и таджикский языки отличаются друг от друга намного меньше, чем иронский и дигорский диалекты, первые отличаются только фонетически, и то преимущественно только в системе гласных.
То же самое можно сказать и относительно балкарского, карачаевского и некоторых других тюркских языков, носители которых довольно свободно понимают друг друга. Без особого труда понимают друг друга также чеченцы и ингуши, русские, белорусы и украинцы и т. д. И это тоже неудивительно. Известно, что чем дальше период, с которого языки начинают расходиться, тем больше они успевают отойти друг от друга. А иронский и дигорский диалекты, как отмечает В. И. Абаев в своем вышеназванном «Очерке...», берут свое начало в древнеиранском периоде, т. е. со II-I тысячелетия нашей эры. Что касается «возраста» многих национальных языков, в том числе таджикского персидского, то он определяется не тысячелетиями, а столетиями. Отсюда и разная степень удаления друг от друга указанных диалектов и языков. Этим сравнением хотелось еще раз показать то, насколько значительны и глубоки материальные расхождения между нашими диалектами. Они, думается, говорят также о том, что если бы при определении языка и диалекта брались в расчет только лингвистические факторы, то иронский и дигорский диалекты подошли бы под определение разных языков не меньше, чем некоторые самостоятельные языки. Ведь не случайно профессор В. И. Абаев в статье «О Георгии Малиеве» (Г. Малиев. Ираф. Стихи. Орджоникидзе: Ир, 1973) назвал дигорский диалект языком. В определении языков и диалектов, не меньше лингвистических, участвуют социальные факторы, согласно которым некоторые языки, материально более близкие друг к другу, скажем, иронский и дигорский диалекты, считаются разными языками. И это потому, что их носителями являются разные народы. Носителем же иронского и дигорского диалектов, материально более отдаленных друг от друга, чем некоторые самостоятельные языки, является один и тот же народ - осетинский.
Для успешного языкового и культурного строительства в нашей республике важно учитывать эту реальную языковую обстановку, это действительное соотношение наших двух диалектов. Назрела острейшая необходимость в коренном пересмотре нашего отношения к дигорскому диалекту.
Учитывая большие трудности, испытываемые детьми - носителями дигорского диалекта — в овладении на начальном этапе осетинским литературным языком, представляется целесообразным в начальных классах Дигорского и Ирафского районов (кроме тех, что в Карман-Синдзикау, Кора-Урсдоне, Галиате, Камунте, Дунте, Среднем Урухе, жители которых владеют обоими диалектами, преимущественно даже иронским) наряду с русским языком ввести обучение на родном дигорском диалекте, а с 5-го класса переходить на осетинский литературный язык. В пользу этого свидетельствует опыт 30-х-50-х годов. Обратимся к постановлению Бюро Северо-Осетинского обкома ВКП(б) языковом строительстве, принятому в 1934 году. На наш взгляд, в нем сформулирована научно обоснованная программа дальнейшего развития осетинского литературного языка и сближения иронского и дигорского диалектов. Это обстоятельство обязывает нас познакомить читателя с содержанием постановления полностью, тем более, что с ним мало кто знаком.
См.: Гостиев К. И. Народные традиции и обычаи осетин. Пути их совершенствования. — Орджоникидзе: Ир, 1990—223с.
