Ирлан Хугаев
Возникновение художественной литературы на дигорском наречии: сборник стихов «Дигорон уацмыста» и поэмы Б. Гурджибекова
В 1902 году во Владикавказе вышла в печати книга стихов Блашка Майрансаовича (Власия Ивановича) Гурджибекова A868-1905) «Дигорон уацмыста» («Дигорские произведения»), и спустя год — две его поэмы — «Сахи расугъд» («Очаровательная красавица») и «Адули» («Дурачок»). События тоже в высшей степени знаменательные в осетинской литературе, и в первую очередь это связано с тем, что Б. Гурджибеков писал на дигорском диалекте осетинского языка. В контексте довольно громкой полемики о литературном осетинском языке, которая имела место в 10-30-е годы XX века, публикация дигорских сочинений Гурджибекова была первым и более чем серьезным прецедентом, открывшим страницу осетинского диалектно-литературного билигвизма. Достаточно сказать, что наследники и последователи Блашка («дигоро-язычные» осетинские писатели) именно к нему, а не к Хетагурову, возводили свою литературную генеалогию или, во всяком случае, считали и считают его своим, дигорским Коста и основоположником дигорской литературы (Прим. В современном литературоведении в целом принята следующая точка зрения поэтому вопросу: «...у осетин существует и второй литературный язык — дигорский — и, соответственно, дигорская художественная литература. Их основоположниками считаются замечательные осетинские писатели Блашка Гурджибеков и Георгий Малиев»).
И это при том, что Б. Гурджибеков, безусловно, мыслил Коста Хетагурова своим единственным учителем, что хорошо видно на всех уровнях идейно-художественного содержания его произведений.
Блашка действительно является дигорским Коста, — если не по степени совершенства его произведений, то по формальным установкам и принципам творчества. Его лирика показала, что дигорское (западное) осетинское наречие, значительно отличающееся от иронского, или тагаурского (восточного) в части морфологии и фонетики, также способно к воплощению эстетических форм и канонов европейской и русской поэтической традиции. Определенная преемственность прослеживается и в тематическом плане, несмотря на то, что критика, как правило, подчеркивая его (Блашка) происхождение из линейных казаков и учебу в школе юнкеров (Гурджибеков был офицером царской армии и погиб на русско-японской войне), высказывалась, опять-таки, в смысле «ограниченности мировоззрения» и «официального патриотизма», или «либерально-буржуазных колебаний» поэта, отразившихся в некоторых его стихотворениях («Манифест свободы», «Казакам», «Умирающий воин»).
Так же, как и у Коста, главной темой Блашка является тема горской бедноты, подвергающаяся в его поэтике в общем аналогичной «диффузии»: мы видим здесь и мать, «напевающую своему младенцу грустную колыбельную песню», и нищего, который «и в стужу и в зной ходит в лохмотьях и просит подаяния, и пастуха, «который, распевая веселые песни, ходит за своим стадом, и «несчастную любовь, которая разбивается из-за социального неравенства».
Наконец, мы встречаем здесь и гражданское посвящение, строем и пафосом подобное тем, которые оставил Коста, — но с той принципиальной разницей, что стихотворения соответствующего жанра написаны Коста на русском языке и посвящены почившим русским классикам, а Блашка посвящает свое осетинское стихотворение живому осетинскому классику — Коста Хетагурову: «Прими благодарность народа родного, // Ты был с ним в веселье, в нужде и труде! // Нашел для народа ты песню и слово // И с ним говорил на его языке. (...) Ты, отрок пророка, народу оставил // Прекрасно звучащий и звонкий фандыр, // За это народ твое имя прославил, // Пред славой твоею склоняется Ир».
Поэма «Очаровательная красавица» написана по мотивам фольклора и, соответственно, будучи условна в части фабулы, нередко трактовалась как аллегория «антикрепостнических» тенденций.
Главные герои этой поэмы-сказки — сын бедного слепого певца Батрадз, красавица Саниат и злой дух Авдиу, во власти которого и находится последняя. Батрадз отправляется на поиски Авдиуа, и при помощи волшебной шапки, подаренной ему одним крестьянином, одолевает своего врага. Утверждение «антикрепостнического» пафоса представляется натянутым (и вообще анахронизмом) но налицо явные сюжетные аналогии с поэмой Пушкина «Руслан и Людмила», также написанной по мотивам устного народного творчества, — и это еще раз напоминает нам о безусловной, не зависящей от языка, общности архетипических фольклорных мотивов и фабул. Во всяком случае, сказочная поэма Гурджибекова является одним из первых произведений осетинской литературы, в которой романтически воспеваются женская красота и свободная (наперекор всевозможным преградам, проклятиям и чарам), чистая и бескорыстная любовь.
Драматическая поэма — именно, как характеризует ее Ш. Джикаев, — «социально-бытовая комедия в стихах» «Дурачок» — безусловно, «самое значительное произведение» писателя и первое реалистическое в осетинской литературе произведение в соответствующем жанре. Стоит заметить, что в известном смысле «Дурачок» продолжает (в идейной экспозиции) тему женской красоты, только воплощая ее на реалистическом, современном автору
социально-этическом материале. Именно мера реализма определила и неожиданный вариант развязки. Хангуасса (тоже красавица) — «умная и благородная, озаренная светом образования, (...) осуждает свой век, его нравы, но еще не в состоянии противостоять их чудовищной силе». Она принадлежит к знатной, но обедневшей фамилии, — ее жених Ахснирф, образчик осетинского недоросля — наследник разбогатевших родителей; в борьбе, с одной стороны, золота, с другой — сословных предрассудков и личной независимости побеждают деньги. Красота продана. Осетинская действительность на рубеже XIX и XX веков отражена в комедии в наиболее общих, типических явлениях: «драматург отразил проникновение капитала в быт осетинского общества, (...) создал сатирический портрет нарождающейся
сельской буржуазии» и показал «ущербный закат осетинской знати». Таким образом, если «Очаровательная красавица» соотносима с «Русланом и Людмилой», то «Дурачок» Б. Гурджибекова — это одновременно «Недоросль» и «Вишневый сад» осетинской литературы.
См.: Хугаев И.С. Генезис и развитие русскоязычной осетинской литературы. 2008 г.
