ИЗ ИСТОРИИ ЯЗЫКОЗНАНИЯ
Р. Р. Сикоев
ПЕРВЫЕ СВЕДЕНИЯ ОБ ОСЕТИНСКОМ ЯЗЫКЕ
(И. А. Гюльденштедт, Я. Рейнегс, Ю. Клапрот)
В истории изучения осетинского языка особое место занимают те сведения, которые мы находим в сочинениях путешественников XVIII— ХІХ вв. - Николаса Витсена, И. А. Гюльденштедта, Рейнегса, Ю. Клапрота, а также в «Сравнительных словарях всех языков и наречий мира...».
Наиболее плодотворным собирателем и исследователем образцов осетинского языка был академик Иоганн Антон Гюльденштедт. В своем известном труде «Reisen durch Rußland und im Kaukasischen Gebirgen» он приводит ряд образцов осетинского языка под общим названием: «Афгано-осетино-дугурского глоссария».
Помимо этого, Гюльденштедт явился одним из поставщиков материала для «Сравнительного словаря всех языков и наречий мира...»; им же был собран большой материал по осетинскому языку, а также по ряду других кавказских языков. Исходя из задач нашей работы, ниже приводим биографические сведения об этом неутомимом исследователе, взятые из предисловия акад. Палласа к вышеназванному 2-томному труду Гюльденштедта.
Иоганн Антон Гюльденштедт родился 26 апреля 1745 г. в городе Риге. Отец его, Антон Гюльденштедт, был секретарем Императорского высшего совета (Oberconsistorio), позже — асессором дворцового суда. Мать его, Доротея, была единственной дочерью бургомистра в гор. Пернау Якоба фон Виргина. С раннего детства первым учителем мальчика был его отец; благодаря своей прилежности Иоган Гюльденштедт смог поступить в высший класс лицея в Риге, где под руководством тогдашнего ректора и пастора Лодера он занимался с большим успехом.
В 1758 году, в тринадцатилетнем возрасте, он потерял отца, а в 1761 году лишился и матери. Оставшись один, он решает отправиться в Берлин на учебу и в 1763 году поступает в медико-хирургическую коллегию. Во время учебы в Берлине Гюльденштедт, работая больше самостоятельно, приобрел обширные и основательные знания в области медицины, ботаники, естествознания, не посетив ни одного из известных немецких университетов. Он выезжает только во Франкфурт-на-Одере, чтобы после кратковременного пребывания там получить степень доктора, присвоенную ему в 22-летнем возрасте 31 декабря 1767 года.
Вскоре после этого перед ним открылся тот путь, по которому он так блестяще прошел. По указу Российской Академии Наук в 1767 году были организованы экспедиции во все местности тогдашней России, и Гюльденштедт был приглашен Академией, по рекомендации его бывшего учителя Гледича, принять участие в этих экспедициях.
Вначале Гюльденштедт должен был отправиться по Астраханскому краю, но затем это путешествие было решено продолжить в Персию и Грузию. Путешествие длилось 7 лет. Гюльденштедт отправился в поездку в 1768 году из Петербурга. Перезимовав в Москве, в марте 1769 г. он проехал через Воронеж, Новочеркасск и Царицын в Астрахань, оттуда он отправился в Кизляр. Вслед за этим он путешествует по местностям, курортам и лечебным источникам, расположенным у рек: Терек, Камбилай, Сунжа, Аксай, Кой-Су и по северо-восточной части Кавказских гор.
В июле-августе этого же года он со своими проводниками, кабардинским князем Арсланбеком Тасултаном и его двоюродным братом Девлетко Келеметом, отправился в Малую Кабарду и Дигорское ущелье. В сентябре он благополучно перебрался из Дигории в Грузию. Гюльденштедт отправился вдоль реки Куры и прибыл 14 ноября 1771 г. в Тифлис. Здесь некоторое время он занимался научной работой. Затем в мае месяце, вместе со знатным грузинским магнатом Эриставом Давидом, он посетил Терекиминские районы, расположенные к югу от Тифлиса, побывал также в Имеретии, Мингрелии, Гурии.
После многочисленных испытаний, трудностей и опасностей пути он благополучно достиг русской границы и прибыл 7-го ноября 1772 г. в Моздок, а 18 ноября в Кизляр. Здесь он пополнил свои сведения о кавказских народах, особенно о лезгинах, и в апреле 1773 года был вынужден отправиться в Петербург из-за повторения лихорадки, ослабившей его здоровье.
По пути в Петербург он вместе с кабардинским князем Кургоко Татархановым побывал в Большой Кабарде, осмотрел окрестность горы Бештау и руины в Маджарах. Наконец, он переехал в Черкасск, отсюда он совершил поездку в Азов, к устью Дона.
20 декабря он прибыл в Москву, а 2-го марта 1775 года в Петербург.
За время своего отсутствия он был принят в члены Петербургского свободного экономического общества, а в Берлине «Общество друзей природы» приняло его в члены Курмайнцской Академии в Эрфурте (январь 1779 г.).
23 марта 1781 г. на 36-м году своей жизни Иоганн Антон Гюльденштедт скончался. Похоронен он в Петербурге. Языковой материал у Гюльденштедта представлен «Афгано-дугурско-осетинским глоссарием». В этом глоссарии около 320 осетинских слов. Построение словаря следующее: дается немецкое слово, затем приводятся эквиваленты на афганском, дугурском (дигорском) и осетинском (иронском) языках. Не имея возможности проверить афганские формы, в этой работе мы приводим только формы осетинского языка. Следует отметить, что Гюльденштедт приводит слова не в транскрипции, и поэтому передача их на основе русской транскрипции будет весьма условной. Однако, учитывая все возможные ошибки при передаче звуковой стороны слов, можно заметить некоторые интересные факты.
В конце глоссария Гюльденштедт приводит образцы спряжения, употребляя, правда, дигорские местоимения. По своему характеру слова, приводимые Гюльденштедтом, в основном составляют бытовую лексику. Это наиболее употребительные прилагательные, существительные, числительные. Особую ценность глоссарий Гюльденштедта представляет в том смысле, что в нем делается попытка выразить диалектальные различия в осетинском языке, хотя мы нигде не находим у Гюльденштедта сообщений о том, что он различал два осетинских диалекта. Скорее всего он считал их близкими друг другу языками. И только в 1814 году Клапрот впервые отметил тот факт, что дугурский (дигорский) диалект только в некоторых чертах отличается от общего осетинского языка. Диалектальные различия Гюльденштедтом передаются различными способами, например, лексическим: плохой — д. лагъуз, ир. - авзор; кошка - д. тикис, ир. - гады; собака — д. куй, ир. кудз; сестра - д. хорра, ир. - хо. - Иногда Гюльденштедт пытается выразить различие между двумя словами фонетически. Например: муж — д. мойна, ир. - мой; жена - д. басса, ир. - ус; борода - д. рехе, ир. - рихи; камень — д. дор, ир. - дур.
Следует отметить, что почти во всех дигорских формах Гюльденштедт пытается зафиксировать конечный слабый звук. Например: отец- д. фидде, ир. - фид; мать - д. маде, ир. — мад; яйцо — д. айке, ир.- айк; рубашка д. хадуана, ир. - хадон.
Но часто также не выражаются различия между словами обоих диалектов, хотя они имеются. Здесь мы вновь встречаем факты, подтверждающие еще раз положение о начальном «к» перед «и», «е». Например, слова: 1) кетен, киттаг - полотно, 2) кизге — девушка, 3) кире — известь. В современном языке (в ир. диалекте) они звучат как четӕн — полотно, чызг — девушка, чъыр - известь. И так как Гюльденштедт приводит их под рубрикой осетинских слов (а не дугурских), мы вправе считать на основании всего вышесказанного, что и иронские формы имели начальный «к», а не «ч» перед гласными «е», «и», «ы». Интересным нам кажется форма слова сапог - цылык. В настоящее время в осетинском языке имеются две формы: диг. цулуха и ир. цырыхъ. Возможно, что и иронская форма звучала как цылыхъ, т. е. «л» вместо «р». Такие случаи в осетинском языке нередки. В. Ф. Миллер указывает, что встречаются случаи замены «р» на «л» и наоборот. Ср.: д. ангулдза - палец - ангурстуан — наперсток; боркъен - булкъон ковник; стурдар - стылдар — ср. степень от стыр - большой?
Биографы приводят массу самых красочных и, вместе с тем, путаных сведений о жизни и деятельности Якоба Рейнегса. По их сведениям, Рейнего предстает перед нами в основном как тип авантюриста, искателя приключений, отправившегося в далекое путешествие по восточным странам с целью наживы. Но для нас важно не это, а те хотя бы скудные сведения, связанные с его филологической деятельностью и освещающие нам некоторые вопросы осетинской истории и языка.
Кристиан Рудольф Элих, известный в научной литературе под именем Якоба Рейнегса, родился 28 ноября 1744 года в г. Айслебене. Отец его, тоже Кристиан Рудольф Элих, был цирюльником в г. Айслебене. Школьные годы юного Рейнегса прошли в г. Артерме, куда он выезжал с семьей.
В 1758 году он вернулся в Айслебен и начал учиться там медицине. В 1762 году он отправляется в г. Лейпциг, где изучает медицину под руководством проф. Юдигера. К тому же периоду относится его увлечение восточными языками. Затем, как сообщает биограф, в его жизни начинается полоса скитаний. Рейнегс ищет пути к богатству, делает массу долгов, и в конце концов ему приходится покинуть пределы Германии, опасаясь преследования властей. В этот период он и меняет свою настоящую фамилию на имя Якоба Рейнегса. Он побывал в Венеции, Вене, где посещал лекции по химии и ботанике. Одновременно продолжает заниматься изучением восточных языков, готовясь к путешествию на Восток. Жажда наживы толкала его в это далекое путешествие. И вскоре Рейнего отправляется в Константинополь, оттуда в Смирну и Токат.
Постоянным другом его в путешествиях явился некий граф Кохари. В Токате он знакомится с грузинским наследником, и, очевидно, был им приглашен в Грузию. И Рейнего отправляется в Тифлис. Время пребывания его в Тифлисе приходится на 1780-1781 гг. 10 июля 1781 г. он уехал из Тифлиса. 4 августа 1781 г. он прибыл в Моздок, тогдашнюю русскую пограничную крепость. Оттуда он отправился в Ставрополь, а затем в Петербург, где был представлен графу Потемкину, который хотел его использовать как человека, хорошо знающего Грузию и Кавказ. Рейнего передал Потемкину свои рукописи о Кавказе и карту Кавказа. Сохранились сведения, что в последние годы Рейнего побывал в Тибете, а также Персии. По возвращении в Петербург ему была назначена большая пенсия и присвоен чин коллежского асессора, а также он был избран постоянным ученым секретарем Императорской Медицинской коллегии. Рейнего скончался в марте 1793 года в Петербурге. Помимо разбираемой работы «Всеобщее историкотопографическое описание Кавказа», Рейнего написал еще «Трактат об опиуме» и «Описание государства Грузинского». Для нас наибольший интерес представляет работа Рейнегса «Всеобщее историко-топографическое описание Кавказа». Материал этот был опубликован после смерти Рейнегса, подготовлен к изданию он был Фридрихом Шредером. В данной работе Рейнегса истории Осетии посвящен ряд страниц. Там же Рейнего приводит небольшой список осетинских слов (всего 41 слово).
Оставляя в стороне исторические и географические сведения об Осетии, мы рассмотрим словник Рейнегса. Вот что пишет Рейнеге по поводу осетинского языка: «Их язык (т. е. осетин - Р. С.) полностью отличается от различных языков остальных жителей. Кавказа и только перемешан некоторыми персидскими и грузинскими словами. Но вообще он хорошо звучит и богат выражениями. Но как и остальные кавказские языки, за исключением грузинского и татарского, он не имеет письменности из-за отсутствия алфавита».
Любопытен тот факт, что через два года после опубликования этой работы Рейнегса вышла из печати первая осетинская книга 1798 г., набранная церковно-славянским шрифтом.
Ниже приводим словник с анализом передачи звуковой стороны осетинских слов у Рейнегса.
Словник
Один - гиу, два - дива, три - ерте, четыре - сохпар, пять - фаунте, шесть - ашшес, семь - аафт, восемь - ашт, девять - фераст, десять - десс, одиннадцать - гиундесс, двадцать - сетсзетз, тридцать - десамесетс, сорок - дувисетши, пятьдесят - десамедувисеши, шестьдесят - ертисетши, семьдесят - десамеертисетши, восемьдесят - шопарсетши, девяносто - десамошпарсетши, сто - фаунтесетс, тысяча - десфаутесетс, рука - кух, уырз (ос. кончик пальца), огонь - зинк, вода - дун, земля - зех, солнце - хур, месяц - май, звезда - стелли, небо - арф, гора - хох, дитя - свиллон, мальчик - леппу, девочка - кисик, женщина - усс, друг - девахш, ос. белый, белизна - урс, хетцар - дом.
Характерной чертой всех разбираемых нами списков слов является то, что каждый из авторов того периода по-своему передает их звучание. Чаще всего наблюдаются неточности фонетические. Звуки осетинского языка передаются неправильно или недостаточно верно, или совсем не отражаются на письме. С одной стороны, это объясняется тем, что в осетинском языке имеется ряд чисто специфических звуков. Ни один из авторов словарей не смог передать гласный среднего ряда ӕ, через посредство какого-то особого знака. Чаще всего этот звук отождествлялся со звуками а, е и соответственно передавался на письме. Забегая вперед, скажем, что только в 1844 году для звука ӕ был введен Шегреном особый знак ä. У Миллера ä=а - краткому.
Все вышесказанное можно отнести и к словнику Рейнегса. Неверно передаются на письме такие типично «кавказские» звуки, как «къ», «пъ», «тъ», «чъ».
Не нашел особого отражения в письме и слабый гласный «ы». В одном случае Рейнего передавал его через «о», в других случаях резче «и», а иногда вообще не обозначал. Ср. слова ребенок — swllon, ос. сываллон, звезда - stelli, ос. стъалы.
Говоря о содержании словника с точки зрения лексики, следует отметить, что Рейнегсом приводится ряд форм, не имеющих в осетинском языке того значения, которое в них вкладывается, или же имеющие очень отдаленное сходство. Например, урдз у него «рука» (вместо «кончик пальца») и пр.
В 1807-1808 годах известный немецкий путешественник, академик Юлиус Клапрот совершил путешествие на Кавказ. Во время своей поездки он побывал в Грузии, Кабарде, Осетии, Дагестане и других кавказских областях. Клапрот дал описание природы, нравов, образа жизни и внешности многих кавказских племен. В частности, у Клапрота приводится интересный материал по Осетии. Не занимаясь анализом тех географических и исторических сведений, которые приводятся у Клапрота, остановимся на разборе языкового материала, данного Клапротом во 2-ом томе его известного труда «Reise in den Kaukasus und nach Georgien» (Halle-Berlin, 1812). В приложении ко второму тому (на стр. 186-197) впервые в истории осетинского языкознания Юлиус Клапрот делает попытку составить осетинскую грамматику. Данный раздел так и называется: «Опыт осетинской грамматики». Само название, с точки зрения современного понятия грамматики, не подходит к работе Клапрота; скорее всего это краткий справочник, небольшой раздел об осетинских именах и глаголах, т. е. о склонении и спряжении. «Произношение в осетинском языке, - говорит он, - сходно с произношением славянским и нижне-германским. Вообще выговор довольно крепок от частого соединения согласных звуков кх, кг, дц, дч: и пр.» Клапрот верно отмечает, что в осетинском языке нет категории рода. «Ни существительные, ни прилагательные имена родов не имеют». Точно так же верно наблюдение Клапрота об образовании множественного числа в осетинском при помощи «прибавления частиц те, он, ту». И далее: «Прошедшее время требует перед большей частью глаголов частицы «фе» или «ни», а будущее частицы «ба», как «бе» в персидском». Клапрот здесь еще не сумел разобраться в роли осетинских превербов в образовании видов глагола. Таковы основные положения «грамматики» Клапрота. Затем Клапрот приводит ряд связных текстов на осетинском языке. Для нас особый интерес представляет осетинский словарь Клапрота, содержащий в себе около 300 слов. Словарь Клапрота часто упоминается в научной осетиноведческой литературе, но до сих пор еще этот источник не был подвергнут детальному анализу.
Исходя из цели нашей работы, нам кажется, что разбор словаря Клапрота, который в некотором роде можно назвать сравнительным, заслуживает внимания как первый опыт составления подобного словаря. Если предыдущие путешественники, как Витсен, Рейнегс, Гюльденштедт, Паллас, только приводили списки осетинских слов, то Клапрот пытается уже найти соответствия осетинским словам в других языках, в частности, в иранских. Это несомненно большая заслуга Ю. Клапрота, ученого, который еще в 1814 году, то есть за 30 лет до выхода первой «Осетинской грамматики» А. И. Шегрена, положившей начало научному изучению осетинского языка, сделал попытку изложить научные основы осетинского языка.
Помимо этого неоспоримой заслугой Клапрота явилось то, что он впервые в научной литературе применил термин «диалект» к осетинскому языку и указал, что дигорский является диалектом осетинского языка. Вот слова самого Клапрота по этому поводу: «Я должен заметить, что дигорский диалект только в некоторых словах отличается от общего осетинского языка, и я не считал нужным составить отдельный список; там же, где таковые отличия имеются, я ставил знак «д». Например: земля зах, зех (д. чигит); луг угардан (д. игордан); камень - дур (д. дор).
В большинстве случаев Клапрот приводит примеры из других языков для сравнения с осетинским. Например: правда - раст, курд. расти, перс. раст; ровный, гладкий - лигс, фр. лиссе, дождь уаран (д. кафда), курд. баран, перс. баран, пех. варан и пр. – варан.
В научной литературе о словаре Клапрота писалось не раз. Например, у В. Пассека дается перевод слов из словаря Клапрота. Но эта работа не представляет большой научной ценности. Пассек по-своему переработал словарь, отобрав оттуда небольшой список, который ни в коей мере не может заменить весь богатый языковой материал, имеющийся у Клапрота, ни по качеству перевода, ни по объему.
Клапрот был знаком с трудами своих предшественников Палласа, Гюльденштедта, Рейнегса. И в своей работе он использовал те сведения, которые имелись до него. Поэтому и материал у него обширный и интересный. Клапрот пытался дать научное толкование целому ряду языковых фактов. Поэтому он выступает перед нами скорее как исследователь, чем собиратель.
Рассмотрение сведений, имеющихся у путешественников ХVІІІ- ХІХ веков об осетинском языке, позволяет сделать следующие общие выводы. Во-первых, у путешественников-кавказоведов наряду с языковым материалом находим отдельные суждения о происхождении осетин. Это обстоятельство было причиной большого интереса последующих ученых к историческим судьбам осетин и их языку. В этом смысле в работах перечисленных путешественников мы находим как бы первый, донаучный этап осетиноведения.
Во-вторых, изучение языкового материала, содержащегося в работах путешественников-кавказоведов, несомненно может принести большую пользу при исследовании истории осетин и их языка. Так, например, указанный материал проливает свет на вопрос о времени появления в осетинском палатальных аффрикат «ч», «дж», «чъ» и выпадение конечного «а».
См.: ИЗВЕСТИЯ СЕВЕРО-ОСЕТИНСКОГО НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОГО ИНСТИТУТА. ТОМ XXIII, ВЫПУСК I (ЯЗЫКОЗНАНИЕ) 1962 г.
