КЕРМЕНИЗМ В СЕВЕРНОЙ ОСЕТИИ, В ЧАСТНОСТИ СЕЛЕНИИ ДИГОРА.
(Приложение к статье «Дигора (Вольно-Христиановское) в фактах жизни»).
Гарданти Михал
В первые дни Великой Русской Февральской 1917 года Революции в селении Дигоре родилась мысль о создании особой пролетарской партии, которая могла бы объединить деревенскую бедноту под знаменем борьбы безземельных горцев против многоземельных алдарствующих родов: баделят, тагиат, курдтат, царгасат, гагуат и других нарождающихся кулацких родов горской деревни.
Мысль эта впервые высказал гражданин селения Дигоры Дебола Даппоевич (Цаппоевич) Гибизов, который учился в Москве в одном из высших учебных заведений. До начала первой империалистической войны т. Гибизов Д.Д. и в Киеве устроился в одном из высших учебных заведений[i]. Из Киева он попал в ряды царской армии, как мобилизованный. В царской армии он служил в нестроевой службе продовольственником в интендантстве и работал в отделе снабдения армии продовольствием и обмундированием.
В 1917 году в июне месяце он вернулся из армии красным фронтовиком в селение Дигора и стал вести агитацию по организации массовой пролетарской партии для безземельных горцев. Работал он главным образом среди дигорской молодежи.
Первыми последователями т. Гибизова Д.Д. были Гибизов Александр Абеевич,
Собиев Николай (фотограф),
Баграев Созур (народный поэт и красный фронтовик),
Тавитов Абисал (красный фронтовик, расстрелян белыми в Дур-Дуре в 1919г.),
Толасов – сын Муха ( был убит ночью из-за окна),
Созаев Тарас (студент из Москвы),
Кибизов Василий Пленкаевич (студент),
Золоев Муха (фотограф),
Бугиев Дзибирт Гадзумаевич (народный учитель),
Годзоев Кермен Кубадиевмч (народный учитель).
Первое собрание для этих товарищей Гибизов Дебола Даппоевич устроил на кладбище, на берегу реки Орс-Дона (Белой). На этом совещании было вынесено решение повести широкую агитацию по вовлечению во вновь организованную партию возможно большее число беднейших граждан из села Дигоры по преимуществу молодёжи и было намечены день и место второго собрания.
Через неделю в намеченном месте, под тремя липами в церковной ограде, было второе организационное собрание.
На этом учредительном собрании решались вопросы:
1. Название партии
2. 2. Выборы Членов правления партии.
3. Разные.
Постановлено:
а) Партия будет бороться с алдарствующими многоземельными родами, как Кавдасард Кермен сын Бестола Тлатова (на жизнь и смерть).
б) Партия, потому называть партией «Кермен», борящихся низов деревни.
в) Председателем правления Партии «Кермен» избрать т. Гибизова Александра Абеевича.
г) Усилить работу среди бедноты села по вовлечению молодежи и беднейших граждан в партию «Кермен».
д) Усилить связь с Владикавказскими рабочими и революционными деятелями, по последнему вопросу делегировать в г. Владикавказ (Дзауаги-Кау) Гибизова Дебола Даппоевича[ii].
Теперь работает партия «Кермен» организованно: на селе имеет правление. Нужна программа работы, печать, штат, а главное нужно зарегистрировать Партию «Кермен», как самостоятельную организацию, партийную единицу в областном масштабе.
Прошло 3 месяца со дня урегулирования всех этих организационных вопросов и тогда в местной печати (газета Терек N 5910 26 окт. 1917 года) появляется программа осетинской революционной демократической Партии «Кермен». Приводим текст этой программы в том самом виде, в каком хранится она в архивах Дигорского Райкома Партии ВКП(б):
Принимая в основание своей программы великие начала, возвещённые Российской Революцией: свободу личности, освобождение земли, освобождение труда, самоопределение и братство народов – партия ставит главной своей задачей осуществление этих начал в Осетии. Освобождение, как личности, так и земли и труда, возможно только при народовластии. А потому партия будет добиваться полного осуществления этого принципа в жизни осетинского народа (?)
Необходимыми условиями народовластия партия считает:
1. Полную Автономию Осетии;
2. Всеобщее, прямое, равное и тайное избирательное право без различия пола, референдум и инициатива пропорциональное представительство;
3. Выборность, подсудность и сменяемость всех должностных лиц, не исключая судей и депутатов;
4. Всеобщее обязательное образование;
5. Отделение церкви от государства и школы от церкви;
6. Свободу совести, собраний и слова, неприкосновенность личности и жилища;
7. Замену постоянного войска народным ополчением;
8. Уничтожение частной собственности на землю (изъятие из товарного оборота) на следующих началах: а) являясь всеобщим достоянием все земли без всякого выкупа поступают в ведение центральных и местных органов самоуправления.
Примечания:
За мелко-земледельческие земли партия признаёт выкуп за счёт государства, б) Пользование землей должно быть уравнительно- трудовое.
9. Уничтожение сословных привилегий.
Партия объявляет беспощадную борьбу всем врагам народовластия; партия всеми мерами будет искоренять всякое посягательство на народную свободу.
Путь трудящихся всего мира один: к торжеству правды (?) на Земле через победу над эксплуатацией, насилием и рабством.
На этот путь вступаем и мы с знаменем «свободный труд. Свободная земля, свободный человек»[iii].
Приведённая декларация революционной Партии «Кермен» обсуждалась на партийных собраниях ещё до октябрьского переворота, была утверждена общим собранием и стала руководящей линией боевых действий Партии «Кермен».
Появление в печати декларации Партии «Кермен» совпадает с Октябрьским восстанием в Петрограде и обсуждением этого вопроса в Совете рабочих и солдатских депутатов 25 октября 1917 года в г. Владикавказе.
Владикавказский совет рабочих и солдатских депутатов принял (решение) большевистскую резолюцию большинством голосов 43 – «За», «Против» - 38. Резолюция оканчивалась словами: «Восстание пролетарских, солдатских и крестьянских масс назрело и зреет, как ответ организовавшейся контрреволюции и поэтому, не имея точной картины происходящего в Петрограде, собрание шлёт свой привет поднявшим знамя восстания»[iv].
К этому времени в революционную Партию «Кермен» вступили студенты (красные фронтовики) Ботоев Амурхан, Кесаев Колка Урусбиевич, Цаголов Георгий Александрович, Гостиев Андрей и красные фронтовики из станиц Николаевской, Змейской и из селения Ардон, в том числе Ботоев Амурхан.
Теперь рев. Партия «Кермен» уже массовая, пролетарская и интернациональная: в её рядах имеются не только осетины, но и русские, низы русского казачества. То есть она ко дню Октябрьской революции сделалась массовой пролетарской партией не только осетинской деревни, но и русской станицы, где стоном стонал иногородний русский мужик под сапогом станичника-казака.
В 1917 г. в ноябре месяце, после октябрьского переворота рев. Партия «Кермен» приветствовала тов. Ленина, поздравляла его с победой над контрреволюционным временным правительством одновременно с этим рев. Партия «Кермен» признавала большевистский переворот политически правильным и присоединилась к нему. Текст телеграммы обсуждался на общем собрании рев. Партии «Кермен», где Керменисты дали клятвенное обещание молодой советской Власти стоять за неё, защищать её, а если потребуется, то и умереть за неё[v]. Многие из ораторов в своих выступлениях подчёркивали, что они готовы за пролетарскую власть стоять грудью и добавляли, что это не один он, но есть за ним и реальная сила- горская беднота и молодёжь.
С этого времени со дня октябрьского переворота 1917 г. 7 ноября рев. Партия «Кермен» фактически перешла в ряды Р.С.Д.Р.П.(б) и Устав, и Программа, и Тактика Ленинской партии большевиков сделались уставом, программой и тактикой рев. Партии «Кермен» (подчёркнуто у Михала двойной чертой в рукописи).
Материал предоставлен музеем имени Георгия Цаголова в городе Дигора.
Фонд Михала Гарданова. Рукопись.
На фотографии Михал Гарданов в начале 1900ых.
[i] В моём распоряжении имеются точные автобиографические сведения о т. Гибизове, а родственники не помнят высших учебных заведений, где учился студент Гибизов.
[ii] Архивных данных нет, но всё записано со слов первого председателя Партии «Кермен» Гибизова Александра Абиевича.
[iii] Копия с копии. Из газеты Терек за 1917 год Номер 5910 от 26 октября.
[iv] Газета Терский Вестник N145 от 27 октября 1917 г. Владикавказ.
[v] К великому сожалению текст этой телеграммы не сохранился в архивах Дигорского Райкома ВКП(б), но частно слыхал, что текст этой телеграммы хранится в институте марксизма и ленинизма в Москве.
