Г Л А В А VIII
ГЕРОИЧЕСКАЯ БОРЬБА ТРУДЯЩИХСЯ СЕЛЕНИЯ ХРИСТИАНОВСКОГО ПРОТИВ ДЕНИКИНСКОЙ «ДОБРОВОЛЬЧЕСКОЙ» АРМИИ И ЕЕ КРОВАВОГО РЕЖИМА
§ 1. Сел. Христиановское в захватнических планах деникинского командования. Героическая 3 дневная оборона христиановцев от белогвардейских банд Шкуро; массовый героизм защитников села в ходе борьбы с белогвардейскими поработителями
К концу ноября 1918 года, к Vсъезду народов Терека, на всей территории области контрреволюция была разгромлена наголову, и ее трудящиеся свободно вздохнули, но недолго они пользовались этой свободой. К концу 1918 года, особенно к началу 1919 года, обстановка на Северном Кавказе, в том числе и на Тереке, стала быстро меняться в связи с начавшимся походом деникинских полчищ. Прежде чем начать свой поход на Москву, Деникин решил покончить с Северным Кавказом, а его ресурсы поставить на службу главной цели своей грабьармии.
В мобилизации масс на борьбу с наступавшим врагом важную роль сыграли решения краевого съезда коммунистических организаций Северного Кавказа, проходившего 2 – 5 января 1919 года во Владикавказе. Но ослабленная XI Красная Армия не могла сдерживать наступление деникинцев, и она отступила. 20 января 1920 года были уже оставлены Пятигорск, Минводы, Кисловодск, затем Котляревская, Прохладная…
Кавказский краевой и Владикавказский комитеты партии обратились ко всем партийным организациям с призывом о немедленной мобилизации всех членов партии и сочувствующих, вооружении и приведении их в боевую готовность. Все коммунисты должны были явиться к 9 часам 22 января в комитеты для регистрации.
Обращение заканчивалось девизом: «Все к оружию!». 26 января Терский Народный Совет выступил также с обращением к трудящимся республики, которое также заканчивалось: «Все, как один, к оружию! Отстоим священную вольность наших народов, нашу Советскую власть. Гей, вольные горцы! На коней! Враг у ворот…».
27 января на заседании Терского Народного Совета был создан Комитет обороны Терской республики, куда вошли: Г.К. Орджоникидзе (председатель), Я. Бутырин, Н. Гикало, Г. Цаголов, Я. Маркус, Ю. Фигатнер, С. Габиев, А. Дьяков. Этому комитету была подчинена деятельность всех учреждений и организаций республики.
Обстановка стала особенно напряженной после захвата белыми Нальчика, когда опасность оказалась уже у ворот Осетии.
Призыв терских большевиков «К оружию!» был подхвачен всюду в Осетии – рабочими гор. Владикавказа и горской беднотой аулов и селений. В первых рядах бесстрашных бойцов против деникинских полчищ, как и следовало ожидать, оказались и трудящиеся сел. Христиановского.
Накануне героической обороны сел. Христиановского Симон Такоев, как уполномоченный Комитета обороны Терской республики, и нарком внутренних дел Ю. Фигатнер провели митинг трудящихся Христиановского общества, где в ответ на обращение Терского Народного Совета они заявили, что «они победят или умрут». И христиановцы сдержали свое слово. Впоследствие С. Такоев в своих воспоминаниях справедливо отмечал, что «христиановцы выполнили данное ими мне и Фигатнеру слово. Они, как львы, дрались в течение 3-х дней с превосходящим их численно и по вооружению врагом».
Комитетом Обороны Терской республики, по рекомендации Г.К. Орджоникидзе, Симон Такоев был назначен командующим революционными силами левого крыла образовавшегося в Осетии фронта, и он прибыл в сел. Ардон, где должны были сосредоточиться силы, которые он должен был возглавить, однако неожиданное появление банд Шкуро у Ардона и в самом Ардоне сорвало планы Такоева, и он был вынужден отступить в сторону гор, в лес.
А тем временем в сел. Христиановском начались бои с бандами ген. Шкуро. Разумеется, в центральной части Северного Кавказа деникинское командование главный удар наносило по Владикавказу, столице Терской народной республики и крупному торгово-экономическому и промышленному центру, где были сосредоточены значительные силы пролетариата. Но вместе с тем следует сказать о том, что из наиболее крупных населенных пунктов на Северном Кавказе оно в своих оперативных планах самое серьезное внимание уделяло сел. Христиановскому. Еще до начала своего наступления на Северном Кавказе сел. Христиановское в планах штаба «добровольческой армии» значилось как один из опасных объектов, подлежащих уничтожению. Это видно из следующего. Генерал Левшин, представитель штаба белой армии, еще в ноябре 1918 года в своей докладной записке на имя Деникина «Об оперативных соображениях по вопросу об очищении Терской области от Красной Армии», о сел. Христиановском прямо писал: «Для морального воздействия на осетин необходимо покончить с ядром большевизма в Осетии – сел. Ново-Христиановском, которое надлежит сжечь и уничтожить до основания».
И действительно, в плоскостных селениях не только Осетии, но и всего Северного Кавказа деникинцы наиболее упорное сопротивление встретили от защитников сел. Христиановского, которое, после Владикавказа, являлось наиболее крупным центром революционного движения в Осетии. Еще за несколько дней до похода деникинцев в селении был создан Совет обороны в составе Ш. Абаева (председатель), С. Такоева, Н. Золоева (комиссар), К. Кесаева, Д. Бугоева, А. Уруймагова, К. Годзоева, М. Гарданова, Г. Тотоева, Д. Такоева и других. Этот Совет принял экстренные меры по организации обороны селения от банд Шкуро (доставка оружия, мобилизация населения, рытье окопов вокруг селения и другие). По сведениям М. Гарданова, одни христиановцы выставили против банд Шкуро свыше двух тысяч бойцов, а вместе с керменистами других сел и станиц, а также с балкарской сотней всех защитников было не менее 2,5 тысяч бойцов[i].
Следует отметить, что душой обороны селения была парторганизация во главе с Шамилём Абаевым, который тогда возглавлял и сельпартком, и райпартком.
Еще накануне нападения белых на селение Христиановское, 27 января 1919 года, райпартком во главе с Ш. Абаевым, по предложению ЦК «Кермен», проводил в доме База Кесаева добровольную запись всех желающих вступить в отряды «Кермен». Она проводилась не только в сел. Христиановском, но и в других селениях Осетии для того, чтобы поднять массы и пополнить боевые силы «Кермен». С этой целью по селам были посланы ответработники – уполномоченные райпарткома.
Когда банды Шкуро после станицы Николаевской направились в сторону Христиановского, «райпартком, - пишет Ш. Абаев, - дал распоряжение военкому (Н. Золоеву – ред.) дать тревогу по сел. Христиановскому о надвигающейся белой опасности и приказал занимать окопы вокруг села».
Банды генерала Шкуро состояли из «волчьих сотен» (на всех бандитах были шапки из волчьих шкур, отсюда и это название; эти сотни отличались своими дикими расправами с местным населением)[ii].
Генерал Шкуро удар по сел. Христиановскому наносил раньше гор. Владикавказа по военно-стратегическим соображениям: разгромить его, как один из главных центров революционного движения в Осетии и тем самым обеспечить свой тыл в период решающих боев за Владикавказ и Грозный.
По указанию Совета Обороны Терской республики навстречу бандам Шкуро был выслан отряд под командованием Сосланбека Тавасиева, а на помощь сел. Христиановскому – коммунистический полк. Первый отряд, ввиду явного превосходства сил противника, отступил из района ст. Николаевской в сел. Христиановское, второй же отряд не дошел до сел. Христиановского, так как после схватки с белыми между селом Ардон и хутором Ардонским он отступил обратно во Владикавказ.
Тем временем, сел. Христиановское ощетинилось. Со времени Августовских событий оно было окружено окопами. Теперь эти окопы обновили, расширили, углубили, а местами вырыли новые. В окопах находилось более 3000 бойцов. Штаб Обороны распорядился немедленно раздать всем бойцам винтовки и одновременно организовать подвоз патронов к окопам. У защитников были и пулеметы, один из которых с пулеметчиком был упрятан в 0,5 км от окопов в терновом кустарнике. Этим пулеметом было скошено немало белых, когда отражали их атаки.
В эти часы село было похоже на потревоженный улей. Старики, женщины, подростки и даже дети всюду на улицах строили баррикады, заваливали улицы камнями, бревнами, железными боронами (зубцами кверху), арбами, фургонами и т.д.; они же помогали защитникам в окопах, доставляя им пищу, воду, продовольствие, боеприпасы и т.п.
В рядах защитников сел. Христиановского, кроме самих жителей, были бойцы-керменисты из других селений (Ардон, Карман-Синдзикау, Кора-Урсдон, Алагир, Чикола, Лескен, Дзагеппарз и другие), казаки из станицы Николаевской и Змейской, а также сотня красноармейцев-балкарцев во главе с Х. Асановым, Муха Будтуевым и другими.
Большевики-керменисты были в первых рядах отважных защитников Христиановского общества, своим личным примером они вдохновляли бойцов.
В эти исключительно тяжелые для христиановцев дни замечательные качества вожака проявил руководитель партийной организации Шамиль Абаев, - а этими его основными чертами были: непримиримость, принципиальность и стойкость. Когда, например, на второй день обороны села создалось очень трудное положение, некоторые местные офицеры, кулаки и попы собрались в сельсовет, чтобы отправить к Шкуро мирную делегацию. Но председатель Совета и военком села без ведома парторганизации не согласились на это и вызвали председателя парткома и Комитета Обороны Ш. Абаева. Последний прибыл в сельсовет с фронтовиками, принял решительные меры, разогнав, как он сам писал, «контрреволюционную свору и пополнив ВРС новыми тремя членами».
Здесь следует сказать о том, что в самый разгар боев против белогвардейцев, некоторые из кулаков и зажиточных крестьян выставили на воротах белые флаги, в знак сочувствия белым, но керменисты заставляли в таких случаях либо убрать их, либо сами срывали их. На этой почве произошли между отдельными фамилиями кровавые схватки, принявшие в дальнейшем форму кровной мести, как это было, например, между Елбаевыми и Кибизовыми.
Видя стойкость христиановцев и невозможность взять село первоначальными силами, на второй день «шкуринцы начали осаждать сел. Христиановское, - писал Ш. Абаев, - силами в три раза большими, чем накануне. Оказывается, Шкуро вернул некоторые части из отправленных в наступление на город (Владикавказ) и дополнительно мобилизовал контрреволюционные элементы казачества станиц Николаевской, Змейской и Ардонской. Он считался с сел. Христиановским в смысле красной опасности настолько, что наступающими против села силами командовал сам Шкуро до самого взятия его». 30 января он на село наступал уже силами 4-5 полков. Чтобы воодушевить своих солдат-казаков, Шкуро обещал им после взятия сел. Христиановского предоставить право грабить его в течение 3-х дней. Казаки получали спирт и постоянно были пьяны. В таком виде они бросались в атаки, но тем легче было поражать их. В течение трех дней они не раз прорывались в глубь селения, но вновь отбрасывались с большими потерями. Лозунг защитников села был: «Ни одного казака-беляка не выпускать живым из села». В эти часы глубокие старики тоже вступили в драку с белыми. «С железными вилами и топорами, убивая тех из «волчьих сотен», кого они настигали».
Когда белые ворвались в первый раз в селение, создалось критическое положение. Но в этот момент Карамурза Кесаев, руководя боем на одном из участков фронта, бросил клич: «Симон прибыл с войсками на помощь, бейте белобандитов!». Защитники, воодушевленные этим, с громовым «ура» бросились на врага, и он был отброшен, усеяв улицы трупами своих людей и лошадей.
Хотя враг, кроме ружейного огня, активно использовал пулеметы, бомбометы и артиллерию против защитников села, ему удалось взять его только после 3-дневных сражений, и то только потому, что боеприпасы защитников села были полностью израсходованы, кроме взрывчатых веществ, которые затем были сброшены в реку Белую (Астаудон). Кроме этого, два орудия, которые были в распоряжении штаба обороны Христиановского, не могли быть использованы из-за отсутствия артиллеристов-наводчиков. Когда же кинулись (на второй день) искать таковых среди тифознобольных красноармейцев, и нашли, «орудия наши, - отмечает Ш. Абаев, - оказались без прицелов: их оголили местные кулаки по указанию белопогонников, ждавшие северных вандейцев с несказанной радостью. (Впоследствии некоторые партизаны в порче орудий необоснованно обвиняли Даукуя Такоева, который тогда был начальником цейхгауза. Очевидно, свидетельство Ш. Абаева по данному вопросу является самым веским, имея ввиду и его прямоту и честность, и то, что он тогда был председателем сельпарткома и, одновременно, райпарткома).
О трехдневных боях защитников сел. Христиановского богатый материал имеется в воспоминаниях многих современников и участников (Карамурза Кесаева, Хамби Халлаева, Казбека Бутаева, Амурхана Ботоева, Тараса Созаева, Георгия Елекоева, Антона Елбаева и других). Из них самыми свежими являются воспоминания учителя и члена Совета самообороны Михала Гарданова, помещенные им в его историко-экономическом очерке «Селение Христиановское в фактах жизни». Эти воспоминания им были написаны тогда же, сразу по свежим следам после окончания гражданской войны. Исходя из этого, а также учитывая то, что они теперь стали редкостью и мало доступны широкому читателю, приведем их здесь (с сокращениями).
«…К вечеру, - пишет он, - со стороны несутся тревожные вестники, призывающие граждан на защиту, села от неизвестных шаек…, за которыми тянутся вереницей арбы, брички и линейки, нагруженные пулеметами, бомбометами и снарядами к ним. Весть эта с быстротой молнии облетела Христиановское село. Население от мала до велика выступило в открытое поле в неравный бой с врагами социалистической революции. Местный Совет народных депутатов и Совет Обороны села организовали Военно-революционный Совет самообороны, куда вошли: его председатель и секретарь парткома Ш. Абаев, его заместитель – М. Гарданов, военком – Н. Золоев, Кир Кесаев, С.М. Кесаев, Д. Такоев Е. Чекоев и другие.
Боеспособные по их команде и по долгу революционной совести заняли окопы. Старые, подростки и женщины устраивали баррикады на улицах. Эти тяжелые работы производились по указанию ВРС. Всякий выполнял свой долг по силе возможности. И до того момента мирное село стало бастионом, где и стар, и млад, и женщины, и престарелые мужчины были заняты одним делом – одолеть общего врага революции и народа. Здесь достойно особого внимания характерное выступление, ободрившее всех проживавших в квартале «Дурдур», старухи Гоконаевой Кяба (урожденной Тавитовой-Адаевой), которая, накинув шаль на левое плечо, призывала граждан на защиту села со словами:
Кяба Гоконаева. Махарбек Туганов
Фæдес, лæг кай!
Хъазах æрбацæунцæ!
Уæ цард адгин ма”cкæнетæ!
Уоси сæрбæдтæн никкæнæд,
Ǣ цард абони ка бахонæ!
Уæ уоститæ хъазахан ма ниууадзетæ!
Фæдес, лæг кай!
Хъазах æрбацæунцæ!
(Перевод: «Тревога, мужчины! Казаки наступают! Не сделайте жизнь свою сладкой! Пусть наденет шаль женщины тот, кто сегодня назовет свою жизнь сладкой, кто пустит сюда казаков! Жен своих не оставьте казакам! Тревога, мужчины! Казаки наступают!»).
Гоконаева Кяба с набатным призывом обратилась к жителям Христиановского общества нижнего квартала, но такой же случай тогда же произошел в среднем квартале того же селения, где такой же героиней, как Кяба, оказалась Кодзасова Салимат, которая так же в этот тревожный час смело вышла на улицу и обратилась к жителям квартала со следующим призывом:
Уæ, мæ адæн, мæ фурттæ!
Карз тохи бон абони искодта
Мæнæ уин мæ хæдзарæ,
Федар дорæй даст!
Искæнетæ уæхецæн æхсæнтæ!
Райсетæ уæ тог, уæ маст!
Уæ, мæ фурттæ, Гъулла ма Цæрæй!
Нæ уин ниххатир кæндзæн æз,
Абони адæмæй ку уайтæ
Хъазауати тохи фæстагдæр!
(Перевод: О, народ мой! О, сыновья мои!
Сегодня – день жестокой борьбы.
Вот вам дом мой, -
Он сложен из камня,
Сделайте себе бойницы,
Мужайтесь, отомстите врагу.
О, сыновья мои, Гулла и Царай!
Зову вас к отваге, к смелости!
Не прощу вам трусости, -
Смелее – к священной борьбе!).
Далее М. Гарданов продолжает: «Ровно в пять часов (29 января) пополудни отряд балкарцев[iii], преследуемый казаками, перешел в наши ряды. Все стихло. Через несколько минут по руслам рек Дурдура и Орсдона колоннами двинулись казачьи отряды, которые вскоре осадили село Христиановское густой цепью и начали наступать на нас. Мы молчали, решили подпустить их на ружейный выстрел. Наступила роковая минута. Казаки приблизились к окопам, и начался бой.
Казаки несколько раз бросались в атаку, и всегда были отражаемы с чувствительными для них потерями. Бой продолжался до поздней ночи. Ночь. Ни зги не видать. Казаки воспользовались этим и убрали своих убитых и раненных и на ночь ушли в ст. Николаевскую. Ночь прошла довольно спокойно; с нашей стороны потерь было очень мало. Дух народа был бодрый. Все решались стоять до конца. Рано утром была последняя разведка с целью узнать силу неприятеля и расположение его. Из донесения командира разведочной части мы узнали, что неприятель ночью находился в соседней станице, что у него большая организованная сила, кавалерия, артиллерия, пехота. Вслед за ним поступило второе донесение, что неприятель выступал против нас в числе 4-х полков с пушками, пулеметами, бомбометами. К 9 часам утра (30 января) казаки опять осадили наше село. Началась пальба из пушек, пулеметов и бомбометов. Мы отвечали тем же. За ружья мы брались только тогда, когда казаки пускались в атаку. В три часа пополудни волчья стая ворвалась в центр села по руслу реки Астаудон и учинила массу зверств. Они убивали тяжело больных, лежавших в постели, детей, стариков, старух.
Все те зверства, которые чинила эта дикая, поистине, волчья стая Шкуро, не поддаются описанию. Они по жестокости напоминают нашествие диких орд, когда одно дикое племя наступало на другое с целью полного истребления.
Опьяненные своей дикой славой, казаки-волки не знали меры в приемах и средствах борьбы с мирными жителями, которые не принимали никакого участия в боях с ними. Мирные говорю потому, что бойцы были в окопах, по краям села, а казаки расправлялись со стариками внутри села. Из убитых только Колоев Габуди проколол железными вилами трех казаков, а все остальные сделались жертвами диких зверей. Была расстреляна молодая женщина, защищавшая свою честь, не отдавшая чести женщины-горянки на поругание[iv]. Тут же добили штыками несколько десятков стариков и больных, в ужасе шатавшихся по дворам и улицам села. Только к вечеру удалось вытеснить казаков из села.
Наша контратака была удачная. Казаки покинули село, усеяв улицы трупами. Население было охвачено паникой, ибо со всех участков фронта стали поступать донесения о недостатке боевых припасов. Временами по улицам села происходили ужасные схватки: старики, старухи, дети и женщины, вооруженные железными вилами, вступали в рукопашный бой с ворвавшимися в село казаками. Улицы нижнего квартала «Дурдур» в эти дни были буквально усеяны трупами людей, коней. И люди, и кони были в лужах крови. Плач, стоны и неистовые крики о помощи и о пощаде раздавались со всех сторон. Все онемело, освирепело, очерствело. Христиановцы, воспитанные на культе предков и покойников, проходили по трупам своих отцов и матерей, братьев и сестер, - пополняли ряды бойцов дорогого им красного села…
Создалось безвыходное положение. Помощи неоткуда было получить – Москва была далеко, а другая часть Осетии была занята бандами Шкуро и добрармии… К семи часам утра христиановцы сложили свое оружие… В 10 часов утра (31 января) того же дня казаки вступили в Христиановское и продиктовали свою волю. Колков, командир волчьих сотен, заявил христиановцам, чтобы они забыли о завоеваниях революции и восстановили бы старый порядок беспрекословно, чтобы для этой цели, для восстановления старого порядка на Руси, они (христиановцы) дали войско с полным обмундированием и готовой провизией. А за вооруженное сопротивление, оказанное ими казакам, христиановцы должны уплатить контрибуцию сто миллионов рублей общегосударственными деньгами (николаевскими деньгами), сто вагонов кукурузы и, кроме того, 1500 бурок, шуб и пар белья для обмундирования добрармии.
С 12 часов до 7 вечера (первого февраля) селение было предоставлено казакам, которые грабили жителей: они ходили подворно большими партиями, снимали с людей шубы, башлыки, бурки, хватали шапки, серебряные вещи – газыри и пояса вызолоченные, снимали сапоги и галоши с проходивших по улице, и люди босыми и голыми оставались на снегу. Местами, по указанию местных черносотенцев, казаки производили обыски, ломали сундуки, комоды, шкафы, полушкафы, разбивали в них дорогую посуду, рвали постель, книги, занавески с окон, отбирали у жителей деньги: золотые, серебряные и николаевские; издевались над павшими во время боя; снимали с них одежду, обувь и голыми выбрасывали их на двор, а хоронить их не разрешали…
3 февраля последовал приказ, чтобы казаки не производили самочинных обысков, перестали бы грабить и чтобы местное офицерство взяло на себя охрану села, приступило бы к мобилизации лошадей, реквизиции арб на железном ходу, бричек, фаэтонов, тачанок, линеек, сена, зерна для добрармии. К вечеру все, десятилетиями накопленное богатство села, было погружено на собственных лошадей христиановцев и отправлено по направлению Ардон – Владикавказ. Вслед за этим добровольцы принудили силой оружия вступить в свои ряды молодых христиановцев, которые, внося в ряды добрармии дисгармонию и идеи большевизма, при всякой возможности дезертировали из армии, присоединялись к нашим большевикам, скрывавшимся в «Черном лесу» Дигории, и тем усиливали их мощь. Нельзя пройти молчанием еще один печальный факт, который имел место в сел. Христиановском в тяжелые дни испытаний. У нас в это время был большевистский лазарет[v], где лежало около 120 (по другим данным – до 200) человек больных красногвардейцев разных национальностей из XI-й Красной Армии. Командир волчьих сотен Колков вызвал заведующего больницей врача Саламова А.Х[vi]. и отдал устное распоряжение не давать этим больным пищи, питья, не оказывать медицинской помощи, а также не топить печи. Прислугу больничную разогнал. Больные, замученные холодом и голодом, выползали из больницы. Было запрещено медицинскому персоналу подавать первоначальную помощь и тем раненым, которые получили ранение во время обороны Христиановского селения.
Рассказ М. Гарданова, разумеется, не охватывает всей картины трагедии, разыгравшейся в эти дни, поэтому его следует пополнить.
Большевики-керменисты, взвесив создавшееся положение и видя невозможность дальнейшего сопротивления, 31 января 1919 года ночью прорвали фронт белых и ушли в предгорные леса, а в дальнейшем сосредоточились в «Черном лесу».
Хотя банды Шкуро утром 1 февраля вошли в село, но на его улицах то там, то тут происходили схватки. Само деникинское командование сообщало, что войска добрармии «овладели сел. Христиановским…после ожесточенных боев»[vii].
В ходе этих трехдневных боев среди защитников села было много настоящих героев, проявивших чудеса отваги и героизма. Среди них следует упомянуть кермениста Батырбека Агузарова, который вступил в единоборство с бандой шкуровцев, когда они прорвались в первый день боев, стремясь углубится в село; он остановил их продвижение, убил из них 16 человек; Колоева Кудзи, который отбил у белых казаков до 200 пленных христиановцев, убил из шкуровцев 5 человек, среди которых были один полковник, помощник Шкуро - Гайдаш и его адъютант, но в этой неравной схватке был убит и сам – один из самых храбрейших керменистов[viii]. Пленные, воспользовавшись суматохой, разбежались и, таким образом, спаслись. Геройской смертью пал и отец Кудзи – 80-ти летний Габуди Колоев.
Зверствам и жестокостям белых, когда ворвались в село, не было конца. Они зверски убили 90-летнего старика Баззе Тихилова и его мать – 112 - летнюю слепую старуху Даха Тихилову только потому, что сын Баззе – Бедта – был керменистом.
Также зверски были убиты старики Такоев Бега, Темиряев Баса, Цалиев Гудасси, Кубади и Хакиасси Казбековы, Кодзасов Гена, Тавасиев Дзандар и другие. Неслыханное зверство шкуринские «волки» устроили в доме красногвардейца-коммуниста Дасо Гамаева. Они схватили трехлетнего сына Дасо – Аркадия, и на глазах у матери, Сидолы Гамаевой, бросили в пылающую печь и тут же стали предлагать несчастной матери «угощаться жаренным мясом». Убили они и второго ребенка. Когда разъяренная мать вцепилась в горло одному из «волков» и готова была удушить его, другие зарубили ее шашками. Все это происходило на глазах у других детей Сидолы. Зверски убили они и Дзотцоеву Фаризат за то, что ее муж Галау был красногвардейцем. Вот так дико расправлялись шкуринские «волки» со стариками, женщинами и детьми.
Борьба с врагом настолько была обострена, что в окопах даже кровники забывали о своей мести. Так, кровники А. Уруймагов и Т. Такоев ходом событий оказались в окопах рядом и «забыв» о кровной мести, беззаветно сражались с белыми, и там же, в окопах, пали смертью храбрых за Советскую власть.
Да, в эти дни действительно на поле брани, на почве социально-политических и идейных разногласий оказывались друг против друга не только брат с братом, но даже отец с сыном. Такова логика классовой борьбы.
В борьбе с бандами Шкуро смертью храбрых пали также керменисты и им сочувствующие : Андрей Тотоев, Николай Ботоев, Бола Залеев, Царай и Гулла Кодзасовы, Георгий Цебоев, Камболат Абаев, Сламбег Бибаев, Тембол Такоев, Сабан Елекоев, Хамиц Корнаев, Сламбек Уруймагов, Мага Гуцунаев, Гавдун Халлаев, Георгий Фацбаевич Бицаев, Майран Гулуев, Дзахо Бибаев, с сыном, Хамиц Кодзасов и многие другие.
Геройски сражались также казаки станицы Николаевской: М. Легейдо, И. Жайло, В. Савицкий, братья М. И Ф. Нищеретовы и другие. Всего бойцов казачьей бедноты из сел. Николаевской в сел. Христиановском было до 170 человек. После занятия сел. Христиановского белыми к ним в плен попало 22 казака – борца за Советскую власть, из них трое (Парунов, Синько и Бахматов), как «больные» были зарублены на месте, остальные под конвоем были отправлены в Прохладную и казнены там на Базарной площади (в их числе Легейдо, Савицкий, Скрынник, братья Нищеретовы, Жайло и другие).
Ш. Абаев отмечает в своих воспоминаниях, что в боях с белыми бандами редкую храбрость проявили такие рядовые бойцы, как Х. Дзедаев, Г. Казбеков, С. Чихавиев, Г. Бицаев, М. Легейдо, И. Жайло, Тубеев, Т. Бузоев и другие.
В воспоминаниях других современников, особенно, у Г.С Елекоева, кроме упомянутых, называются фамилии многих других революционеров, как мужественных и отважных героев гражданской войны, которые в ожесточенных схватках с белогвардейскими бандами Шкуро своей храбростью увлекали за собой других бойцов; эти герои являлись гордостью командира главного партизанского отряда Осетии Данела Тогоева, составляли основную ударную группу его отряда. В данном случае уместно вспомнить имена и таких героев Октября и гражданской войны в Осетии, как Арсагов Горга (Александр), Бетоев Дигис, Будтуев Муха, Абиев Сандир, Халлаев Хамби, Гурдзибеев Лало, Рамонов Хадзимет, Зангиев Алихан, Галазов Джигит, Коцоев Миша, Акоев Таркан, Челохсаев Митка, Таболов Мди, Калоев Амурхан, Карданов Алихан, Тайсаев Сосланбек, Ботоев Доди, Ботоев Гамат, Халлаев Куцук, Дорохов (хромой пулеметчик, повешен белыми в Дигорском ущелье), Ревазов (повешен белыми в Ардоне), Абиев Ламбег, Зембатов Мисост, Хасцаев Амурхан, Токазов Ахмет, Гуцаев Баги, Абаев Заурбек, Татаонов Хадзимет, Тотаонов Марзабек, Гулунов Николай, Гамаев Самаза, Колиев Мали, Годзоев Кермен, Купеев Сусу, Гурдзибеев Дзаппо, Саккаев Борис, Гурдзибеев Хамби, Магомет Дзодзаев, Галау Гадаев и другие[ix].
В целом потери защитников Христиановского селения за эти дни были значительными – до 280 человек (200 тифознобольных красноармейцев, расстрелянных белыми, и 87 человек жителей села).
Банды Шкуро в ходе трехдневных боев за захват сел. Христиановского потеряли убитыми до 500 человек. По признанию самого Шкуро, он до этого ни в одном населенном пункте не встречал такого сопротивления и не имел таких больших потерь, как в Христиановском.
Шкуровцы, овладев селом, мстили его жителям, грабили, бесчинствовали, истязали, расстреливали. Шамиль Абаев отмечает, что ген. Шкуро «предоставил своим частям право грабить село в течение 3-х суток. То, что творили здесь опьяненные злобой казаки и казачки, трудно описать пером. Особенно усердствовали казаки и казачки, приехавшие за трупами своих сыновей и мужей».
Неслыханную расправу устроили деникинцы над тифознобольными красноармейцами XI-й Красной Армии. Бандиты Шкуро, а с ними и христиановские белые офицеры Туккаев Гаспар и Акоев Сергей явились в верхне-квартальную школу, которая в конце 1918 года была превращена в лазарет. Тяжелобольные были пристрелены в постели, а тех, кто мог стоять, звери-шкуровцы выстроили в ряд, и они, опьяненные кровью мучеников, стали пробовать пробивную силу своих пистолетов. Так дико они истребили всех красноармейцев, а на следующий день приказали жителям вывезти трупы этой кровавой и дикой расправы за село, и заполнить ими горны, где крестьяне в летнее время обжигали себе известь.
После захвата сел. Христиановского Шкуро сразу же образовал «Совет почетных стариков», состоявший из кулаков и офицеров, от которого прежде всего потребовал выдачи вожаков-керменистов. В этой связи, был созван и «общественный сход», куда согнали стариков и взрослых детей. Старики шли на сход с поникшими головами, словно впереди несли покойника. На сходе верховодили кулаки и белогвардейцы, поэтому он вынес нужный Шкуро приговор. Приводим его полностью: «Мы, нижеподписавшиеся, десятидворные представители сел. Христиановское (из общего числа 118 налицо 60 человек), в присутствии старшины нашего села Алихана Корнаева рассмотрели требования его превосходительства генерала Шкуро и решили выдать главарей керменистов, каковыми являются: Шамиль Абаев, Савва Кесаев, Василий Кесаев, Данел Тогоев, Кермен Годзоев, Хадзимет Хадонов, Тазе Созаев, Дзандар Такоев, Дзандар Елбаев, Елизар (Дзибирт) Бугоев.
Подлинный за надлежащими подписями.
С подлинным верно: комиссар села Христиановского Уруймагов»[x].
Но в руки белых никто из них не попал, так как все они были предупреждены и со всеми керменистами, прорвав цепь шкуринцев, ушли в «Черный лес». В отместку за это белые до тла сожгли дома некоторых видных керменистов – Ш. Абаева, Б. Гуцаева, К. Кесаева, Ц. Тогузаева, И. Билаонова и других.
Захватив селение, белые сразу воздвигли две виселицы. Первым повесили захваченного ими кермениста М. Челохсаева (из сел. Алагир). Подобные бесчинства продолжались несколько дней.
Командиры «волчьих сотен», чтобы доконать жителей, распределили казаков по 5-7 человек на семью (двор), которые требовали, чтобы их кормили вдоволь и с нужным количеством «горилки». Дело доходило до издевательств, и на этой почве происходили кровавые схватки. Шкуровские казаки исчезали. Шкуро не мог выяснить причины их исчезновения, поэтому он приказал волчьи сотни вывести из селения и распределить их по казачьим станицам, приказав им вместе с этим быть готовыми идти на Владикавказ.
Дикой вакханалии деникинцам, очевидно, было мало. Генерал Ляхов, командующий белыми войсками на Северном Кавказе, приказал взыскать с христиановцев огромную контрибуцию. Он потребовал от жителей сел. Христиановского контрибуцию в размере 100 миллионов рублей, 100 вагонов кукурузы и1500 штук бурок, причем, он цинично заявил: «Взыщу их сам и использую по своему усмотрению…Неплательщиков не будет». И действительно, неплательщиков налогов они подвергали арестам и публичным поркам.
Все контрреволюционные силы Христиановского общества – кулаки, торговцы, белые офицеры и реакционные священники – пошли на поклон к деникинскому командованию и стали служить ему верой и правдой. Они же, как отмечено выше, выдали деникинцам список наиболее активных керменистов.
Но никакие угрозы и репрессии не могли напугать христиановцев. Они в иных формах и иными средствами продолжали оказывать сопротивление белобандитам. В этом движении сопротивления вместе с мужчинами участие принимали и женщины, из которых следует упомянуть таких, как Дусинка Тогоева, Елеса Цебоева, Вера Цаллаева, Варвара Такоева, Катя Тогоева, Люба Уруймагова (Кесаева) и другие.
Христиановцы не склонили свои головы перед врагом. Борьба продолжалась. Керменисты селения, уйдя в «Черный лес», возглавили партизанское движение в тылу деникинцев. В «Черном лесу» вскоре был создан подпольный партком во главе с Шамилём Абаевым и Реввоенсовет под председательством Данела Тогоева, который одновременно был командиром и главного общего партизанского отряда в Дигории. Партизанское движение стало широко развертываться. Главной базой партизан в этом районе стали сел. Ахсарисар и аулы Дигорского ущелья. Партизаны во главе с Д. Тогоевым и Ш. Абаевым стали совершать смелые и дерзкие нападения на белые банды, на их гарнизоны и штабы в отдельных селениях, на их коммуникации и т.д.
Героическая борьба христиановцев и всех горцев Северного Кавказа против банд Шкуро была замечательным подтверждением следующих слов Серго Орджоникидзе, которые он сказал тогда: «Можно сказать без всякого преувеличения, что нигде Советская власть не популярна так, как среди угнетенного горского населения Северного Кавказа»[xi].
[i] Сопоставляя данные количества населения Христиановского, можно утверждать, что в оборону встали практически все мужчины, стоящие на ногах. С другой стороны, это показывает, что большинство жителей села поддержали завоевания Октябрьской революции. А значит, неприемлемо говорить о том, что победа революции, а затем и победа в гражданской войне случились под воздействием иноагентов в лице большевиков. Именно так нам представляли в течение 30 лет события Великой эпохи перемен. Однако, хотелось бы спросить у апологетов иноагентского заговора, возможно ли предположить, что абсолютная масса народа способна отдать свою жизнь, подвергшись воздействию зловредной иностранной пропаганды? Насколько нам известно, техники массового зомбирования и препараты, вводимые сегодня зомби солдатам еще не были изобретены. Единственным объяснением подобной массовой борьбы против белой армии, власти монархистов и буржуазии необходимо признать тот факт, что народ отстаивал своё стремление к свободе, которое ставило выше собственной жизни, и что белогвардейские банды воевали против народа, против его воли и ради достижения своих целей топили в крови народной сопротивление. Что у народа было высоко развито чувство собственного самосознания и ответственности перед будущими поколениями (Прим. З.А. Алборты).
[ii] Несколько раз в соц.сетях прозвучало возмущение против термина белогвардейские «банды». Меня спрашивали, почему я употребляю в своих заметках такой термин, ведь якобы в рядах белых воевали войсковые офицеры, и это были части белой армии. Во-первых, этот термин был придуман не мной. Он встречается во всех работах историков прежней эпохи. И военные историки подчёркивают, что даже во время войны существует определённый кодекс ведения боя, который был нарушен беспрецедентно. Во-вторых, судите сами, в обмундировании какой армии присутствовали шкуры волков, и какие армии отличались такими зверствами над мирным населением? Мы знаем только один пример, и он осуждаем всеми и во все времена – нацизм. Как охарактеризовать людей, которые бросали в печь на глазах у матери, малое, беззащитное дитя, зверски убивали немощных стариков и беззащитных женщин? Это- не беллетристика, а задокументированные факты истории нападения белых на селение Христиановское…Это же село пережило и фашистскую оккупацию, однако даже фашисты не зверствовали так, как белые. И этот факт говорит сам за себя (З.А. Алборты)
[iii] Сотня балкарцев во главе с К. Асановым и М. Будтуевым, входившая в Шариатскую колонну, прибыла на помощь сел. Христиановскому и сразу была направлена навстречу врагу, к ст. Николаевской, но отступила обратно ввиду явного превосходства сил противника.
[iv] Имеется ввиду Сахар Золоева, жена Дзабо Золоева
[v] Этот лазарет-госпиталь был наскоро создан по указанию Серго Орджоникидзе в верхне-квартальной школе.
[vi] Доктор А. Саламов сделал это сообщение мне в доме Цаголова Чке, где он делал перевязку брату моему Т. К. Гарданову, получившему рану в плечо. Из его сообщения мне известно, что в конце концов все раненные красногвардейцы были расстреляны. Сам Саламов заразился сыпным тифом от красноармейцев, и умер тогда же
[vii] ЦГАОР, ф. № 86, оп. 1, д. 41, л. 22
[viii] Кудзи Колоев находился в доме Кодзаевых, когда узнал, что по улице белые ведут людей на расстрел, смело вышел на улицу, пошел навстречу врагам, заявив, что хочет сдаться, но, подойдя близко, мгновенно вскинул свой карабин и в упор стал расстреливать врагов, но и сам был заколот в спину. Заметим здесь, что против белогвардейцев геройски дрались и три младших брата Кудзи Колоева – Георгий, Борис и Гастан. Г. Колоев, будучи пулеметчиком, в дни обороны сел. Христиановского скосил немало белогвардейцев
[ix] Здесь приводятся имена главным образом активных участников обороны в сел. Христиановском и других событий в Дигории. Немало таких же активных участников и героев было и в других отрядах в остальной части Осетии
[x] Д. Уруймагов на службу к белым «поступил» по рекомендации подпольщиков-большевиков, задание которых он выполнял честно: снабжал подпольщиков ценными сведениями о белых. Д. Тогоев о нем говорил, что «он днем был старшиной, а ночью – комиссаром»
[xi] Г.К. Орджоникидзе. Статьи и речи, т. 1, М., 1956, стр. 90
