Цаллагова И. Н.
ОСОБЕННОСТИ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ ФИТОНИМИЧЕСКОЙ ЛЕКСИКИ В ОСЕТИНСКИХ ПАРЕМИЯХ
(НА МАТЕРИАЛЕ ДИГОРСКИХ ПОСЛОВИЦ, ПОГОВОРОК И ЗАГАДОК)
(отрывок из статьи)
Данная статья посвящена исследованию фитонимической лексики, функционирующей в дигорских пословицах, поговорках и загадках. Основным материалом для исследования послужили фольклорные тексты, представленные в сборнике Г. А. Дзагурова.
Язык – сокровищница, кладовая, копилка культуры. Он хранит культурные ценности – в лексике, в грамматике, в идиоматике, в пословицах, поговорках, в фольклоре, в художественной и научной литературе, в формах письменной и устной речи.
С древнейших времен значимое место в духовной жизни этноса, занимали паремии, или произведения афористических жанров. В них отражены жизненный опыт и мировоззрение народа. Именно поэтому, паремиология того или иного языка, это ценное лингвистическое наследие, которое является одним из способов передачи языковой картины мира народа. Фольклорные тексты охватывают практически все стороны общественной, хозяйственной, семейной и телесной жизни людей. Представления человека об окружающем его мире, неотъемлемой частью которого является природа, отражают основу его ценностей. Отношение к окружающей действительности у осетинского народа отразилось в богатой номенклатуре фитонимических единиц, представленных в малых фольклорных жанрах. Однако при исследовании текстов дигорских паремий обнаруживается доминирование некоторых фитонимов, проявляющееся в более частом их употреблении. К наиболее излюбленным афористическими жанрами фитонимам относятся бӕласӕ «дерево» (растение), гъӕдӕ «лес», уедагӕ «корень», кӕрдӕг «трава», синдзӕ «колючка, терновник». В данной статье мы рассмотрим особенности функционирования самых распространенных терминов – бӕласӕ «дерево» (растение) и гъӕдӕ «лес».
Из того, насколько часто встречается фитоним «дерево» в дигорских пословицах и поговорках, можно сделать вывод, что этот концепт занимает важное место в сознании осетин.
В фольклорных текстах фитоним «дерево» подвергается символизации и может выполнять различные функции. Чаще всего оно ассоциируется с самим человеком в целом, становится как бы его вторым «я», например:
Гъӕдбуни еунӕг бӕласӕ. – На опушке одинокое дерево (Об одиноком человеке); Еу бӕласӕ надбӕл нӕ федауй. – Одно дерево дорогу не красит; Бӕласӕ калун ка зонуй, е ин ӕ уедӕгтӕ искъахун дӕр базондзӕнӕй. – Кто может свалить дерево, тот сможет и корни выкорчевать; Бӕласӕ талайӕй ку нӕ ӕртасун кӕнай, уӕд зӕрондӕй ба нӕбал тасуй. – Если дерево молодым не согнешь, то старым оно уже не гнется и т.д.
В некоторых паремиях отражены общие черты проживания в природе: Бӕласӕ талатӕй аразун гъӕуй. – Дерево растет из саженца; Бӕласӕ сӕрӕй фӕдуй. – Дерево с верхушки раскалывается; Устур бӕласӕн ӕ хораууон дӕр устур фӕууй – У большого дерева и тень большая и т.д.
Как известно, пословицы и поговорки обладают образной мотивировкой общего значения, т. е. смысл их непосредственно не вытекает из смысла составляющих их слов. Если рассматривать пословичные единицы с фитонимом «дерево» по смыслу, то можно выделить некоторую преимущественную тематику.
Так, развивают тему «иметь – хорошо, не иметь плохо; иметь лучше, чем не иметь» такие изречения, как: Ци бӕласӕмӕ нӕ хъӕртон, ӕ бунтӕй бахускъӕ уӕд. – Пусть на корню засохнет дерево, которое я не достаю; Ци бӕласӕмӕ нӕ хъӕртон, е мӕ нӕ гъӕуй. – Мне не нужно дерево, до которого я не достаю;
Много – хорошо (эффективно), много – лучше, чем мало (один): Бӕласӕмӕ сӕдӕ фуси еумӕ ку исуасонцӕ, уӕд ин ӕнӕ бахускъӕ ун нӕййес. – Если сто овец разом начнут на дерево блеять, то оно усохнет; Хонх хонхбӕл ӕнцайуй, бӕласӕ – бӕласӕбӕл, синхон ба – синхонбӕл. – Гора опирается на гору, дерево на дерево, а сосед на соседа;
Свойства вещей непостоянны, все может измениться: Цъеутӕ ӕноси еу бӕласӕбӕл нӕ бадунцӕ. – Птицы не всегда на одно и тоже дерево садятся;
Порождающее и порождаемое взаимосвязаны; где есть порождающее, есть порождаемое; каково порождающее, таково и порождаемое:
Фӕурӕбӕл – фӕткъутӕ. – На осине яблоки. (О вранье); Рӕзӕ бӕласӕбӕл зайуй. – Фрукты на дереве растут; Еу бӕласи фӕткъутӕ дӕр ӕмхузон адгин нӕ фӕуунцӕ. – Даже с одной яблони яблоки не бывают одинаково сладкие.
Одним из базисных номинантов-фитонимов в паремиологическом пространстве осетинского языка выступает лексема гъӕдӕ в значении «множество деревьев, растущих на большом пространстве». Напомним, что данное слово имеет несколько значений:
1. Дерево (как материал), ствол, стебель, древко, деревянная часть орудий;
2. Бревно;
3. Лес.
Определенная группа паремии с фитонимом гъӕдӕ связаны с представлениями о лесе как материале для хозяйственно-бытовых нужд. Это объясняется, очевидно, особенностями обусловленного определенными природно-климатическими условиями жизненного и хозяйственного уклада осетин: Дорӕй сӕхтӕг кӕнуй, гъӕдӕй ба ӕгънӕг. – Из камня делает петлю, из дерева пуговицу; Дӕсни лӕгӕн гъӕдӕ хӕстӕг ӕй. – Для умелого лес близко.
Более многочисленной является группа изречений, в которых лес символизируют а) «чужое» пространство и б) границу между двумя пространствами, «своим» и «чужим»: Хуӕри зӕрдӕ – ӕрвадӕмӕ, ӕрвади зӕрдӕ ба – гъӕдӕмӕ. – Сердце сестры – к брату, а сердце брата – в лес; Халон гъӕдӕмӕ фӕттахтӕй гъун кӕнунмӕ, ӕма ӕхе гъун дӕр гъӕди хехтӕбӕл байзадӕй. – Ворона в лес полетела за перьями, а ее собственные перья в лесу на сучках остались; Гъӕдӕ кӕми нӕ уа, уоми къотӕр бӕласӕбӕл нимад ӕй. – Там, где нет леса, и куст деревом считается; Берӕгъӕн конд киндӕй, е ба уӕддӕр гъӕдӕмӕ
лигъдӕй. – Волка угощали, а он все-таки в лес бежал; Берӕгъи бӕдолӕ хӕссӕ, ӕма гъӕдӕмӕ кӕсуй. – Сколько волчонка не корми, он в лес смотрит.
Есть так же изречения, в которых отмечена связь воды и леса: Гъӕдӕ донбӕл зайуй. – Лес на воде растет; Гъӕдӕ ӕма уарун ӕнӕбайуаргӕ ӕнсувӕртӕ’нцӕ. – Лес и дождь – неразлучные братья; Дон гъӕдӕй игуруй. – Воду лес рождает и т. д.
Если в пословицах и поговорках закрепилось и сохранилось представление, видение мира отношений между людьми, нравственных ценностей и оценок, то в загадках сохранилось представление о видении окружающего материального мира. Загадка, учитывая ее малый объем, легко запоминается и воспроизводится и передает от поколения к поколению образы вещей, растений, животных и т.п. Загадки – это свидетельства о том, в сети каких предметных и признаковых ассоциаций воспринимались денотаты окружающего мира, в какие пространственно-временные соотношения они помещались, какие части (сегменты) вычленялись в этих денотатах как характерные, релевантные для их познания.
Мир растений представлен в осетинских загадках в полном объеме. Загадок о дереве как о родовом понятии существует несколько. В них дерево уподобляется «стоногому великану», «высокомерному верблюду» - сæдкъахуг уæйуг, схъæл теуа. Про листву также зафиксирована одна загадка, в ней отмечаются фазы жизни листьев: Уалдзæг æрзайунцӕ, фæззæг ба æркæлунцӕ. – Весной вырастают, осенью осыпаются.
Из пород деревьев встречаются только загадки про сосну. В них сосна саударæг уосӕ «женщина в трауре», æфсæддон «воин». Встречаются загадки про орех, грушу, вишню, но здесь говорится, прежде всего, о плодах: Гъосин ку нæ басæттай, уæд царв нæ бахуæрдзæнæ. (Æнгозӕ) – Если кувшин не разбить, масло не съесть. (Орех); Тумбул æй, сурхцæстæ, фæлгæсуй бæрзондæй ниллæгмæ. (Бали) – Круглая красноокая, сверху вниз поглядывает. (Вишня) и др.
Загадка про лес существует только одна, и построена на одном признаке: лиственные деревья обнажаются зимой.
Кроме того, термины «лес» и «дерево» служат в качестве кодированных обозначений в загадках, где объектом отгадывания являются волосы: Уӕллӕй – тар гъӕдӕ, уой бунӕй ба – сау гъӕдӕ. (Сӕригъунтӕ ӕма ӕрфгутӕ). – Сверху – дремучий лес, а под ним – темный лес. (Волосы на голове и брови); Тар гъӕди нарӕг над. (Сӕри ӕртӕст). – В дремучем лесу – узкая дорожка. (Пробор на голове); Тар гъӕди – бӕрӕг бӕласӕ. (Уорс ӕрдо сӕри). – В дремучем лесу – заметное дерево. (Седой волос на голове) и т.д.
Таким образом, проведенный анализ осетинских (дигорских) паремий с компонентами – фитонимами «лес» и «дерево», позволяет выделить некоторые специфические значения, которые присущи этим единицам как знакам «языка культуры». Лексема «лес», может символизировать как «свое», так и «чужое» пространство. Кроме этого, служит мерой большого количества или безмерности. Лексема «дерево» в основном является символом человеческой сущности, являясь как бы заместителем человека и его свойств, его пространственных и нравственных координат. Активность данных компонентов в осетинском паремиологическом пространстве, а также многообразие их значений говорит об особенном положении данных терминов в мировидении осетин.
Вопросы литературы и фольклора: сборник научных статей. Вып. VIII (2 ч.) 2015
