Свободолюбивые горцы бьются
с деникинскими бандами в надежде,
что скоро им на помощь придут полки Красной Армии.
Г. К. Орджоникидзе
АКТИВНЫЕ БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ ПАРТИЗАН В ТЫЛУ ДЕНИКИНЦЕВ
Всех защитников Дигорского ущелья было, по свидетельству К. Бутаева, 550 человек. Но цифры эти, очевидно, требуют уточнения. Другие участники событий говорят о том, что количество их колебалось от одной до двух тысяч.
Как мы уже говорили, силы защитников основные ущелья были расположены в районе селения Ахсарисар и местности Цифгун и Дидипата. Отдельные небольшие отряды и группы находились в селении Донифарс и на перевалах.
Общим руководителем военных действий и всей обороны ущелья был Данел Тогоев, один из бесстрашных партизанских командиров, храбрейший из храбрых, «осетинский Чапай», - как его любовно называли партизаны. Симон Такоев писал о нем: «По прибытии в Дигорию Данел Тогоев создал из членов партии «Кермен» и бойцов партизанские отряды и дрался против белых до мая 1919 года. Эта героическая борьба под руководством истинного героя-революционера Данела Тогоева заслуживает того, чтобы о ней был написан целый объемистый том».
Руководителями отдельных отрядов, групп и участков фронта от селения Кора-Урсдон до реки Урух (Ираф) были Дзандар Такоев, Шамиль Абаев, Хамби Халлаев, Кирилл Кесаев, Горга Арсагов, Дигис Бетоев, Лало Гурдзибеев, Хадзимет Рамонов, Данел Даотцоев, Мали Колиев, Баги Гуцаев, Куцук Халлаев, Губа Тандуев, Амурхан Хасцаев, Муха Будтуев, Тазе Кочкионов, Слангери Цаллаев, Илас Худалов, Агубекир Тубеев, Абади Мециев, Дрис Тавитов, Синдир Абиев, Николай Созаонов, Агубекир Тетцоев, Габалиндза Гарданов, Абисал Тавитов, Георгий Елекоев, Алихан Гуев и другие; из бойцов показали себя храбрыми: Габули Гобеев, Марзабек Цуккиев, Ламбек Абиев, Дзахо Зембатов, Хамби Гурдзибеев, Карамас Абиев, Муха Цаллаев, Татархан Акоев, Гапге Цаллаев, Афай Тогоев, Вера Цаллаева, Фардуг Цаллаев, Ахмет Токазов, Беса (Борис) Саккаев, Сахмат Макеев, Бито Камболов, Муха Гагулаев, Магомет Абиев, Александр и Георгий Байсангуровы и многие другие.
Противник временами имел превосходство в 10-12 раз и больше, не говоря уже о лучшем вооружении, обмундировании и т. д.
Уже в первых числах февраля 1919 года начались первые схватки партизан с деникинскими бандами и разбойничьими отрядами осетинских алдаро-баделят, кабардинских князей и балкарских таубий.
Партизаны Д. Тогоева никогда не ждали, пока противник нападет, они старались опередить его. Получив от разведки сведения о движении противника, они, умело используя местность, совершали на него дерзкое нападение и почти всегда обращали в бегство. Белых брали иногда прямо в постели.
Почти во всех важнейших операциях партизан Данел Тогоев принимал самое непосредственное участие. На вороном коне с маузером в руке несся он впереди бойцов, вдохновляя их личным примером. Его непременной тактикой было: искать и внезапно, дерзко нападать.
Вполне понятно, что белое командование получало от своей разведки и предателей достаточные сведения о партизанах, их месте расположения и готовилось к серьезной операции против красной Дигории. Как свидетельствует Х. Халлаев, оно превратило селение Магометановское (Чикола), как наиболее близкое к Дигорскому ущелью, в свою базу, причем активную помощь белым оказывали местные офицеры, кулаки и отдельные муллы. Деникинские «золотопогонники» вначале решили взять Дигорское ущелье штурмом. Первым совершил такой поход против партизан отряд князя Серебрякова-Даутокова. К. Бутаев отмечает, что отряд последнего состоял из кабардинских узденей и князей, «с яростью вешавших кабардинцев-революционеров в Нальчике и по всем селенням Кабарды». Однако отряд Д. Тогоева между селениями Ахсарисар и Чикола налетел на него так неожиданно и с такой дерзостью, что князь бежал, не успев захватить даже тела убитых.
После этого Реввоенсовет принял дополнительные меры для укрепления входа в ущелье. С этой же целью была создана специальная «камнеметная» группа. B статье С. М. Кирова «Деникин на Кавказе» по этому вопросу говорится: «Горнодигорцы мобилизовались и решили вместе с керменистами защищать ущелье до последней возможности. Они минировали вход в ущелье, отрядили специальные камнеметные команды, которые, за отсутствием вооружения и патронов, оказывали громадную услугу в борьбе».
Эти команды, заняв выгодные позиции высоко на скалах, собирали в кучу множество каменных глыб, которые с грохотом спускались на врага. «Каменные дожди» наводили ужас на противника. Заслышав шум лавины, белые с ужасом поворачивали назад, оставляя на месте падения глыб трупы своих солдат. Активное участие в деятельности этих команд принимали и женщины-горянки (Вера Цаллаева, Маро Хамикоева и др.).
Камнеметная команда была частью отряда Х. Халлаева, возглавляли ее Ганге и Слангери Цаллаевы.
Первым испытал силу «каменного дождя» отряд полковника Леуса. «Мой отряд, — пишет Халлаев, - первым у входа в Дигорское ущелье встретил отряд полк. Леуса... Когда он приблизился к ущелью, ко мне на помощь из штаба явился Арсагов Горга. Леус ехал впереди своего отряда на красивом коне. Мы молча впустили его в ловушку, а потом посыпались с гор крупные камни. Леус был ранен, повернул коня. Его схватили телохранители. Камни сыпались подобно обвалу, сокрушая все на своем пути. Отряд в панике бросился назад. Много бандитов осталось тогда на этом месте».
Спустя некоторое время после своего первого позорного похода, Серебряков-Даутоков вместе с отрядом из дигорских баделят и балкарских таубий вновь двинулся в поход против осетинских партизан.
К. Бутаев по поводу этого похода Серебрякова-Даутокова пишет: «После разгрома Кабарды и Балкарии Серебряков вновь двинулся на Дигорию, на этот раз с баделятами и таубиями. В ущелье им не удалось пройти. Их особенно сильно напугала камнеметная команда керменистов, которая осыпала их камнями сверху. Захватив селение Ахсарисар, белые сожгли его; они схватили и расстреляли Д. Гагкуева, Г. Марзоева, К. Дагоева».
Ввиду превосходства противника РВС отдал приказ отступить в Дигорское ущелье, чтобы подготовиться для нового удара по врагу. Вскоре отряд Тогоева незаметно вышел из ущелья и смело бросился в атаку на серебряковцев, которые, не выдержав натиска партизан, спешно оставили Ахсарисар.
К. Бутаев об этой «встрече» керменистов с серебряковцами писал: «Разведочной командой всадников (керменистов) в 20 человек была атакована сотня добровольцев. Команда врезалась в их среду, обратила в бегство сотню, порубив до 50 человек. Остатки сотни бежали в селение Караджаево. Серебряков обстрелял керменистов из орудий. Было дано... 36 выстрелов совершенно безрезультатно. Керменисты вошли в свой дом — Черный лес. Спустя час, подпоручик Дедекаев приехал с 30 всадниками в Караджаево и убедил Серебрякова предпринять наступление на Ахсарисар. Серебряковцы снова двинулись двумя сотнями. Их из кустов встретили залпами ахсарисарцы в количестве 42 человек. Серебряковцы были разбиты. Последний набег на них совершили керменисты полусотней».
В этой схватке погибло до 40 партизан; среди погибших был и командир сотни партизан селений Чикола, Новый Урух и Лескен Муха Сарабиевич Будтуев, «человек редкой храбрости и отваги» (К. Бутаев). Перед смертью он сказал подбежавшим друзьям: «Я умираю, товарищи, возьмите мой маузер и кинжал и передайте их моему брату... Винтовку же оставьте мне». После этого с трудом спустился в укрытие, и, продолжая стрелять, убил еще двух серебряковцев. Так погиб М. Будтуев - «бесстрашный керменист», как называл его С. Такоев.
Говоря о жарких схватках партизан с белыми под Ахсарисаром, Халлаев отмечал, что «этот бой был главным боем в долине реки Урух, отваге в этом бою не было конца».
Двукратный разгром партизанами отряда князя Серебрякова-Даутокова имел определенное политическое значение. «После этого в «добровольческих» кругах, очевидно, почувствовали, - писал К. Бутаев, - что они имеют дело не с «бандитами», а с серьезной силой, которую надо ликвидировать в самом начале. Для этой цели в сел. Магометановское были присланы карательные отряды полковника Икаева и ротмистра Цаллагова».
Первым в Магометановское прибыл полковник Д. Икаев. Он, как свидетельствует Х. Халлаев, вступил в переговоры со штабом партизан, причем обещал им 4 пулемета, если пропустят его в Дигорское ущелье. В ответ партизаны предложили ему немедленно убраться с отрядом. Но он не выполнил этого требования. Мало того, Икаев по заданию «правителя» Осетии Хабаева усиленно занимался насильственной мобилизацией молодежи в «добровольческую» армию.
Получив об этом сведения (это было в середине марта 1919 года), партизанский штаб спешно снарядил боевую группу во главе с Х. Халлаевым (в нее, кроме него, входили: С. Цаллаев, Д. Бетоев, Г. Арсагов, С. Абиев, Л. Гурдзибеев и др.), которая совершила смелый налет на штаб белых в селении Магометановском. Добычей партизан были документы штаба, три офицера (прапорщик Бурнац Караджаев (из баделят), корнет Георгий Дзотцоев и поручик Хадзимет Медоев). Караджаева партизаны сразу расстреляли, а Медоева и Дзотцоева под честное слово отправили в Уаллагком, в селение Галиат. Но эти офицеры изменили своему «честному» слову и вскоре бежали через Кевонский перевал к белым.
Губа Тандуев свидетельствует, что правитель Осетии Хабаев, получив сообщение об этой «дерзости» партизан, был взбешен и обещал 10 тысяч рублей за голову Д. Тогоева и 25 тысяч тому, кто доставит его живым. За головы Горга Арсагова, Хамби Халлаева, Синдира Абиева, Губа Тандуева и Ефима Чекоева он обещал по 5 тысяч рублей. Но партизанские вожаки были неуловимы.
Тогда же в селении Карман-Синдзикау партизанами были похищены баделят Кубатиев с одним офицером, у которых при обыске были обнаружены списки лиц, подлежащих насильственной мобилизации в «добровольческую» армию.
Следует сказать о том, что особой жестокостью к партизанам и им сочувствующим отличались осетинские белогвардейские полковники и представители осетинских алдаро-баделят. В то время, когда партизаны Осетии мужественно отражали натиск белых, так называемый «осетинский съезд», где в основном были представлены белые офицеры, алдаро-баделята, попы, муллы, кулаки и другие реакционеры, выступил за решительную борьбу со «смутьянами». Полковник Кусов, выступая на съезде, требовал соорудить в Ардоне «две виселицы и повесить до 25 человек» за то, что Ардон «не дал Ляхову конвоя и даже ординарцев». «Виселицы, виселицы!» - вот лозунг Деникинцев и их местных приверженцев.
Показательно в этом отношении выступление на съезде представителя дигорских баделят Амурхана Туганова, требовавшего применения самых жестоких мер наказания к «смутьянам». «Тут говорили о Смекалове (быв. начальник Терской области. - М. Т.), — говорил он, - его имя связано с розгами. Розог не нужно. Пусть вешают и расстреливают». Туганов предложил предоставить «диктаторские полномочия правителю Осетии Б. Хабаеву», который «будет бороться с ними (с партизанами. - М. Т.) в союзе с командованием вооруженных сил Юга России». Это были не пустые слова. В селах Осетии все это проводили в жизнь начальники белогвардейских карательных отрядов князья Анзоров и Серебряков-Даутоков, белогвардейские полковники Икаев, Хабаев, Карабугаев, Туганов, Гутиев, Бигаев, Леус, Кибиров и другие.
Каратели активизировали свои действия не случайно. Дело в том, что деникинское командование серьезно было встревожено состоянием своего тыла на Северном Кавказе. При таком состоянии тыла невозможно было начать поход на Москву. Пароды Северного Кавказа не покорились, они продолжали оказывать вооруженное сопротивление (волновалась Осетия, вспыхивали вооруженные восстания в Чечне и в других местах).
Деникин инкогнито вынужден был приехать в Чечню, в Грозный, где 29 марта провел в помещении общественного собрания совещание с участием представителей верхов ряда округов Чечни. На этом совещании присутствовали особоуполномоченные генералы Деннкина на Северном Кавказе Ляхов, Романовский, Вдовенко, а также начальник британской военной МИССИИ генерал Бриггс. Деникин, выступая на совещании, призвал чеченцев и других горцев прекратить борьбу против «добровольческой» армии и подчиниться тем требованиям, которые предъявил горцам командующий северокавказскими войсками Деникина генерал Ляхов.
Угрожая горцам, он говорил на совещании: «Придя на Кавказ, мы думали, что встретим здесь друзей, но вместо этого... встретили войну. Вы понимаете, что нужно идти на север... и мы не можем допустить, чтобы здесь, в тылу, оставался вооруженный народ, враждебный нам. Я последний раз задаю вам вопрос - мир или война».
Позицию Деникина полностью поддержал представитель британской миссии генерал Бриггс. Он прямо заявил, что английское командование поддерживает генерала Деникина, снабжает его армию необходимым вооружением для борьбы против большевиков, поэтому горцы должны оказывать ему всемерную помощь.
Как известно, факты, свидетельствующие о связи терской контрреволюции с агентами англо-французских разведок, были обнаружены еще раньше. В начале 1918 года во Владикавказе находился представитель французского правительства некий Воган, который от имени английского и французского правительств предложил полковнику Беликову денежную помощь для организации борьбы против Советской власти на Тереке. Сговор состоялся. Вопрос обсуждался на закрытом заседании Терско-Дагестанского правительства, где присутствовал и Воган. Деньги должен был отпустить английский банк в Тифлисе, и за ними даже поехал начальник финансового ведомства есаул Медяник, который на обратном пути из Тифлиса во Владикавказ в Джераховском ущелье был схвачен ингушами и расстрелян.
Другой факт. Осенью 1918 года во Владикавказе была арестована английская «дипломатическая» миссия, переехавшая из Тифлиса; были обнаружены неопровержимые факты о связи этой миссии с терской контрреволюцией. Во Владикавказе она остановилась под видом осуществления «гуманных» намерений, на самом же деле снабжала контрреволюцию оружием, деньгами, организовала производство фальшивых денег на месте, собирала агентурные сведения о Красной Армии, органах Советской власти и т. д. В руки органов попали документы и письма на имя английской миссии во Владикавказе от организатора покушения на В. И. Лепина в Москве, известного английского шпиона Локкарта и от Шульгина, а также документы шпионского характера на имя французской миссии, находившейся в Баку. Английская миссия под усиленной охраной была направлена в Москву.
Все эти факты говорили о том, что терская контрреволюция была связана с разведками иностранных империалистов. Глава Терско-Дагестанского правительства Т. Чермоев в своем письме к английскому наймиту Л. Бичерахову прямо писал, что в поисках внешней помощи «В борьбе с большевистской анархией... обратился к единоверной и братской нам Турции», но тут же дает согласие и на то, чтобы «гарантировать нейтралитет (горцев) маленькой английской силой... Вы очистили Дагестан от большевиков, - писал он. - Давайте очистим Терскую область... Я, Тапа Чермоев, сговорюсь с Вами. Для нас есть ли препятствия на Кавказе для наших идеалов».
Но горцы, в том числе осетины, не боялись угроз Декина, Чермоева и их империалистических хозяев. смело вступили в борьбу с деникинскими войсками. «Осетины не за добрармию, а против нес», - писал командующий белогвардейскими войсками на Северном Кавказе генерал Эрдели.
Фактов, свидетельствующих об этом, более чем достаточно.
Когда, например, в конце марта 1919 года в селение Магометановское прибыл со своим карательным отрядом ротмистр Н. Цаллагов, выходец из Черноярской станицы, он был встречен должным образом партизанами. Вначале он решил действовать «методом пряника»: прислал в штаб партизан своих представителей с тем, чтобы договориться о встрече. Партизаны согласились на такую встречу и назначили местом ее селение Ахсарисар, дом Хамица Цуккиева. Цаллагов явился с двумя телохранителями, а партизаны в составе семи человек (Д. Тогоев, Л. Гурдзибеев, Х. Халлаев, Х. Рамонов, Н. Созаонов, Т. Акоев и Дз. Такоев).
Партизаны явились во всеоружии, чтобы враг знал, с кем имеет дело. Х. Халлаев рассказывает: «Мы были вооружены до зубов: на нас были винтовки, по 400 шт. патронов, по 2 маузера с большим количеством патронов для них и на лучших партизанских лошадях. Мы имели грозный вид, и это признал даже ротмистр Цаллагов. Он с ехидством сказал: «Мӕлӕти арӕст нӕ айтӕ! (Как вы здорово вооружены!) Я этого не ожидал».
Цаллагов во время переговоров обещал не действовать против дигорских партизан, но, в свою очередь, требовал пропустить его с отрядом в Дигорское ущелье, якобы для того, чтобы таким путем выйти в Алагирское ущелье. Разумеется, упоминание об Алагирском ущелье было маскировкой, целью его было ворваться в Дигорское ущелье, закрепиться там и лишить, таким образом, партизан надежного тыла. Цели и задачи отряда ротмистра Цаллагова были очевидны, и партизаны предложили ему в трехдневный срок убраться с отрядом из селения Магометановского. Он на это «согласился».
Кстати, заметим, что это был тот Цаллагов, который совместно с бандами Шкуро сжег ингушские селения Долаково и Кантышево за то, что их жители активно помогали красным в борьбе против белых; тот Цаллагов, головорезы которого ограбили грузин-плотников, которые направлялись домой через Дигорское ущелье. Грузины- плотники обратились за помощью к партизанам. Во время встречи с Цаллаговым партизаны потребовали от него возвратить грузинам отобранное, но это требование он отклонил, заявив, что это «уже невозможно».
Но враг есть враг. Цаллагов не ушел из Магометановского. Тогда партизаны решили пригласить его для новых переговоров. Цаллагов прибыл к партизанам на тачанке. В местности Калух его встретил керменист-партизан Дзахо Зембатов (из селения Христиановского) и несколькими выстрелами убил его вместе с кучером. Зембатов при обыске обнаружил у Цаллагова два письма. Как передает Х. Халлаев, одно из них было из штаба Деникина с требованием во что бы то ни стало занять Дигорское ущелье, В другом - ответ Цаллагова в штаб Деникина. В нем он заверял, что Дигорское ущелье скоро перейдет в его руки, а большевики-керменисты, находящиеся там, будут уничтожены. Но Цаллагов у входа в Дигорское ущелье сам нашел свою могилу.
Белогвардейцы пытались пробиться в Дигорское ущелье и через Алагирское ущелье. К. Бутаев отмечает, что керменисты Алагирского ущелья, обороняя его, продержались две недели (до первой половины февраля 1919 года), а затем «за отсутствием боевых припасов, хлеба и т. д. снялись, после чего в ущелье вступил казачье- осетинско-хулиганский отряд под начальством... полковника Голиева... Этот отряд расквартировался по ущельским аулам и сидел до тех пор, пока не поел весь скот, сено и хлеб».
Пользуясь поддержкой полковника Голиева, отряд полковника Цаликова прошел к Кевонскому перевалу, откуда пытался вступить в переговоры с партизанами Уаллагкома, штаб которых находился в селении Камунта. Но партизаны отказались вести с ним переговоры. Они даже пытались захватить отряд Цаликова, но неудачно. Наступление было обнаружено, и отряд быстро отступил. В этой операции принимали участие и подпольщики-керменисты Алагирского ущелья. К. Бутаев отмечал, что «Цаликов получил за эту неудачу отставку».
После неудачных походов полковников Икаева и Цаликова, ротмистра Цаллагова и князя Серебрякова-Даутокова попытать свое «счастье», взять Дигорское ущелье лобовым ударом решили полковник Гутиев с осетинским «добровольческим» отрядом и князь Анзоров с отрядом кабардинских узденей, князей и разных «добровольцев».
Но их постигла, участь предшественников. Они также вынуждены были отступить.
В апреле 1919 года местное деникинское командование решило подкрепить белых в селении Магометановском двумя ротами Апшеронского полка с 4 пулеметами и большим запасом вооружения. Роты в основном были сформированы из пленных красноармейцев 11-й Красной Армии, офицеры же были подобраны из деникинцев. Подпольщики-коммунисты селений Ардон и Христиановского направили к апшеронцам для агитации керменистов Хаджиомара Амбалова, Хадзимета Рамонова, Алихана Зангиева др. Разговор произошел во время привала. Солдаты заколебались, но проследовали дальше. 20 апреля они были уже в селении Христиановском, где с ними снова говорили керменисты. На этот раз это были Георгий Елекоев, Абисал Тавитов и Савва Кесаев.
Солдаты, бывшие красноармейцы, спрашивали:
- Где сейчас Карамурза Кесаев?
Дело в том, что они его знали хорошо как командира отряда керменистов во Владикавказе в 1918 году. Узнав о том, что он ушел в лес и находится с керменистами и партизанами, они заявили:
- Керменисты - наши товарищи, мы с ними воевать не будем.
К. Бутаев отмечает, что еще во Владикавказе один из офицеров отказался наступать на Дигорию и был повешен с надписью: «За измену!» Один из солдат, Паршутин, застрелился в селении Христиановском со словами: «Лучше смерть, чем идти против своих товарищей!»
Апшеронцы согласились перейти на сторону партизан. Штаб партизан принял решение - встретить их по дороге в селение Магометановское, в районе реки Дур-Дур. Для встречи была выделена вооруженная группа главе с Х. Халлаевым в составе: Татаркана Акоева, Куцука Халлаева, Муха Гагулаева, Брихина Тогоева, Георгия Золоева, Андрея Хутнева, Магомета Казбекова, Амурхана Гульчеева, Романа Едзаева.
Солдаты ехали на 24 арбах. Х. Халлаев свидетельствует, что когда роты приблизились к ним, что-то «непонятное творилось среди солдат. Как потом оказалось, офицеры, заметив партизан, приказали солдатам рассыпаться в цепь. Партизаны, видя это, бросились в атаку, а солдаты обезоружили своих офицеров. На сторону партизан перешло около 230 хорошо вооруженных солдат. Офицеров оказалось 12 и 2 фельдфебеля».
Они были доставлены в Черный лес, где Ревтрибунал в составе председателя РВС Д. Тогоева, члена РВС Евгения Рамонова и 6 солдат рассмотрел дело 0 пленных офицерах. Все офицеры за исключением двоих отказались перейти на сторону Советской власти и были расстреляны.
О переходе апшеронцев на сторону партизан Д. Тогоев сообщал Горга Арсагову: «Дорогой Александр! Шлю те бе пасхальный подарок - сейчас к нам прибыли две роты красноармейцев с 4 пулеметами из Владикавказа. Наши верные товарищи уже вошли в пределы Терской области. Враг безусловно теперь нам будет не страшен. Надо надеяться, что через день-два будем господами положения. Передай эту весть нашим товарищам. У перевала (Кевон. - М. Т.) держитесь крепче. Пока. Будь здоров. Данел. Задалеск. 21/IV-1919 года».
Один из солдат, перешедших на сторону партизан, И. Е. Малашкин в своих воспоминаниях рассказывает, что в селении Христиановском «начались разговоры между нами и местным населением, среди которых были и керменисты. Большинство солдат уже решило перейти на сторону партизан. Заводилой всего этого был наш ротный писарь, унтер-офицер Соболев. После обеда стали собирать подводы, чтобы отправить нас в селение Магометановское для пополнения отряда Серебрякова. Офицеры, видя брожение среди солдат, стали на караул сами... К вечеру мы выступили в сторону Магометановского. По пути... встретились с отрядом керменистов. К этому времени Соболев и другие находились в рядах керменистов. Офицеры бросились к пулеметам, видя, что среди солдат начинается волнение. Но пулеметчики вовремя сняли замки, и офицеры ничего не смогли сделать. Тем временем керменисты перешли в наступление. Мы схватили офицеров, сняли с них погоны... Офицеров мы арестовали... Командиром выбрали фельдфебеля 10-й роты Платухина (он - боец бывшей Таманской армии, затем как военнопленный попал в белую армию). С нами находились человек 20 керменистов... Нас, апшеронцев, было 226 человек. Отряд наш решили назвать «Отрядом Черного леса». Апшеронцы, прибыв в штаб, два дня отдохнули, затем включились в боевые дела партизан.
На третий день из апшеронцев была выделена группа разведчиков, направленная в сторону Магометановского для того, чтобы добыть сведения о численности отряда Серебрякова. Разведчики захватили 9 белогвардейцев, которых после допроса Ревтрибунала приговорили к расстрелу, как явных контрреволюционеров.
В конце апреля часть апшеронцев была направлена в Махческ для усиления его обороны. Другая часть приняла участие вместе с отрядом Д. Тогоева в дерзком нападении на отряд Серебрякова-Даутокова в селении Магометановском. И. Е. Малашкин отмечает, что отряд Серебрякова был разбит наголову, но сам Серебряков бежал. Это подтверждается и предписанием коменданта ущелья Дзандара Такоева: «Всем комиссарам, должностным лицам, красноармейским частям предписываю немедленно следовать в Комидумаг (название входа в Дигорское ущелье). Объявить всему дигорскому населению о победе наших в Магометановском, где неприятель разбит наголову, взят их обоз и прочее, с нашей стороны потерь нет, ранена только лошадь нашего героя, председателя Реввоенсовета Д. Тогоева».
Партизаны, нападая неожиданно и внезапно, не давали покоя деникинцам. Так было, например, во второй половине апреля 1919 года, когда группа партизан в количестве 8 человек во главе с Г. Елекоевым в северо-западной части селения Христиановского напала на группу белых во главе с офицером. Последние сопровождали обоз с оружием и патронами, отобранными у населения Магометановского. Обоз следовал в штаб белых в селение Ардон. Всадники разбежались, а обоз с оружием и патронами партизаны доставили в Черный лес. В этой смелой операции участвовали Кермен Дзилихов, Николай Ботоев, Кудзиго Гапбоев, Сергей Гарданов, Гадзу Гоконаев и другие.
В эти дни новая беда обрушилась на жителей селения Христиановского. Генерал Ляхов (командующий деникинскими контрреволюционными силами по Терско-Дагестанскому краю) решил повторно подвергнуть разгрому это селение, стереть с лица земли «притон керменистов», как его называли белые. Против селения были двинуты все наличные силы белых. Офицерские банды, казачье-осетинские и кабардинские отряды под общим командованием генерала Вадбольского, который был прислан специально из штаба Деникина для разгрома Дигории, неожиданно на рассвете окружили селение. Белогвардейцы имели приказ: «Не жалеть ни сил, ни средств, людей, но сломить Дигорию». Это подтвердил и сам генерал Вадбольский, который нагло заявил, что имеет приказ Деникина «снести селение Христиановское и не оставить камня на камне».
Вадбольский предъявил жителям селения ультиматум: в 3-часовой срок выдать I миллион пудов хлеба (1000 вагонов), 500 лошадей с седлами, 500 бурок, 5000 винтовок и 2 миллиона патронов. Все мужчины от 20 до 30 лет призывались в «добровольческую» армию. Кроме этого, жители должны были выдать 400 керменистов... В это время в селе было до 200 керменистов-всадников, прибывших в село на празднование «Алаурды». Захваченные врасплох, они вскочили на коней и ускакали в Черный лес. Селение с двух сторон было обстреляно из орудий, по нему было выпущено 50 снарядов.
Штаб партизан сделал попытку оказать жителям села помощь, но плато Силтанук не благоприятствовало действиям партизан, они отступили в Черный лес со значительными потерями. Сказалась поспешность, отсутствие координации между пехотой и артиллерией.
Жители селения Христиановского в количестве 12 тысяч человек были выведены из села на целый месяц, причем 3 дня их продержали в поле, ограбили до нитки, затем разрешили уйти в селение Ардон. Само Христиановское было отдано на разграбление казачье-осетинско-кабардинским бандам, которые в течение более трех недель вывозили из селения движимое и недвижимое имущество.
Бакинская рабочая газета тогда же писала о надругательствах над христиановцами: «Их всех расставили по шеренгам в поле между сс. Ардоном и Христиановским, и вот тут-то началась грабительская вакханалия деникинцев: они обирали всех, под видом обыска залезали в карманы и за пазухи, брали деньги, ценности, золото, кинжалы, пояса в серебряной оправе - весь тот незначительный багаж, который несчастные матери, сестры и отцы захватили с собой второпях, брали шубы, шапки, куски материи, скот. Казаки садились на глазах у владельца единственной лошади на эту лошадь и уезжали... Несчастных жертв продержали ровно двое суток в открытом поле под дождем, больных, голодных и раздетых. Кругом плач, стон, смерть... Кто опишет эту картину, кто смог бы без слез смотреть на эти жертвы палача Деникина!?»
И далее: «Христиановское было разделено по речке, протекающей по середине, на восточную и западную части. Восточную часть Вадбольский отдал на разграбление казачье-осетинским бандам, а западную-кабардинским. Тысячи голов домашнего скота, лошадей, тысяча арб и бричек, сельскохозяйственный инвентарь, мебель, постели, белье, кухонные принадлежности — все расхищено, все увезено. Тысячи арб и бричек, мобилизованных из окрестных сел и станиц, обязаны были вывозить B 20 дней хлеб и имущество с двух тысяч дворов-усадеб. Черные стан «добрармии» выворачивали дома наизнанку, выколачивали стены, снимали полы и т. д.».
Многие дома керменистов по приказу Вадбольского были разрушены и сожжены.
В первый день, когда белые ворвались в село, был найден на конспиративной квартире председатель ЦК «Кермен» Г. А. Цаголов, который был, по словам К. Бутаева, изрешечен штыками: «У него было 18 штыковых ран. Помимо этого он был так разбит, что с трудом можно было в трупе узнать человека».
Тогда же попал в плен главврач Христиановского лазарета, член РВС Дзандар Елбаев. Елбаев был приговорен к смертной казни через повешение, но с помощью местных жителей-патриотов бежал.
Кроме этого, было поймано 6 керменистов, которые были повешены. Николая Ботоева повесили в селении Ардон, куда на месяц были переселены христиановцы; вешали его пять раз в течение двух часов, потом был приказ - не снимать труп, а на спине прикрепили дощечку с надписью: «Я - керменист».
Глумления и издевательства над Христиановцами продолжались и в селении Ардон.
Отношение всей горско-казачьей контрреволюции, врагов пролетарской революции - офицеров, кулаков, верхушки казачества и националистической интеллигенция к защитникам и участникам обороны Дигорского ущелья, к их семьям было открыто враждебное. Контрреволюционная газета «Терский казак» — орган верхушки терского казачества, 14 июня 1919 года писала: «С нами поступили чересчур жестоко», — часто приходится слышать от христиановцев. Спорить не приходится, что это так, но, желая быть объективным, нужно заметить лишь одно: Уж чья бы корова мычала, а ихняя бы молчала».
Но напрасно радовались деникинские людоеды.
Деникинское командование достигло цели, которую оно ставило в отношении жителей селения Христиановского, но не достигло результатов, которых оно ожидало. Наоборот, с разгромом Христиановского ненависть трудящихся Осетии к деникинцам и их режиму возросла, усилилась и борьба с ними. Ряды партизан в Черном лесу пополнились молодежью, которая скрывалась от деникинской мобилизации.
Боевые действия партизан Осетии, в частности Дигории, происходили не изолированно от действий партизанских сил соседних народов; нередко они приходили друг другу на помощь. А. Е. Костерин, бывший начальник оперативного отдела штаба Терских красных повстанческих войск (позже, в 1920 году — секретарь Нальчикского окружного комитета партии) пишет:
«Мы, русские товарищи, бывшие тогда в гуще революционных боевых событий на Северном Кавказе, с восхищением наблюдали, как руководители революционно- демократической части Чечни, Кабарды, Осетии, Ингушетии - Асланбек Шерипов, Бетал Калмыков, Гапур Ахриев, Георгий Цаголов и другие, возглавляемые посланцами партии Серго Орджоникидзе и С. М. Кировым, неустанно боролись за союз всех трудящихся Терской области, особенно за союз с русскими рабочими и трудовым казачеством.
Неудивительно поэтому, что грохот деникинских орудий в Чечне или в Кабарде гулким эхом перекатывался по горным вершинам от Каспия до Черного моря, и против общего врага бок о бок шли сражаться представители всех трудящихся Северного Кавказа».
Защитники Дигорского ущелья, несмотря на большие трудности, нередко приходили на помощь соседям. Активные участники гражданской войны на Тереке Муса Гусейнов и Габо Карсанов в своих воспоминаниях пишут, что в тяжелые дни осады соседнего с Осетией ущелья Балкарин (Черекское) осетинские партизаны, в частности отряд Д. Тогоева, «протянули братскую руку помощи партизанам Балкарии: посланный туда отряд керменистов под командованием Магомета Абиева разгромил карателей князя Амирханова и вывел из окружения балкарских товарищей. Объединившись, балкарцы и дигорцы оттянули на себя крупные силы врага».
Это была ответная помощь осетинских партизан балкарцам, участвовавшим в трехдневных боях под селением Христиановским. Тогда отряд балкарцев под командованием Хаджимурата Асанова прибыл вовремя - в день начала сражения, 29 января 1919 года. Бойцы и кони были утомлены, им нужен был отдых. Но времени не оставалось для этого, и братья-балкарцы вместе с отрядом Сосланбека Тавасиева сразу вступили в бой с белыми в районе станицы Николаевской. Они же приняли активное участие в обороне Христиановского. После падения Христиановского «бойцы-балкарцы вместе с Осетинами с упорными боями уходили в леса и ущелья и здесь продолжали сражаться с врагом, нанося ему мощные удары».
Эта братская взаимопомощь партизанских отрядов отдельных национальных районов носила систематический характер. Можно привести еще много других фактов, по мы ограничимся только одним. Активные участники революционного движения в Кабарде Б. Кагермазов, Н. Тхаголетов и Ж. Бейтеков в своих воспоминаниях рассказывают: «Спустившись в Дигорию, мы связались с осетинским партизанским отрядом. Мы передали руководителям этого отряда Данелу Тогоеву и другим ряд директив и инструкций, полученных в Тифлисе от Кавказского краевого комитета партии. Нужно было установить взаимодействие между осетинским и кабардинским отрядами, которые воевали по соседству, примерно в 25-30 километрах друг от друга. Все бойцы из Кабарды, находившиеся в отряде т. Тогоева, влились во вновь созданный Лескенский отряд. Дигорцы выдали нам из своих запасов винтовки и боеприпасы к ним... В отряде Тогоева мы пробыли около 10 дней и за это время дважды участвовали в боях».
Так, в огне гражданской войны крепла взлелеянная партией дружба народов. Каждый партизан боец любой национальности в партизанском отряде чувствовал себя как в родной семье; многонациональный состав партизанских отрядов был источником братской солидарности и монолитности их рядов; национальной вражде в отрядах не было места,, так как в их составе не было тех, кто были носителями национального угнетения и унижения, эксплуатации и национальной вражды.
А. Е. Костерин писал, что «волны революции перехлестывали через условные национальные границы, перемешивали бойцов всех национальностей под общими знаменами, под едиными лозунгами», что в пламени революции они «обжигались и закаливались для борьбы за свою свободу и счастье, за равенство и братство».
Партизан сплачивала в одну братскую семью лютая ненависть к «золотопогонникам»-поработителям.
Трудящиеся горцы, увидев своими глазами разбойничий режим деникинцев, еще больше прониклись любовью к Советской власти и с еще большей решимостью боролись за идеалы Октября. Бакинская газета «Молот» писала, что горцы «своим примером, своей отвагой, смертью вновь, как парижские коммунары, показали пролетариату и крестьянской бедноте, как нужно умирать за свои идеалы».
См.: Воспоминания участников Октябрьской и гражданской войны в Кабардино-Балкарии. Нальчик, 1960.
Архив СОНИИ, ф. 21, оп. 1, д. 10, л. 13.
«Молот», 1919, 30 июня.
Тотоев М.С. 100 героических дней. Орджоникидзе, 1972.
