ДЕНИКИНЦЫ В ОСЕТИИ
ПОДГОТОВКА ТРУДЯЩИХСЯ К НОВЫМ БОЯМ
«Пал последний оплот Советской власти в Oceтии - писал С. М. Киров. - Деникинцы стали «хозяевами» положения.
Трудно передать, что творилось в эти дни в Осетии. «Деникинские банды, ворвавшись в Осетию, - писала газета «Правда», - бесчеловечно расправлялись керменистами». «Хватали каждого, на кого падало хотя бы какое-нибудь подозрение в сочувствии к керменистам, - писал С. М. Киров в статье «Деникин на Кавказе», - и ставили в очередь к виселицам, которые воздвигали по всем селениям и аулам... Дигория разорена, разбита, унижена, стерта почти с лица земли». И далее: «Бедноту, которая еле-еле сводила концы с концами, в тяжелом и непосильном труде добывая кусок кукурузного чурека, раздели, разбили разбойничьи шайки золото-погонных хулиганов».
Расстреливали и вешали без суда и следствия не только большевиков-керменистов, но и просто подозреваемых в сочувствии к ним. В первые же дни были повешены керменисты и партизаны Буби Абиев, Минций Гамаонов, Мурат Гамаонов, Бидас Хозиев, Губади Таболов, Асламбек Тайсаев (кабардинский мулла, большевик из селения Хату-Анзорово), пулеметчик Дорохов из солдат-апшеронцев, Даукуй Гагкуев, Кудзий Елоев, Габули Марзоев, Дзега Рамонов; расстреляны Сланбек Асеев, Дафа Худалов. В Донифарсе был схвачен князем Анзоровым командир сотни селения Донифарс Тазе Кочкионов и без суда повешен на дереве (Кочкионов был выдан предателем Х. Кобегкаевым: на виду у белых он надел на Кочкионова свою шапку, что было условным знаком того, что он подлежит расстрелу).
Не меньше зверств совершали головорезы полковников Икаева и Хабаева. Бандиты Икаева в селении Задалеск захватили шесть человек (три кермениста и три солдата-апшеронца) и повесили на деревьях, а 12 человек расстреляли. Несколько керменистов они захватили с собой на плоскость и повесили на деревьях в селении Караджаево для устрашения населения (в Караджаево погибли керменисты Беслан Едзаев и Сусу Купеев из Ахсарисара, Залун Келоев, Даукуй Гагкуев из Нового Уруха и Баде Елоев из Дзинага). Некоторым из керменистов удалось бежать.
Выше мы говорили о казаках-партизанах станицы Николаевской, которые не раз совершали глубокие рейды из Черного леса. В один из таких рейдов группа партизан (22 человека) во главе с Мефодием Легейдо оказалась в ловушке. Арестованных доставили в станицу Николаевскую и на площади подвергли публичной порке шомполами. Затем трех «больных» Якова Парунова, Семена Синько и Михаила Бахматова расстреляли на месте, а Мефодия Легейдо, Василия Савицкого, Антона Скрыпникова, Евсея Поповича, Михаила Нищерета, Федора Нищерета, Захария Литвиненко, Гаврила Дмитриева, Даниила Борико, А. Борико; Ивана Жайло, М. Папченко, Якова Козлова, Проценко, Д. Бондарь, Н. Бабенко, Аврама Савицкого, Семена Сакадзе и Ивана Кривопляса посадили на брички и под усиленной охраной доставили в Прохладную, где над ними устроили судилище, по приговору которого все они были казнены на базарной площади.
Газета «Правда» 14 октября 1919 года сообщала: «Озверелые деникинские орды, к которым примкнули горские кулаки и офицеры, бесчеловечно расправлялись с горцами... аулы и ущелья горцев разгромлены, взято имущество, одежда, скот. Горцы глубоко затаили гнев против насильников».
Расстрелы и издевательства над населением сопровождались грабежом. Население ущелья было обложено огромной контрибуцией деньгами и натурой, а так как трудовые горцы денег почти не имели, то белобандиты забирали у них крупный рогатый скот, лошадей, овец.
Часть животных забивалась тут же, другая — партиями отправлялась во Владикавказ и другие населённые пункты, где были штабы и гарнизоны белых.
В этой «чистке овец» особенно отличился полковник Д. Икаев. По его приказу в Ардон, где была его штаб-квартира, направлялись целые обозы птицы, гурты скота, мелкого и крупного. Устраивались шикарные банкеты.
Причем, как пишет Г. Елекоев, «полковнику Икаеву для этой цели покупать ничего не нужно было, так как награбленного у бедных горцев хватило не на один только такой банкет».
В горах бандиты сожгли аул Ханаз, жители которого помогали активно партизанам.
Г. Елекоев, бывший тогда членом Осетинского окружного подпольного комитета РКП(б), в своих воспоминаниях рассказывает, что в тот момент, когда дома в Ханазе были охвачены пламенем, белобандиты привели к виселице для приведения в исполнение приговора к смертной казни через повешение двух молодых керменистов Магомета Казбекова (он же Богов) и Сергея Сослановича Елбаева, которые были обнаружены в доме большевика Ганге Цаллаева. Сюда же к виселице привели и жену Ганге, Фардус, которая сказала белым, что Казбеков и Елбаев её сыновья. Однако преступлению не суждено было свершиться: белобандиты получили какую-то срочную депешу и «в пожарном порядке» покинули Ханаз, забыв о своих жертвах.
Не достигнув главной цели - окружение и захват основных партизанских сил, но ограбив до нитки население Дигорского ущелья, белобандиты через 8 дней покинули его. В аулах они оставили своих ставленников. Комендантом Дигорского ущелья они назначили белого офицера Цокова, «имя которого, — отмечает Х. Халлаев, - стало в горах самым ненавистным».
Однако ставленники правителя Осетии Хабаева недолго были хозяевами положения в Дигорском ущелье. Как только карательные отряды белых покинули ущелье, фактическими хозяевами в аулах вновь стали партизаны. Ряды их росли за счет молодежи, убегавшей от деникинской мобилизации, граждан, недовольных деникинским режимом.
Партизанские отряды и группы Осетии после 100-дневной обороны Дигорского ущелья вписали еще немало ярких страниц в летопись героической борьбы трудящихся Терека за власть Советов.
23 сентября 1919 года Г. К. Орджоникидзе писал: «В настоящее время в горах Северного Кавказа свободолюбивые горцы бьются с деникинскими бандами в надежде, что скоро им на помощь придут полки Красной Армии». Газета «Правда» 14 октября 1919 года сообщала о героической борьбе трудящихся Осетии и других районов Северного Кавказа: «Борьба между горцами и деникинской ордой на Северном Кавказе принимает ожесточенный характер».
К осени 1919 года хозяевами в предгорных лесах повсеместно в Осетии вновь стали большевики-партизаны, особенно с того момента, когда из Грузии стали возвращаться руководители революционного движения.
Георгий Елекоев в своих воспоминаниях пишет: «Ни аресты родителей лиц, подлежащих мобилизации в «добровольческую» армию, ни конфискация имущества и продажа его с торгов, ни контрибуции, наложенные на целые села, не могли помешать усилению партизанского движения против деникинских мероприятий в Осетии. Деникинские господа-офицеры и «правители» Осетии этими торгами и контрибуциями набивали плотно свои карманы и только. Но зато деникинские карательные экспедиции уже боялись появляться не только у входа в Дигорское ущелье, но даже и в прилесных селах».
Ущелья Осетии вновь стали базой партизан, и деникинские «белопогонники» уже не пытались штурмовать их ни в лоб, ни с тыла.
Эту попытку не сделал даже карательный отряд полковника Дорофеева, который был вызван белым командованием специально с Ростовского фронта для борьбы с партизанами Осетии. Начальник штаба командующего деникинскими войсками на Северном Кавказе Масловский прямо писал, что решение срочно направить этот отряд в Осетию было принято «вследствие явно обнаруженного бессилия администрации Осетии искоренить керменизм своими силами и средствами».
Этот хорошо вооруженный отряд огнем и мечом прошел по многим плоскостным селам Осетии, однако подойти близко к Дигорскому ущелью и тем более атаковать его он так и не решился.
Чем чаще деникинцы терпели поражение, тем больше наглели и зверели: пленных партизан, после страшных издевательств, они расстреливали или вешали без суда и следствия. Так было, например, когда между сс. Христиановским и Чикола, в местности Маскиага, было расстреляно 16 большевиков-керменистов, активных участников партизанского движения. «В ответ на белогвардейский террор озверелых деникинцев, — пишет Г. Елекоев, — партизаны сбросили с Чертова моста (Æхсинты хед), у входа в Дигорское ущелье, в глубокую пропасть, в реку Урух, целую группу белогвардейских офицеров и разведчиков белых, плененных и похищенных партизанами».
После отступления защитников Дигорского ущелья в Грузно партизанская борьба в Осетии, так же как и в Кабардино-Балкарии, Чечено-Ингушетии, Дагестане и в других районах Северного Кавказа не прекращалась ни на один день.
Большевики-подпольщики, небольшие партизанские отряды и партизанские группы действовали во всех ущельях Осетии.
В Дигории небольшие отряды во главе с Х. Халлаевым и Д. Бетоевым действовали в Черном лесу; в Архонском лесу действовал отряд Б. Тихилова; в Урсдонском лесу (Корай-сар) - отряд Н. Кургосова; в лесу к югу от селения Разбун отряд, во главе которого стояли У. Едзиев и М. Гергиев; в Заурухском районе - отряды, возглавляемые З. Абаевым, Х. Гуларовым и А. Маряевым.
В других ущельях Северной Осетии также действовали партизанские отряды и группы: в Алагирском Т. Бекузарова, Г. Баракова, С. Кутарова, Т. Хоранова, С. Кучиева, Л. Цаллагова, Н. Тиджиева; в Куртатинском А. Каргиева, Дз. Каргиева, Ц. Кесаева; в Кобано-Санибанском -Г. Губиева, А. Токаева; в Дарьяльском ущелье, в районе Длинная долина, действовали владикавказские большевики и партизаны во главе с П. Огурцовым и Г. Третьяковым. В Алагирском ущелье, кроме того, находился отряд югоосетинских повстанцев во главе с А. Джатиевым, И. Туаевым, М. Санакоевым, А. Абаевым.
Партизанское движение в Осетии, как и в других районах Северного Кавказа, к концу 1919 - началу 1920 года превратилось в грозную для врага силу, которая оказала существенную помощь частям Красной Армии.
ЦК партии, лично В. И. Ленин уделяли большое внимание героической борьбе народов Северного Кавказа.
В марте 1918 года, после образования Терской Народной Советской республики, В. И. Ленин имел прямой телеграфный разговор с председателем Терского Совнаркома С. Г. Буачидзе, которого он знал еще по эмиграции. В. И. Ленин обещал оказывать Терской республике всемерную помощь, и он оказывал ее не раз: 27 августа 1918 года под председательством Ленина на заседании СНК РСФСР были обсуждены вопросы об оказании военной помощи городу Грозному; в октябре 1918 года СНК РСФСР представил СНК Терской республики право выпуска кредитных билетов на сумму 50 млн. рублей для покрытия неотложных нужд республики; 14 декабря 1918 года на заседании СНК РСФСР, проходившем под председательством Ленина, Терской республике было отпущено 30 млн. рублей; ей же для нужд железнодорожного строительства было отпущено 22 млн. рублей; 21 января 1919 года на заседании СНК РСФСР под председательством Ленина был обсужден вопрос о помощи трудящимся сел Осетии, разоренных деникинцами.
В период деникинского режима внимание Ленина к народам Северного Кавказа не ослабло. Его радовало то, что народы Северного Кавказа не сложили оружия, продолжали героическую борьбу против Деникина.
С. М. Киров, который в то время находился в Астрахани и по поручению ЦК КПСС руководил повстанческим движением на Северном Кавказе, систематически информировал Владимира Ильича о положении дел в этом районе. 17 сентября 1919 года Киров телеграфировал Ленину: «Повстанческое движение в Дагестане и на Северном Кавказе развивается... Успешно действуют повстанцы в районе Грозного. Подробный доклад посылаю...»
О внимании Ленина к горцам говорят и строки из письма Кирова. «Необходимо вам принять все меры к снабжению деньгами горцев, - писал он в письме в Кавказский краевой комитет партии, - на этом особенно настаивает товарищ Ленин».
B другом письме С. М. Киров также отмечает, что «из Москвы нажимает Ильич», требуя информации: «Что нами сделано для горцев».
На основе имеющейся информации В. И. Ленин в своих статьях, выступлениях и речах указывал на восстания горцев, как на факты большого военно-политического значения. Так, 18 октября 1919 года в телеграмме Ленин писал: «Громадное восстание в тылу Деникина на Кавказе, и паши успехи в Сибири позволяют надеяться на полную победу, если мы бешено ускорим ликвидацию Юденича».
19 октября 1919 года в своем обращении к красноармейцам Ленин констатировал: «Крестьяне восстают уже в тылу Деникина. На Кавказе ярким пламенем горит восстание против Деникина». 24 октября 1919 года в Свердловском Коммунистическом университете в речи перед его слушателями Ленин говорил: «Мы имеем сообщение о событиях на Кавказе, где горцы, доведенные до отчаяния, бросились в наступление и обобрали полки Шкуро, отняв у них винтовки и снаряжение... положение Деникина трудное: ему приходится пускать лучшие свои силы в бой, ибо Украина горит, и на Кавказе восстание».
Хотя Советская республика находилась в тяжелом положении, Ленин делал все возможное, чтобы помочь горцам оружием и деньгами. По его указанию СНК РСФСР 30 ноября 1919 года отпустил Кавказскому краевому комитету партии 5 млн. рублей для снабжения горцев оружием, боеприпасами, продовольствием, на содержание повстанческих отрядов и т. д. Доставкой оружия и денег для горцев занимались видные революционеры-подпольщики.
В данном очерке нет возможности перечислить всe факты, свидетельствующие о внимании и помощи ЦК партии и лично В. И. Ленина горцам Северного Кавказа, но сказанного достаточно для того, чтобы сделать вывод о том, что эта помощь была систематической и значительной. Внимание и помощь ЦК КПСС и Ленина еще больше вдохновляли революционные силы Осетии, Ингушетии, Кабарды, Чечни, Балкарии, Дагестана и других районов Северного Кавказа на героическую борьбу против белогвардейской контрреволюции, вселяли в них надежду и веру в скорую и неизбежную победу.
И эта победа скоро пришла. Красная Армия, разгромив в октябре 1919 года отборные части Деникинских войск в районе Воронеж Орел - Кромы, в январе 1920 года освободила Ростов-на-Дону и приступила к освобождению территории Северного Кавказа. В конце февраля она освободила уже Тихорецкую и Ставрополь.
Приближение Красной Армии к Тереку придало партизанскому движению здесь новую силу и новый размах. К этому времени штаб Терской областной группы повстанческих войск во главе с Гикало проделал большую работу по подготовке всеобщего восстания горцев. По указанию Кавказского краевого комитета партии вернулись из Грузии партийные и советские работники.
Тем временем части Красной Армии подошли к границам Терека: уже в первой половине марта 1920 года они освободили Пятигорск, Минеральные Воды, Кисловодск и другие города.
Партизанские отряды горцев перешли K активным боевым действиям. В ночь с 4 на 5 марта 1920 года в селении Христиановском состоялось последнее совместное заседание окружного подпольного комитета во главе с Ш. Абаевым и подпольного окружного РВС во главе с Д. Тогоевым, где обсуждался вопрос о провозглашении Советской власти в Осетии. Было принято решение с 5 марта провозгласить Советскую власть во всех селах Осетии. Для претворения в жизнь этого решения на места были разосланы уполномоченные. С их помощью массы в селах Осетии изгоняли деникинских ставленников и восстанавливали органы Советской власти.
24 марта совместными действиями красноармейцев, отрядов грозненских рабочих, осетинских, ингушских и кабардинских партизан, при активном участии трудящихся города остатки деникинских банд были изгнаны из Владикавказа и его окрестностей. К тому времени были освобождены города Грозный и Нальчик.
31 марта 1920 года передовые отряды 11-й Красной Армии во главе с членом РВС Кавказского фронта Г. К. Орджоникидзе, членом РВС 11-й Красной Армии С. М. Кировым и другими вступили во Владикавказ.
2 апреля 1920 года Г. К. Орджоникидзе телеграфировал В. И. Ленину, что освобождение всего Северного Кавказа стало совершившимся фактом. «Осетины, ингуши, кабардинцы, дагестанцы, балкарцы проникнуты полным сознанием могущественности Советской власти и безграничным доверием к ней».
День вступления Красной Армии во Владикавказ для трудящихся Осетии и всего Терека был знаменательной датой, Терская область навсегда была освобождена от дикого произвола белогвардейцев.
Красная Армия принесла трудящимся Терека и всего Северного Кавказа свободу, счастье и возможность заняться устройством мирной жизни, строительством социалистического общества.
См.: Воспоминания Х. Халлаева в кн. «Гражданская война в Северной Осетии», стр. 303.
Тотоев М.С. 100 героических дней. Орджоникидзе, 1972.
Елекоева Г. Из истории борьбы трудящихся Северной Осетии против белогвардейского террора. Архив СОНИИ, ф. 21, оп. 1, д. 61, л. 81.
Там же, л. 79.
Там же, л. 86.
