Для упрочения самодержавной власти на Кавказе: царское правительство искало опору в привилегированных сословиях края. Оно щедро раздаривало земли особенно тем из них, кто проявлял исключительное верноподданническое старание. Так, в Дигории были пожалованы землей баделята Кубатиевы, Каражаевы, Абисаловы. Но больше всех был вознагражден за службу в русской армии и участие в покорении Кавказа штабс- ротмистр лейб-гвардии Кавказского горского полуэскадрона, впоследствии генерал-майор, Асланбек Туганов, получивший на себя и других лиц, происходящих от его деда Афая, 19791 3/4 дес. земли.
Кавказская администрация считалась естественным и законным распорядителем земельного фонда края. Раздавала она «земли, конфискованные у непокорных и неблагонадежных землевладельцев и сельских обществ, а равно и земли пустопорожние, не принадлежащие никому в особенности», а цель заключалась в том, чтобы заручиться симпатиями наиболее влиятельных лиц и целых фамилий. Но как только на Кавказе произошли выгодные для России военно-политические изменения, царское правительство вынуждено было признать, что раздача земель в таких масштабах лишит казну запасов, необходимых для устройства военных поселений на Кавказе и казачьих кордонов. Земельные пожалования сократились, а излишки выкупались назад. Так в 40-х гг. поступили с Тугановыми, 60-х - с Бековичами-Черкасскими, владельцами 100 000 дес. Из пожалованной Тугановым земли была отрезана часть в 6287 1/4 дес. и отведена под казачью станицу Николаевскую, а на остальные 12954 дес., 1495 кв. саж. выдан акт и план участка.
В состав отмежеванной Тугановым земли вошел и аул Туган (он же Дур-Дур), один из древнейших поселений на равнине, в 173 двора с 900 человек жителей. Дурдурцы заселили его примерно в конце XVIII — начале ХІХ в., еще задолго до того, как Тугановым была пожалована земля. С того времени «дурдурцы бесспорно и беспрепятственно пользовались землей».
Между тем Тугановы при каждом случае прибирали к рукам новые участки соседних земель общего пользования. Последний раз Тугановыми «было отдано в аренду самоуправно как людьми сильными» место между р. Хуасфараг и Даргтага, находившееся раньше под кутаном стурдигорцев. Алчность Тугановых и недовольство крестьян вызвали беспокойство властей. 25 августа 1852 г. наместник Воронцов предписал командующему войсками на Кавказской линии: «Владеемые генерал-майором Тугановым участки, сверх высочайше дарованной ему земли, должны быть обращены в надел другим дигорцам, а ему теперь же воспретить пользоваться ими». Этот приказ должен был положить конец захватам земель, но не был произведен промер участка, что еще тогда окончательно определило б границы общественной и тугановской земель. А «раз не все границы тугановского участка были обмежеваны, то открывался полный простор для всяческих захватов».
Неопределенность надельных границ была повсеместным явлением и в самой России. И в этом прежде всего были заинтересованы дворяне и помещики, так как создавались условия для их нарушения. «Межевание при отводе земли крестьянам, когда оно имело место, - отмечает проф. А. М. Анфимов, — было проведено технически из рук вон плохо. Мировые посредники в большинстве случаев просто показывали крестьянам границы их наделов, не закрепив их в натуре. К началу ХХ в. эти границы совершенно потеряли юридическое значение, и из-за них велись бесконечные споры и разорительные судебные разбирательства между крестьенами и помещиками, а нередко и между сельскими обществами».
Дурдурское дело - убедительное подтверждение этому. Длительная аренда земли (начиная с 50-х гг.) закрепила постепенно за ними положение постоянно пользующихся «чужой» землей, а затем и подвластное состояние. Этому способствовали и «Временные правила» 1865 г., «на основании которых безземельные дигорцы, лезгорцы и хехесы допущены были к пользованию землями, принадлежащими баделятам на обременительных для первых условиях...».
В рапорте командующему округом подчеркивал это и начальник Терской области Толстов, отмечавший, что «В настоящее время как землевладельцы Тугановы, так и другие дигорские баделята-частновладельцы находятся к проживающим у них в имениях безземельным горцам только в тех поземельных отношениях, которые ими устанавливаются».
В обстановке общего роста цен разыгрались аппетиты Тугановых. Сначала за пользование угодьями крестьяне платили Тугановым натурой, а потом деньгами. Постепенно плата и повинности выросли до того, что они составили половину крестьянского бюджета.
Терпение крестьян лопнуло, когда в 1898 г. Тугановы потребовали от них посаженной платы. Дурдурцы решительно отказались от уплаты. Тот же Толстов писал в штаб округа: «Почему Тугановыми назначена была на дурдурцев за усадебные места плата, не представилось возможным выяснить».
За отказ от посаженной платы Тугановы запретили жителям Дур-Дура эксплуатировать часть земли, не вошедшей в черту пожалованной Тугановым земли, «но которой они, дурдурцы, пользуются издавна».
В областную администрацию посыпались жалобы. И те, и другие просили защиты. Но жалобы остались «без последствий, им предложили обратиться в надлежащий суд». А как оказалось - не совсем без последствий. Некоторые из дурдурцев были обвинены в самоуправстве и подвергнуты административному наказанию.
В августе 1900 г. Тугановы передали дело в суд, чтобы, выселить «ответчиков» из их имения. Ходатайство помещиков было удовлетворено. Приговором суда 19 семьям, выходцам из Ново-Уруха, было предложено переселиться к местам своей постоянной приписки и внести в пользу Тугановых судебные издержки.
В срочном порядке дурдурцы обратились к начальнику области с просьбой наделить их казенной свободной землей на участках Ахсарисар и между реками Кабагуатлон и Црау как равноценные их наделам.
Пока шел ответ, 29 января 1901 г. начальник третьего участка поручик Кармальский прибыл в с. Туга- ново (Дур-Дур) с 19 исполнительными листами. Крестьяне категорически отказались покинуть село. Они заявили, что не выселятся до тех пор, пока не получат ответа на поданное ими прошение. «И не только ответчики, - докладывал Кармальский, - но все жители с. Туганово, собравшись без всякого зова, не допустили приступить к исполнению... законных действий» по выдворению новоурухцев.
С наступлением весны во Владикавказ к начальнику области были командированы Гулла Кцоев и Бебба Дзусов. Но и личная встреча ничего положительного не дала. Подлежащие выселению дурдурцы, негодуя, в одном порыве вышли за околицу села и стали распахивать спорную землю, расположенную между реками Хуасфарагдон и Даргтагидон.
В сопровождении поручика Ахсарова, хорунжего Слесарева, старшины с. Магометановского Цавкилова и других лиц начальник Владикавказского округа полковник Вырубов отправился на место происшествия. На сходе начальник округа объявил, что «всякое самоуправство должно быть немедленно прекращено», так как он имеет «распоряжение начальника Терской области охранять право пользования землею владельцев гг. Тугановых, которым земля в количестве 12954 дес. высочайше пожалована...»
Участники схода заявили, что «претензии о 12 тысячах дес. земли к Тугановым не имеют, спора о них не возбуждают, но оспаривают у Тугановых место, на котором расположено сел. Дур-Дур». Они заявили, что эту землю считают своей и завтра, 22 апреля, выйдут, чтобы ее запахать.
Отношения между сторонами обострились. Успокоить дурдурцев административными мерами стало невозможно.
В июле 1901 г. магометановский старшина и писарь вновь прибыли в село для вручения повесток о выселении. 40 дурдурцев во главе с помощником старшины Фацбаем Гегуевым скрутили руки старшине Цавкилову, сбили с ног писаря Агубекира Аришева при попытке к бегству и отняли у них служебные бумаги. Людская масса гудела, воздух оглашался криком: «Их надо убить, бейте, убивайте!»
Не удалось выселить новоурухцев «принудительными полицейскими мерами» и в сентябре того же года, когда явился поручик Кармальский с целой свитой старшин и их помощников, а в октябре еще и судебный пристав М. Никитин. В обоих случаях дурдурцы выступили всем селом, и власти убедились, что «без призыва войска» не обойтись.
К такому же выводу пришли Тугановы и председатель съезда мировых судей. «Мы в своем имении очутились в... осадном положении... Окажите нам полную защиту... Не откажите нам, — взывали Тугановы, — командированием в помощь приводящим в исполнение чинам воинской команды теперь же».
А председатель суда запросил у начальника области военный наряд в 50 конных казаков. Но Толстов не решался на такую меру без одобрения командующего кавказскими войсками и обратился к кн. Голицину. Он сообщил, что «К выселению предназначаются 44 семейства, состоящих из 126 взрослых и 143 малолетних». 19 дворов из них были приписаны к Ново-Уруху, 14 — к другим селам Владикавказского округа. Ни те, ни другие в местах новой приписки не имели ни паевого надела, ни оседлости. Остальные 11 дворов нигде не значились вообще. По решению Голицина, из-за наступившей зимы выселение было отложено «до наступления более благоприятного времени года».
Многочисленные попытки найти правду и защиту у местных властей не дали положительных результатов, и дурдурцы направили жалобу в Сенат и главноначальствующему Кавказа. Возмущенные поведением властей, дурдурцы активизируют борьбу. Протоколы и рапорты чиновников донесли до нас свидетельства об усилении классового антагонизма. Почти ежемесячно происходили столкновения между враждующими сторонами. Начальник области доносил командующему округа, что «жители поселка Дур-Дур дозволяют себе насильственные действия, которые могут окончиться вооруженным нападением на местную администрацию и на команду казаков». После этого в Дур-Дур был направлен отряд казаков под командой офицера, снабженного «нужной инструкцией», а «главные зачинщики самоуправных действий на земле Тугановых были арестованы». Но крестьян и это не запугало. 4 апреля произошла еще одна схватка с командой казаков и караульными во главе с поручиком Кармальским. Крестьяне были вооружены дубинками, кинжалами, оружием. Раздались выстрелы.
Казаки выхватили шашки, но вступить в бой не решились. Все было предпринято, доносил Кармальский, «чтобы успокоить дурдурцев и восстановить порядок... Настроение дурдурцев в высшей степени напряженное, и даже дошло до того, что несколько верховых дурдурцев бросились в керьер в сел. Христиановское дать там своим сторонникам тревогу, чтобы они вышли к ним на помощь» .
Власти были встревожены развернувшимися событиями, крестьянской солидарностью, участившимися столкновениями. Они боялись, как бы эти волнения не переросли в крупные аграрные беспорядки во всей области, чему способствовало усиливающееся в европейской России крестьянское движение.
Для успешной борьбы «с озлобленными дурдурцами» в Дуд-Дур по требованию Толстова был направлен целый батальон 81-го Апшеронского полка. А 11 мая командующий войсками Кавказского военного округа получил рапорт с берегов Терека о том, что проживающие в поселке Дур-Дур осетины «выселены из поселка 1-го и 2-го сего мая и водворены в местах приписки. В поселке Дур-Дур оставлены только три лица совершенно больные, с их приближенными, до выздоровления».
Дальнейшая судьба дурдурцев была не менее печальной. Вместо 44 семейств было выселено 143. Областное правление постановило расселить 115 из них по местам их приписки, а 26 семейств влить в хутор Веселый Моздокского отдела.
Но ни тех, ни других нигде не принимали. Отказалось принять с наделом приписанные к нему 34 семейства сел. Магометановское. Враждебно были Встречены дурдурцами и жителями сел. Веселого, куда еще до этого переселилось много безземельных горных осетин. Опротестовали постановление и общества Ардонское и Ольгинское.
Для защиты своих прав дурдурцы трижды выбирали уполномоченных, но все безуспешно. Тогда они решили передоверить дело присяжному поверенному Г. Баеву, который в жалобе на высочайшее имя должен был передать просьбу дурдурцев: «вторично произвести обмер участка земли, пожалованного Тугановым еще в 1837 г., так как неправильно была замежевана тогда их общественная земля в пределы тугановской земли».
Баев охотно согласился выполнить поручение, тем более, что это было в интересах его родного сел. Ольгинского. Обстоятельно излагая суть дела, он писал, что Асланбек Туганов, впоследствии генерал-майор, жил раньше в ст. Черноярской, но, задумав переселиться обратно, просил дурдурское общество принять его к себе. «Отцы и деды наши разрешили ему обзавестись по соседству, но не в черте селения. В то время было начало продолжительной войны с горскими племенами... Желая умиротворить край, правительство начало раздавать тем или другим из горцев земельные участки». Дурдурцы отмечали, что в этом случае выигрывали только немногие ловкие люди, которые сумели приобрести доверие военного начальства и стали обладателями огромных земель на праве личной потомственной собственности. «Генерал-майор Асланбек Туганов, первый по времени офицер из осетин, добился того, что по докладу шефа жандармов, высочайше утвержденному... фамилия Тугановых получила сразу такое количество земли, какое впоследствии не получили в совокупности княжеские кабардинские фамилии».
Дурдурцы подчеркивали, что ввиду земельного простора, общество, владея B определенных границах доставшимися им от отцов участками земли, никогда ни в какие споры с Тугановыми не вступали, ни в какой зависимости от них не находились, никаких повинностей - ни натуральных, ни денежных — в их пользу не несли. Платили им только за пользование землей, и то с недавнего времени, а в границы пожалованной Тугановым земли сел. Дур-Дур никогда не входило, так как еще до 1837 г. оно уже существовало на этом многие десятки лет. Общество, свободно пользуясь своим участком земли, считало излишним ходатайствовать об юридическом закреплении его за собой, вполне уверенное в том, что его никто не в состоянии удалить из насиженного веками места.
Прося «высочайшего заступничества», дурдурцы обратились прямо к царю, «дабы велено было: приостановить выселение.., произвести окончательную съемку и обмер дачи Тугановых (даже за счет общества) и оказавшийся излишек против нормы... передать в надел... селению, земельное устройство которого до сего времени правительством не совершено». Но все их усилия были тщетны. Слезные прошения и ходатайства брошенных на произвол судьбы крестьян остались на бумаге, пустым звуком. После долгой волокиты им было объявлено, что они не могут быть наделены землей до решения общего вопроса о поземельном устройстве горцев Терской области.
В 1905 г., «когда некоторой свободой повеяло и на Кавказе», дурдурцы вновь просят наместника назначить для «беспристрастного расследования» их «дела особое лицо, которому население верит». И тоже напрасно — закон и власть были на стороне сильных.
В истории Северной Осетии и всего Северного Кавказа это был, пожалуй, первый случай, когда по необоснованным частным искам было выселено целое село, снесены жилые строения, разорены хозяйства. Это была неприкрытая расправа властей - «над безземельными крестьянами, расправа, поразившая самого начальника области. «Я в законе не нахожу, — признавался генерал Толстов в рапорте наместнику, — чтобы по частным искам можно было бы прибегать к таким мерам в отношении ответчиков, в особенности из землевладельческого класса».
Как видно, акт грубого насилия видели в этом и сами власти, но санкционировали. Такова сущность эксплуататорского государства. Это было грозным предупреждением для окружающих. Но крестьянское движение «не утихало. В середине марта 1902 г. 57 фамилий Салугарданского прихода захватили участок казенной земли в 128 десятин и распахали его.
Следующий месяц апрель был особенно насыщен такими событиями. С 5 по 26 апреля 1902 г. начальнику того же 3-го участка было подано 36 актов «о захвате участков разными лицами» с просьбой: «принять энергичные меры к ограждению означенных участков от таковых захватов». А 28 апреля в 7 верстах от канцелярии губернатора разразилось гизельское восстание. Налицо воодушевляющий пример дурдурских крестьян и солидарность с ними горской бедноты.
Особенностью дурдурских и других волнений было то, что они соединили в себе два направления — борьбу за понижение арендной платы и признание земельных наделов за теми, кто их обрабатывает, и вытекающую из этого борьбу против крупного помещичьего землевладения как главного виновника всех крестьянских бед. Несмотря на свою стихийность и разрозненность, крестьянские восстания в Осетии были одинаково острыми.
См.: Хоруев Ю. В. Аграрный вопрос и крестьянское движение в Северной Осетии в эпоху империализма. — Орджоникидзе: Ир, 1983.
