Одна из первых подпольных типографий была собрана в 1904 году на квартире социал-демократа, «межрайонца» Дмитрия (Тембола) Алексеевича Дзагурова. Начальную школу нелегальной работы Дзагуров прошел в Петербурге, где он учился в политехническом институте и принимал активное участие в революционном движении студенческой молодежи. По возвращении на родину, в Осетию, он вступил во Владикавказский социал-демократический кружок и был одним из его активных деятелей. Скрывая у себя дома подпольную типографию, Дзагуров сам печатал прокламации. «Мне известен был рецепт изготовления гектографической массы..., - пишет Д.А. Дзагуров в своих воспоминаниях. – Прокламации писались на осетинском и русском языках. Проверяя их качество, я не раз испытывал приятное удовольствие от сознания исполненного долга».
Несколько позже Терско-Дагестанский Союз приобрел вторую типографию. Ее он получил в подарок от Бакинских большевиков. Несмотря на то, что 25 ноября 1906 года она была захвачена полицией, за то короткое время, которое она просуществовала (примерно год), большевики отпечатали немало прокламаций по несколько тысяч экземпляров, распространили их затем по всей территории Терской и Дагестанской областей.
Свою типографию имел и Владикавказский военно-гарнизонный комитет Всероссийского союза. Она находилась в доме по улице Тифлисской, 25. В ней комитетчики выпускали прокламации «Гарнизонные известия», обращенные в основном к солдатам, к армии.
Прокламации призывали солдат вступить в военные союзы, объединиться для совместной борьбы с самодержавием.
Знакомство с секретной перепиской канцелярии Терской области с департаментом полиции значительно расширяет наши представления о полиграфической базе социал-демократических организаций Терека в годы первой русской революции.
Меду тем и этот перечень нельзя признать абсолютно полным, ибо как полиция ни ухищрялась, не могла раскрыть все явочные места и конспирации большевиков.
В донесении особого отдела по политической части канцелярии наместника на Кавказе в Департамент полиции о конференции Терско-Дагестанского Союза РСДРП, состоявшейся 12 ноября 1906 года в г. Владикавказе, говорится: «...Во Владикавказе имеется 370 организованных социал-демократов, 10 человек боевой дружины; денег в организации весьма мало, техника (типография) поставлена хорошо и ею очень дорожат, так как только и могут вести пропаганду путем прокламаций...
Грозненские делегаты заявили, что у них 600 организованных членов, партия имеет сильное влияние на население, скоро будет готова хорошая типография.
По словам Дербентского делегата, у них 100 организованных членов из числа железнодорожных рабочих, денег нет, типография устанавливается...
Пятигорские и Минераловодские делегаты констатировали весьма слабое развитие движения в их районе; «организации, указывали они, – собственно говоря, нет, денег тоже, типография арестована, в общем угнетенное положение».
В середине 1907 года последовал другой такой же документ. На этот раз сообщалось «о подпольных типографиях, обнаруженных в 1906 году на Северном Кавказе». Из настоящего документа видно, что власти, особенно верховная, очень плохо были осведомлены о наличии печатных средств у социал-демократических организаций Северного Кавказа. Приведем документ полностью, так как он охватывает весь край.
«На докладе текста шифрованной телеграммы ротмистра Вечеслова о задержании 1 сего июля в гор. Новороссийске двух бомб и подпольной типографии, Ваше пр-во изволили положить следующую резолюцию: «Кажется, это первая тайная типография, найденная на Северном Кавказе».
В этом же донесении отмечалось, что в указанном районе уже были обнаружены следующие подпольные типографии революционных организаций:
1. 24 апреля 1906 г. в сел. Армавир, Кубанской области арестована типография «Армавирской группы РСДРП».
2. 1 июля того же года в гор. Екатеринодаре задержана типография партии социал-революционеров.
3. 1 июля того же года в г. Владикавказе обнаружена типография «Военной организации Терско-Дагестанского комитета».
20 октября в г. Пятигорске у Федора Касьяненко был отобран ручной типографский станок.
Мнение о непобедимости царизма революция 1905 года поколебала основательно. Теперь все видели, что в стране появилась и развивается такая сила, которая может и должна похоронить самодержавный строй.
Русская и национальная буржуазия в страхе за свою судьбу отчаянно защищалась. Царизм всегда устанавливал глубокую слежку за своими внутренними врагами, а в период революции сеть шпионажа он расширил до предела. Народ воспитывался в духе эгоизма, взаимной неприязни, чтобы в его среде всегда мог оказаться нужный доносчик, грязная служба которого поощрялась властью. В каждом квартале были расставлены предательские глаза и уши. Конспирация в таких условиях давалась большевикам все трудней. Облаву за облавой устраивали полицейские на членов партии, редакции газет, типографии. Платили своей свободой и те, кто, сочувствуя большевикам, пытался укрыть их дела. Особенно тщательно следили власти за средствами пропаганды: за печатью и типографиями.
3 апреля 1906 г. заведующий полицией на Кавказе генерал-лейтенант Ширинкин сообщал наместнику края об обнаружении революционной литературы и подпольной типографии в г. Владикавказе. Он писал: «...начальник Терского областного жандармского управления донес мне по телеграфу о заарестовании во Владикавказе большой подпольной типографии, в которой воспроизводились воззвания от имени «Военной организации Терско-Дагестанского комитета». В помещении типографии задержаны: учительница Елена Казахашвили и назвавшийся Иосифом Бабиладзе, и, кроме рукописного и оттиснутого материала, обнаружены две бомбы. Что же касается деятельности «Союза солдат» 240 в Тифлисе и содействующих этой группе серьезных революционных организаций, то ныне все еще они тщательно обследуются агентурою и наблюдением Тифлисского охранного отделения и результаты сего обследования я буду иметь честь своевременно представлять вашему сиятельству». Из материалов грузинского Центрального Исторического архива видно, что Иосиф Бабиладзе, наборщик села Маквинети Озургетского уезда, в 1903-04 годах принадлежал к Тифлисской организации РСДРП и обвинялся в организации в собственной квартире тайного собрания и читке нелегальной литературы. В начале 1906 года Бабиладзе без разрешения властей переехал на жительство во Владикавказ, «где числился в боевом отряде».
Здесь, в апреле того же года он был арестован за содержание на своей квартире нелегальной типографии и хранение ручных бомб и был заключен в областную тюрьму. Дело Бабиладзе было передано Тифлисской судебной палате. 6 октября 1906 года Бабиладзе, обвиненного в революционной деятельности, печатании и распространении революционных прокламаций приговорили «к переселению в Тобольскую губернию с поражением имущественных прав».
Казахашвили Елена Алексеевна состояла в этом же сообществе и участвовала в распространении «сочинений, возбуждающих к ниспровержению существующего строя». Казахашвили была приговорена в Тифлисе «к заключению в крепости на два года» и отбывала наказание во Владикавказской тюрьме.
С целью выследить и выловить организаторов «смут», власти нередко прибегали к ложным обвинениям, устраивали провокации, подсылали подставных лиц. Об одной такой провокации в Терской области писалось в центральной прессе. В Московской газете «Русское слово», а затем в Петербургской «Речи» летом 1906 года была помещена корреспонденция, в которой подробно объяснялись действия провокатора по розыску социал-демократических типографий.
«Во Владикавказе, - говорилось в ней, - произошел такой случай: на пасху в одной из типографий был арестован провокатор, при котором была найдена бомба. Через месяц его выпустили. Теперь этот провокатор предложил социал-демократам нелегальную типографию. Социал-демократы перевели свою типографию на указанную им квартиру, но едва лишь провокатор удалился, тут же перевели типографию в другое место.
Опасения оказались основательными. Через час на место, куда перевели социал-демократическую типографию, по указанию провокатора, нагрянула полиция, но уже, разумеется, не застала».
Такая комедия в действиях Терской жандармерии вызвала у шефа кавказской полиции Ширинкина недоумение. «... прошу доложить мне имел ли место подобный розыск в действительности, и, в утвердительном случае, представить мне о нем подробное описание».
У большевиков был богатый опыт в конспирации, они умели вовремя и незаметно уйти от преследования полиции, запутать следы. Не раз сыщики нападали на след типографии Терско-Дагестанского комитета, но пока давалось распоряжение закрыть ее, на месте ничего не оказывалось: усилиями подпольных смельчаков типография получала новую прописку.
27 мая 1906 года по требованию Колюбакина был совершен полицией налет на дом армянского протоиерея Минаса Миронянца, расположенного на углу Вровской и Осетинской улиц №15/32, где по агентурным данным у молодого грузина-квартиранта хранилась действующая подпольная типография. Квартира в момент обыска уже была пуста, остались только признаки действительно существовавшей, но свезенной типографии: типографская бумага, несколько прокламаций «К русской армии» ЦК РСДРП, испорченных при тиснении, шрифты и «шесть разных рукописей возмутительного содержания, по-видимому, приготовленных для тиснения, два небольшого формата листка с отпечатанным на грузинском языке текстом».
Опрошенный при обыске домохозяин «утверждал, что ничего подозрительного в двухнедельном пребывании в его доме неизвестного «квартиранта» не замечал.
Исполнявший приказ полковник Бабушкин присовокупил к делу дополнительные улики, которые выражались в том, что ранее был арестован и сослан в Армавир за хранение оружия сын Миронянца. Находя между этими фактами связь, педантично пунктуальный полковник ставил вопрос о наложении какой-либо административной кары на протоиерея «по докладываемому случаю, т.е. за отдачу квартиры неизвестному лицу, не имеющему вида на жительство, с недонесением об этом полиции».
После этого случая и многих других в газете «Терские ведомости» было опубликовано обязательное постановление вр. генерал-губернатора, которым признавалось необходимым «привлечь всех владельцев недвижимых имуществ и их управляющих к внутреннему надзору в границах их владений с возложением на них обязанности немедленно доводить до сведения местной полицейской власти или жандармской власти о всех преступных предприятиях...»
Народы Терека не поддержали своего наместника. Рабочие, передовая интеллигенция области еще энергичней охраняли большевиков, бдительно следили за происками реакции, шпиками. Однако, последним иногда сопутствовала удача. Они хватали и бросали в тюрьмы активных борцов революции, накрывали собрания, сходки, громили типографии.
В ноябре 1906 года полковник Лупаков направил в департамент полиции шифрованную телеграмму, в которой доносил об аресте еще одной подпольной типографии. «Доношу, телеграфировал он, сегодня ночью мною взята во Владикавказе тайная полная типография Терско-Дагестанского союза социал-демократической рабочей партии и более 2000 воззваний. Арестовано два».
Как ни свирепствовала реакция, она не могла сломить дух народа. Его лучшие представители искали все новые пути к завоеванию трудовых масс, проявляя при этом удивительное бесстрашие и смекалку. Одну из таких операций в 1906 году провел Ной Буачидзе. Один из соратников Буачидзе Н.Д. Кикнадзе в своих воспоминаниях о подпольной революционной работе на Тереке писал: «В связи с разгоном Государственной думы была необходимость срочно отпечатать листовки и прокламации. Буачидзе с этой целью решил захватить типографию газеты «Казбек». Буачидзе поддержали рабочие типографии. Договорившись с ними предварительно, Буачидзе вместе с другими товарищами в одну ночь захватил типографию газеты «Казбек». Рабочие типографии отложили в сторону очередную работу редакции «Казбек» и приступили к печатанию текстов, переданных им Ноем Буачидзе. Пока продолжалось печатание этих прокламаций, доступ в типографию был закрыт, ее охраняли расставленные большевиками рабочие. Таким путем было отпечатано несколько прокламаций, которые были распространены во всей Терской области».
Хоруев Ю.В. Русская и национальная печать Северного Кавказа: Монография. Владикавказ, 2013.
