Таказов Ф.М.
ТЕМА ПРЕДОПРЕДЕЛЕННОСТИ СУДЬБЫ В ОСЕТИНСКОМ ФОЛЬКЛОРЕ
Аннотация: В статье поднимается тема предопределенности судьбы в осетинском фольклоре. На традиционную веру в фатальность судьбы определенное влияние оказало христианство, а в большей степени – ислам. Однако, как свидетельствуют приведенные тексты, большинство сюжетов сохранили традиционное понимание неизбежности и неотвратимости судьбы. В то же время не представляется возможным с определенностью провести границу между традиционным осмыслением осетинами понятия предопределенности и влиянием исламского представления о фатальности судьбы. Основными источниками, отражающими мотив предначертания и предопределенности, являются сказки, легенды, пословицы и поговорки.
Ключевые слова: фольклор, мифология, сказки, притчи, пословицы, поговорки, легенды, предопределенность, предначертание, фатальность, судьба.
Важное место в осетинском фольклоре занимают сюжеты, где главный мотив — неизбежность и неотвратимость судьбы. Осетинами создана целая серия сюжетов, построенных на идее доказательства предопределенности человеческой судьбы. Показательно и то, что заимствованное из арабского языка слово "ирисхъæ", обозначающее предопределенность судьбы, вытеснило из обихода исконно осетинское "карнæ", сохранившееся только в дигорском.
Убежденность осетин в неизбежности и неотвратимости судьбы основывается на традиционных верованиях. В дигорском диалекте осетинского языка сохранился до сегодняшних дней термин, относящийся, по всей видимости, к тем временам, когда индоарийское общество еще не распалось. Это - "карнæ", и производное от этого слова - "кæрнæ". Если у слова "кæрнæ" более узкое значение, отражающее понятие "задача, поставленная перед человеком", то термин "карнæ" по смыслу близок буддийскому религиозно-философскому понятию "карма". Здесь не может идти речь о заимствовании, так как осетин (впрочем, как и их предков алан-скифов) не коснулся ни зороастризм, ни буддизм. Тем более интересен тот факт, что именно у осетин-дигорцев бытует синонимичный термин - заимствованный из арабского языка "ирисхъæ".
"Ирисхъæ" обозначает судьбу, предначертанную с рождения. По мусульманским канонам, вера состоит из шести частей: вера в Аллаха, вера в ангелов, вера в священную книгу, вера в пророков, вера в Судный день и вера в "ирисхъæ" (предначертанность судьбы") [7, с.77].
Для восприятия этого требования ислама у осетин уже была основа, и, видимо, потому по всей Осетии широко распространены и бытуют легенды, притчи, сказки, поговорки, где основным мотивом является вера в неизбежность, неотвратимость судьбы. Так, поговорка «У человека счастье /судьба/ на лбу написано» [1, с. 271] выражает мусульманскую веру в предначертание. Можно продолжить этот ряд: — «Счастье каждого человека шагает рядом с ним»; [1, с. 271] — «Судьба человека становится известна в день смерти»; т. е. человек не может знать то, что предначертано ему судьбой; — «Если добро следом за тобой не родится, тебе его уже не видать (не найти)». [1, с. 272].
В осетинском языке бытует термин "адзал" (рок, судьба, смертный час), неизменно соотносимый с понятием предначертанности: «Смертный час предначертан» [1, с. 273]; «Прежде, чем суждено, человек не умирает»266; «От смерти (неотвратимой) средства (лекарства) нет»; «Путь смерти медом мазан»; «Без судьбы (если не предначертано) смерти нет» [1, с. 273]. Тот же смысл заложен и в поговорках, где ключевыми являются другие слова ("ирисхъæ", "уодесæг"):
- «Архангел Азраил (отнимающий души) быстрее молнии» [1, с. 274], - так говорят, когда суждено умереть, предначертана судьбой смерть;
- «Никто не может умереть, если это не предначертано судьбой» [1, с. 198].
Не менее разнообразны сюжеты сказок и легенд с мотивом предначертания. В фольклоре осетин бытуют разные варианты сюжета сказки о женщине, идущей на мельницу, и ангела смерти с устойчивым мотивом: у каждого человека своя судьба, и каждый идет по пути, который ему предначертан. Сюжетная основа сказки такова: Женщина шла с мешочком зерна на мельницу. С ней были ее дети: два маленьких мальчика. Бог вызвал Уодесæг (ангел смерти, архангел Азраил) и приказал ему отнять душу у этой женщины. Через некоторое время Уодесæг вернулся, не выполнив приказа Бога. Он объяснил свое поведение тем, что ему стало жалко детей этой женщины, которые остались бы сиротами. К тому же люди стали бы проклинать его (Уодесæг) за это. Бог говорит: то, что суждено детям, написано у них на лбу, у их матери же - своя судьба. А что касается проклятий людей, то и об этом можно не беспокоиться, об Уодесæг никто не вспомнит. Уодесæг вернулся обратно на землю и забрал у женщины ее душу в тот момент, когда она хотела высыпать зерно в бункер мельницы. Мельник попросил ее сделать это саму. Она поскользнулась, упала, ударилась об угол бункера и скончалась. Прибежали люди. Стали причитать, говорить о том, что, мол, если бы не отпустили ее на мельницу, а сами бы отнесли ее зерно, то ничего бы с ней не случилось. Другие винили себя в том, что если бы дали ей муку, то она бы не пошла на мельницу и осталась жива. А Мельник, сокрушаясь, говорил, что если бы он сам поднялся и высыпал ее зерно, она бы не поскользнулась и не разбилась. Про Уодесаг так никто и не вспомнил. Через некоторое время Бог вызвал Уодесаг и поручил ему проведать мальчиков той женщины. Вскоре Уодесаг вернулся и рассказал, что видел мальчиков, уже возмужавших и весело скакавших на лошадях. Так вот, сказал ему Бог, у каждого своя судьба, и те мальчики тоже своей судьбой (ирисхъа) живут [10, с. 75].
Судьбу невозможно обмануть, утверждает ислам. Нельзя обойти то, что предначертано судьбой, говорится в осетинской легенде "Уосгори таурæхъ" ("Сказание о женихе") [10, с. 83].
Один мужчина долгое время странствовал в поисках невесты. Как-то ночь застала его на старом кладбище. Он заснул возле старой могилы. Ночью во сне услышал голос: "Проснись, вот в том селе родилась твоя судьба (т.е. родилась та, которая предначертана тебе), но помни: смерть ее от седла твоего коня". Он вскочил и пошел в то село. Увидев свет в одном из домов, направился туда и заглянул в окно. В комнате стояла колыбель с ребенком, а мать баюкала его. "Вот она, моя судьба, - подумал мужчина, - нет уж, я не собираюсь ходить в женихах еще столько лет (т. е. не собираюсь ждать, пока младенец подрастет)". Когда мать вышла из комнаты, он запрыгнул в окно и перерезал горло ребенку, а сам убежал.
Прошло много лет. Он так и не женился. Как-то он опять проезжал через это село и увидел там девушку. Они понравились друг другу, поженились. Когда вечером молодая жена разделась, муж увидел у нее на шее шрам. Девушка рассказала о том, что с ней случилось в день ее рождения, и как бабушка зашила ей рану. Муж понял, что сбылось предсказание. Теперь, зная, что может сбыться и второе предсказание, он стал держать седло своего коня подальше от жены. Как-то раз вернувшись домой, он не успел расседлать коня, как прокричали тревогу. Горел чей-то дом. Он побежал туда, но предупредил жену, чтобы она не подходила к седлу. Пошел дождь. Жене стало жалко коня, и она решила его расседлать. При этом уколола палец об гвоздь, торчавший из седла, но не обратила на то внимания. Рана воспалилась, и через некоторое время женщина скончалась. Так сбылось все, что было предсказано.
Нельзя победить судьбу, которая уже предначертана - повествуется в сказке "Лухъман-Хаким" ("Лукман-Хаким" - из арабского "лухмахаким", означающий "врачеватель, целитель").
У некоего Лукман-Хакима была дочь. Он прочитал в Китабе (Китаб - по-арабски "книга". Осетины-мусульмане верят, что в Китабе написано о судьбе каждого человека, считая, что Китаб, как и Коран, является священной книгой), что его дочь выйдет замуж за сына служанки некоего алдара, и задумал помешать этому. Заманив беременную служанку в лес, он убивает ее. В предсмертных судорогах та разродилась. Алдар находит младенца и воспитывает его. Возмужав, тот сватается к дочери Лукман-Хакима, который узнает в женихе сына загубленной им служанки.
Несколько раз делает попытки погубить алдарского воспитанника, но каждый раз его усилия оказываются тщетны. Сыну служанки удается жениться на дочери Лукман-Хакима. В конце рассказчик добавляет: "почему так случилось, одному Богу ведомо" [2, с. 90-94].
В легенде "Дыууæ амонды" ("Две судьбы") главный герой рассказа так же силится предотвратить предначертание судьбы, но все старания оказываются безрезультатными. Один очень богатый человек решил узнать, есть ли где- нибудь равный ему, и отправляется в путешествие. Ночь застает его в поле. Свет, который виднелся вдали, приводит его к дому на окраине какого-то села. Там оказалась одна роженица, чей муж также находился в походе. Богач постеснялся просить ночлег в доме и залез на чердак. Ночью его разбудили голоса ангелов, собравшихся по поводу рождения сына у той женщины. Ангелы совещались о том, что ждет младенца в будущем. Богач встал и начал подслушивать. Один из ангелов, попросив слово, произнес молитву:
- Тогда, счастье того, кто нас подслушивает вон с того чердака, пусть достанется этому младенцу.
Богач, услышав такое, задумал во что бы то ни стало погубить мальчика. Возмужав, последний отправился сватать дочь богача. Дорога свела его с будущим тестем, который, узнав его, передает с ним письмо к сыновьям, где приказывает убить юношу. Он же не умел читать, но по дороге ему встретилась дочь богача, которая направлялась за водой. Они понравились друг другу. Дочь прочитала письмо, порвала его и написала от имени отца, чтобы сыновья не ждали его возвращения, а спешно выдали за этого юношу сестру и справили свадьбу.
Богач, узнав, что из задуманного ничего не вышло, решает хитростью погубить юношу. Он приказывает сыновьям сторожить ночью возле оживляющего источника и любого, кто придет сюда, убить. Сам же отправляет зятя под предлогом, что болен, к источнику за водой. Жена запрещает тому пойти ночью и отправляет его спать. Богач, не выдержав ожидания, сам спешит к источнику, думая, что юноша уже мертв. Так он попадает в ловушку, им же самим расставленную. Сыновья, узнав, что невольно стали отцеубийцами, тут же перебили друг друга. Весть о смерти мужа и сыновей свела в могилу их мать. Все имущество богача досталось юноше и его жене.
Таким образом, сбылось то, что предначертали новорожденному ангелы. Возможно, широкое распространение в фольклоре осетин сюжетов, главный мотив которых - фатализм, обусловлено влиянием исламского религиозно- философского понятия "ирисхъæ". Хотя могло быть и так, что исламский "фатализм" лег на благодатную почву религиозно-мифологических воззрений осетин, которым не чуждо понятие "предопределенность судьбы".
Фатальность судьбы предопределяет поступки главных персонажей. В сказке "Как судьба кормит душу" ("Амонд куд хæссуй уоди") [9, с. 107-108], поведение пастуха продиктовано осознанием предопределенности всего сущего, вследствие чего он превращается в убежденного фаталиста. Правоту его подтверждает заключительная сцена сюжета.
Некий пастух пас овец. Овцы расположились на полуденный отдых. Один баран поднялся, отделился от отары и направился к кустарнику. Пастух проследил за ним и с удивлением обнаружил в кустарнике безногого волка, который доедал этого барана. Увиденное потрясло его. "Я в поте лица днем и ночью тружусь, но не могу насытить свой желудок, - думал пастух, - а этот волк сыт даже без ног. Воистину, если Бог дает, то даст и безногому волку".
Осознав, что все зависит от "ирисхъæ", пастух остановил отару и вернулся домой. Зашел в комнату и лег на кровать со словами: "Если мне Бог дает, то даст и так". Через некоторое время жена начала его укорять, мол, на кого оставил отару, пропадут же овцы. Пастух же опять о своем: "Если мне Бог дает, то даст и так". На следующий день жена опять стала укорять его, мол, все уже вспахали свои участки, а ты лежишь, ведь высмеют нас люди. На это пастух снова возразил ей: "Если мне Бог дает, то даст и так".
Жена не выдержала, собралась и сама пошла в поле. Вспахав немного, она обнаружила, что плуг зацепился за что-то. Начала копать и вынула шкатулку, полную золотых монет. Закопав ее снова и поставив отметину, она быстро вернулась домой и рассказала мужу про находку. Тот отказался пойти с ней за сокровищами и лежа в кровати продолжал твердить свое: "Если мне Бог дает, то даст и так".
А в это время к ним забрались воры, чтобы украсть их корову. Воры решили для начала заглянуть в окно и узнать, что там происходит. Они подслушали разговор жены и мужа про клад, быстро побежали в поле и выкопали шкатулку. Но, открыв ее, увидели там змею. В ужасе они захлопнули крышку шкатулки. Полагая, что жена с мужем решили над ними подшутить, воры в отместку сбросили шкатулку через дымоход внутрь дома. Шкатулка упала на пол, от удара открылась крышка, и оттуда высыпались золотые монеты. Жена вскрикнула, вот, мол, моя шкатулка.
А муж, лежа на кровати, спокойно ей в ответ: "Ну что, говорил я тебе, если Бог даст, то даст и так".
К сходному выводу приходит и герой сказки "У кого какое счастье, так и живет" (Амонд кæмæн куд æй, уотæ цæруй") [4, с.7-10].
В одном селе жили два брата. Один из них был работящий, второй — лентяй. Их жены так же были похожи на своих мужей. По инициативе старшего брата поделили имущество: стали жить раздельно. Младший, лентяй, жил хорошо. А старший, хоть и работал днем и ночью, жил плохо. Старший пошел в лес и заснул под деревом. Во сне услышал голос: "Приглашаю тебя с собой в гости". Это был ангел-хранитель этого дерева. Старший пошел с ним.
На пиру ангелы возносили молитвы: "Кто сегодня родился, пусть их фарн (обилие, счастье, благость, благополучие, мир, спокойствие) будет как фарн сегодняшнего дня! [4, с. 7].
Ангел-хранитель этого дерева пригласил его и на второй день. И на второй день ангелы провозглашали благопожелания. На этот раз их стол был более скромен. На третий день то же самое. Стол, за которым сидели ангелы, был совсем уж скуден. Тем не менее, ангелы опять провозгласили: "У тех, кто родился сегодня, пусть фарн их будет таким, как фарн этого дня [4, с. 10].
Когда вернулись из гостей, ангел дерева объяснил: яства на столе - это фарн этого дня, и что старший брат родился в тот день, когда столы были скудны яствами, значит, и фарн его такой же. Потому и живет плохо, несмотря на то, что работает не покладая рук. Младший брат же родился в первый день. Поэтому у него много фарна, хотя он и лодырь. Вам следует жить вместе, - сказал ему напоследок ангел-хранитель дерева, под которым он заснул.
Старший брат вернулся домой и говорит жене: "У кого какое счастье (написано на роду), так и проводит в жизни дни свои.
Термины "ирисхъæ", "амонд", "нивæ [6, с. 276.] чаще всего выражают исламское понятие предопределенности. Они являются синонимами и часто подменяют друг друга. Поэтому, видимо, и в сказке "Адæймагæн æ нивæ ци уа, гъе, е уодзæнæй". ("Какова судьба (счастье) у человека, то и будет (случится) с ним") делается вывод, созвучный с понятием предопределенности "ирисхъæ": "Адæймагæн æ нивæ ци уа, уомæй ин рахезæн нæййес". ("Человек не может обойти судьбу, которая ему предопределена") [8, с. 11- 14]. И что бы человек не предпринимал, он не сможет повлиять на предопределенность. Такая фатальность прослеживается и в сказке "Хани æртæ æнсувари". ("Три брата хана"). Некий хан, зная судьбу своей будущей жены, не хочет заводить семью. Его заставляют жениться подданные, и Хан уступает, но прячет жену в подземелье. Проходит время. Хан устраивает пир, где народ требует показать хозяйку. Хан выводит свою жену к людям. В это время появляется орел и уносит ее [2, с. 59-87.]. Сбывается предсказание, несмотря на все попытки и ухищрения хана уберечь жену.
Судьба, предопределенность является сюжетообразующим мотивом сказки "Бог и бедняк [5, с. 447-457.], сюжет которой всемирно известен. Сюжет сказки бытует и у Дагестанцев, хотя подвергся стилизации в духе ислама. Мотив - смерть справедливее Бога — особенно широко распространен в католической Западной Европе и редок в мусульманском мире, где рассказ завершается тем, как мнимый врач одурачивает ангела смерти Азраила.
Осетинский вариант излагает сюжет серьезно, как сказку о счастье, привалившем честнейшему бедняку. В конце сказки бедняк, прошедший много испытаний, делает вывод: "Адзал ку нæ у а, уæд мæлæн нæййес". ("Если нет "адзала", то невозможно умереть").
Итак, мотив предопределенности в осетинском фольклоре представлен, в основном, в сказке и поговорках. Ведущий лейтмотив такой сказки, как правило, передается в форме притчи. Как уже было сказано, в настоящее время не представляется возможным с определенностью провести границу между традиционным осмыслением осетинами понятия предопределенности и влиянием исламского представления о фатальности судьбы. В связи с этим главным критерием в определении мусульманского влияния может служить лишь наличие в сюжете формального показателя, а именно: употребление заимствованных из арабского языка терминов "адзал" (судьба, рок, предначертанность) и "ирисхъæ" (судьба, счастье, предначертание), вместо близких им по значению исконно осетинских слов "нивæ" (счастье, доля, судьба) и "карнæ" (судьба, предначертание, карма).
Литература:
1. Дзагуров Г. А. Осетинские (дигорские) народные изречения. – М., 1980.
2. Дзагуров Г. А. Сказка про Уасгерги // НА СОИГСИ, п.133, д.345/5.
3. Мамиева И.В. Мифолого-религиозные воззрения осетин: поэтика отражений // Единая Калмыкия в единой России: через века в будущее: Материалы Международной научной конференции, посвященной 400-летию добровольного вхождения калмыцкого народа в состав Российского государства, 13-18 сент. 2009 г. : В двух частях. – Ч. 2. – Элиста, 2009. – С.108-113.
4. Осетинское народное творчество (Ирон адæмон сфæлдыстад) /Составит. З.М.Салагаева/. Т. П. – Орджоникид- зе, 1961. (на осет. яз.).
5. Осетинские народные сказки. М., 1973.
6. Таказов Ф. М. Дигорско-русский словарь. – Владикавказ, 2003.
7. Таказов Ф.М. Ислам: история религии, обычаи, традиции (Ислам: дини истори, æгъдæуттæ, фæткитæ). – Владикавказ, 2000. (на осет. яз.).
8. Хамицаева Т.А. Уасгергий таурæхъ (Легенда про Уасгерги) / НА СОИГСИ, ф., оп.2, п. 166, д.559. – С. 11-14. (на осет. яз.).
9. НА СОИГСИ, ф., п.133, д.345/4. (на осет. яз.).
10. НА СОИГСИ, ф.13, оп.1, д.363. (на осет. яз.).
См.: Вопросы литературы и фольклора: сборник научных статей. Вып. VIII. Ч. 1. / Отв. ред. Ф.М. Таказов. – Владикавказ: ИПЦ СОИГСИ ВНЦ РАН и РСО-А, 2015. – 227 с.
