Ос
ПАМЯТИ БЛАШКИ ГУРДЖИБЕКОВА
(биографический очерк)
Статья
В № 67-м «Терека» от 18 мая с. г. была помещена корреспонденция из станицы Новоосетинской, где было выражено горе по поводу смерти писателя нашего уголка Власия (Блашка) Ивановича Гурджибекова, убитого 18 июня 1905 года на Д. Востоке в отряде Мищенко у дер. Санвайцзы. Не касаясь самой геройской смерти покойного, трогательно описанной командиром полка полковником Баратовым в письме к жене покойного, настоящей заметкой имеется в виду ознакомить общество с краткою биографией В. И. Гурджибеков а и его литературной деятельностью.
Покойный родился 11 февраля 1868 года в ст. Новоосетинской. Отец его, подъесаул Иван Михайлович Гурджибеков (Майрансау, ныне умерший), служивший до второго чина в гусарах, в числе самых первых кадетов из кавказских горцев был произведен в 1-й офицерский чин как сын почетного заслуженного горца - штабс-офицера (Сабе). В. И., осиротевший на 3 году жизни, испытал нужду при матери, оставшейся вдовою с 4 детьми, оставленной почти без средств к существованию, так как кроме обер-офицерского надела куска земли в 200 десятин, не приносящего почти никакого дохода, ничего ей в наследство от мужа не осталось.
В 7 лет В. И. был зачислен в Ставропольскую гимназию на правах офицерских детей Терского казачьего войска, но через несколько месяцев, за заполнением вакансий, был уволен из гимназии. Оставленная без средств родительница, за бедностью, не могла дать хоть какое-нибудь более или менее порядочное образование. И вот потянулись самые скучные годы отрочества и юношества покойного в станице, где он прожил более 12-ти лет безвыездно. Это, однако, послужило хорошей возможностью для даровитого от природы юноши изучить в совершенстве все вынесенное в былое время свободными сынами гор, в силу судеб принужденных покинуть родной аул Моска и свой укрепленный «хонх» между реками Урух и Хазка, уложив непробудным сном своего господаря кабардинского князя Кайтукина. Аульники, в числе 57 дворов, очутились в новой обстановке в деле несения охранной пограничной службы на линии, не заселенной здесь еще казаками. В. И. Гурджибеков, чуткий сердцем, особенно глубоко проникся созерцанием своей нации, изучая до тонкостей словопроизводство и законы родного языка, а также нравы, родные обычаи и вообще все то, чем одарена натура горца. Впоследствии им были высказаны в своих произведениях идейные начала своего творчества и особенная чуткость сердца, соединенная с беспредельною любовью к своей нации.
Обладая малым общеобразовательным цензом, не доучившись даже до 3 или 4 класса гимназии, благодаря только природным дарованиям, почти не учившись, В. И. был выпущен из окружного юнкерского училища, и то только потому, чтобы не тянуть лямку простого казака.
Начав писать на русском языке, он вскоре перешел на родной, осетинский язык (дигорского диалекта), никогда не видав и не слышав даже правильного стопного склада стиха по-осетински, если не считать простых рифм народных сказаний. Но трудно пришлось ему: вообще, обладая малым знанием русской словесности, едва усвоив музыкальность ямбов и хореев, несколько более знакомый с литературными произведениями русских писателей, он принялся за работу. Не имея под рукою даже родного словаря, этого положительно необходимого двигателя всякого писательства, он продолжал трудиться и отыскивал то, что окружающие его станичники уже призабыли, живя на расстоянии ста с лишним верст от родного «хонха». Ему был необходим только мир загадок, пословиц, прибауток и пр. атрибутов живого слова. Но сорвав фату затворницы со своей малой музы Дигории, Гурджибеков, временами безнадежно бросая перо, все же приобщил свою пленницу к общей мировой культуре. Его таланту все давалось, причем постепенно выработан был и размер и склад стиха.
В 1895 году из-под пера певца родного слова вылились уже вполне стройные стихотворения. К этому году относятся его «Саудари бон», «Джилли астау магур еунаг», невыпущенное покойным из-за небольшого сходства со стихотворением бессмертного Коста Хетагурова, «Чи дӕ?» и некоторые др.
В 1896 году написаны им «Карнах лаги зар» (впоследствии «Абӕрег», «Иуазаг» и «На Дигори казах» (впоследствии «Казахма»), «Кувд», «На баста на фаштей» и др. В последнем В. И. прощается с Ардоном и родным краем перед уходом переводимого в Закавказье полка в ур. Хан-Кенды. Два года в Закавказье, не слыша родного живого слова, он все же продолжал писать. К этому времени относятся невыпущенные автором в печать «Курд кижги фун», «Афсатий амбесонд» и первая половина его поэмы «Сахи расугъд», потом вновь переработанной.
В 1898 году, отпущенный на льготу в Терскую область до конца 1899 года, он обработал окончательно поэму «Сахи расугъд» и написал пьесу в 2-х действиях «Адули», а также много других мелких произведений, частью выпущенных автором в печать, а больше - невыпущенных (в числе выпущенных имеется стихотворение «Коста»).
В 1900 году с выходом в печати произведений Коста Хетагурова возникла мысль напечатать и произведения Гурджибекова. Были приготовлены рукописи, которые предполагалось разместить в три книжки: в одной мелкие произведения его, во второй - поэму «Сахи расугъд», а в третьей пьесу «Адули». Но не скоро пришлось им увидеть свет за неимением еще цензора для дигорских произведений. Наконец, через 2 года распоряжением цензурного комитета при отдельном цензуровании дигорского, туальского (закавказского) и иронского диалектов осетинского языка произведения Гурджибекова были разрешены к печатанию. И только в 1903 году типографией были отпечатаны означенные произведения. Малораспространенность произведений Гурджибекова можно объяснить тем, что вообще дигорцев меньше, чем иронов и еще большею отдаленностью дигорцев (Урухское ущелье) от центра просвещения края - Владикавказа, главным же образом, это можно объяснить вообще неумением осетинского населения читать еще свои родные книги, что нельзя не поставить в вину стоящим у горнила осетинской печати, не обращающим должного внимания на малопригодность существующей азбуки, требующей в деле применения разработки и дополнения.
В 1902 году В. И. Гурджибеков снова был командирован в 1-й строевой Сунженско-Владикавказский полк, в составе которого в марте 1905 года отправился на Д. Восток, где 18-го июня того же 1905 года пулею в живот был убит.
Из недоконченных произведений покойного особенно ценны первые части поэм «Фаразна» и «Артхуарт» и часть перевода из «Демона» Лермонтова. Сраженный один из всего состава офицеров Терской бригады, подъесаул В. И. Гурджибеков родным полком был доставлен на родину и тело его упокоилось на родной земле.
Р. S. 18 июня сего года, в день годовщины смерти В. И. Гурджибекова, станичники покойного, в благодарность за его заслуги народу, собираются почтить его память. Давно уже дети распевают на разные мотивы, ставшие уже дорогими для них, его произведения: «Ахсава» («Ночь»), «Магургор» («Нищий»), «Булла-булла» («Баю-баю»), «Иуазаг» («Гость»), «Кувд» («Молитва»), «Башилта» («Новогодняя песня»), «Малаг афсадтон» («Умирающий воин»), где он предсказал поразительно верно скорый свой конец. Мир праху его!
Газ. «Терек». 1906. № 83
