Г Л А В А VII
СЕЛЕНИЕ ХРИСТИАНОВСКОЕ В ПЕРИОД БОРЬБЫ ЗА ПОБЕДУ И УПРОЧЕНИЕ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ НА ТЕРЕКЕ (март 1917 – ноябрь 1918 года)
§ 1. Селение Христиановское в период Февральской революции. Усиление борьбы трудящихся христиановцев против местных угнетателей. Возникновение в сел. Христиановском первой осетинской большевистской партийной организации и рост ее влияния.
Годы первой мировой войны по-разному сказались на положении различных слоев христиановского общества: его социальные верхи – кулаки, торговцы, спекулянты, ростовщики и чиновники наживались и обогащались, в то же время как его бедняцко-середняцкие массы разорялись и обнищались. В связи с призывом в действующую армию нескольких возрастов населения не хватало рабочих рук, у многих бедняков урожай остался неубранным; значительно сократились посевные площади под зерновые культуры, упало поголовье рабочего и продуктивного скота, резко ухудшилось продовольственное и материальное положение бедняцко-середняцких слоев. На этой почве в Христиановском обществе, как и всюду в стране, до крайних пределов обострились классовые противоречия, резко выросло недовольство антинародной политикой царского правительства и его ставленников на местах. Все ждали перемен. Народные массы готовы были взяться за оружие, чтобы открыто выступить против своих угнетателей, чтобы изменить свою жизнь к лучшему.
Поэтому вполне понятно, что, когда русские рабочие и крестьяне, переодетые в солдатские шинели, свергли ненавистное царское самодержавие, они с большим подъемом были активно поддержаны трудящимися национальных окраин, в том числе и Осетии. Как только трудящиеся Христиановского общества узнали о падении самодержавия, они вышли на революционную демонстрацию. Ее организовали передовые представители революционно-демократической интеллигенции селения: Харитон (Гуатдзау) Уруймагов, Савва Кесаев, Дзибирт Бугоев, Колка Кесаев, Дебола Гибизов, Георгий Тотоев, Николай Золоев, Николай Собиев и другие. Демонстранты с революционными песнями и лозунгами прошли по главным улицам селения, в нескольких местах были проведены митинги, где выступали революционеры-ораторы от различных партий, групп и течений.
Велико было воодушевление и безграничная радость народных масс торжеством революционных сил России, т.е. свержением царского строя. Радовались массы, радовались интеллигенты-демократы, радовались революционеры-марксисты, которые страдали и выстрадали от царизма больше всех. Радовался и С.М. Киров и один из его близких друзей и соратников по перу Г.М. Цаголов, о чем последний рассказал позже в своих воспоминаниях. Они встретились на одной из улиц Владикавказа в тот момент, когда только что была получена телеграмма из Петербурга о свержении монархии. Г.М. Цаголов писал об С.М. Кирове, его настроении в этот час: «Бежит ко мне сияющий, радостный…и я к нему. «Поздравляю», - кричит он (т.е. Киров – ред.) еще издали. Я догадываюсь… Он подбегает, протягивает ко мне руки. На глазах у него слезы радости, обнялись и расцеловались»[i].
Так было всюду – и в городах, и в селах. Но тогда не всем все было ясно, что это была победа пока только над монархией, но еще не над капитализмом, не над буржуазно-помещичьим строем. Поэтому впереди еще предстояла тяжелая борьба и тяжелые бои. Партия и различные политические течения перестраивались, уточняли свои лозунги и политические программы, шла настойчивая и упорная борьба за массы.
6 апреля во Владикавказе состоялся съезд осетинского народа, на котором комиссаром Владикавказского округа был избран популярный в то время в Осетии меньшевик-интернационалист (впоследствии коммунист) Симон Алиевич Такоев. В состав избранного съездом окружного гражданского исполнительного комитета вошли М. Гарданов и М. Цаголов.
Действительно, в начале лета, в июне 1917 года в сел. Христиановском стала работать группа лиц, полностью стоявшая на большевистской платформе. Ее создание и оформление в виде партийной ячейки, как видно из приведенной выше характеристики, было санкционировано Владикавказской большевистской организацией. В первое время она назвала себя «Фадесон» («Глашатай»). Ее создание было как бы ответом на появление в селе – почти одновременно тогда же кулацкой организации под названием «Готон» («Плуг»). Ее организаторами были эсеры, крупные спекулянты и кулаки.
Ш. Абаев в своих воспоминаниях отмечает, что ее организаторами были Сандир Тобоев, Дамулка (Савелий) Темиряев, Цке Цаголов, Магомет Акоев и другие. «В нее, - писал он,- записались почти все кулаки и их прихвостни». Следует отметить, что группа «Готон» в народе не пользовалась поддержкой и быстро была сметена дальнейшим ходом революционных событий. Что же касается группы Ш. Абаева, то она, наоборот, пользовалась активной поддержкой бедняцко-середняцких масс; в течение ближайших трех месяцев ее члены привлекли на свою сторону около 200 человек в качестве сочувствующих.
Ш. Абаев в своих воспоминаниях упоминает о своей группе, но не называет фамилий этих 9 большевиков, партстаж которых начинался, действительно, с дооктябрьского периода; сам Шамиль Абаев, затем Кирилл (Карамурза) Кесаев, Бедта Тихилов, Савва Кесаев, Дзибирт Бугоев, Сандир Чихавиев, Николай Собиев, Дабек Гатуев, Георгий (Бадтау) Гатуев. Группа Ш. Абаева в начале осени по указанию руководителей терских большевиков слилась с партией «Кермен», о чем подробней будет рассказано ниже.
Следует отметить, что условия работы были трудными и сложными. В сел. Христианвском была значительная прослойка революционной интеллигенции; было немало и лиц, побывавших в отхожих промыслах, и это облегчало работу среди масс. Но в других селениях Дигории этого не было, или почти не было, и это осложняло проведение революционной работы. Это отметили тогда и Темболат (Дебола) Гибизов в своей докладной записке, составленной им будучи инструктором Терского областного продовольственного комитета, после своей поездки по селам Дигории в первой половине октября 1917 года. В ней он подчеркнул, что осетины «все знают, что царя уже нет в России и не будет, но, вместе с тем, в их жизни никаких изменений к лучшему не произошло».
«Крестьяне, - отмечал он далее, - перестали верить всяким обещаниям, а причина их неверия заключается в бесплодности всех внешних изменений, которые произошли в жизни Дигории после переворота: ни комитеты, ни комиссары, ни милиция не смогли пока облегчить тяжелого положения… Арендная плата за землю за время революции не понизилась, а поднялась от 20 – 30 до 60 – 80 рублей за десятину…объездчики казенных лесов обирают население еще более беззастенчиво, чем в старое время»[ii].
Поэтому вполне понятно, что недовольство, которым было охвачено трудовое крестьянство Христиановского общества и других селений Осетии, обострялось. Справедливо отмечал Карамурза Кесаев в своих воспоминаниях, когда писал, что «настроение народа в этот период было в высшей степени напряженным. Население враждебно относилось…к временному буржуазному правительству»[iii].
Во время своей командировки Д. Гибизову удалось организовать Советы крестьянских депутатов в сел. Христиановском, а также в Орсдоне, Разбуне, Магометановском, Ахсарисаре, Донифарсе, Махческе, Галиате, Стур-Дигоре и Ново-Урухе.
Важно отметить, что в этой обстановке трудящиеся Христиановского, как и всей Осетии и всего Кавказа, ориентировались на революционную Россию. Когда 27 октября во Владикавказе собрались представители «революционной демократии» по поводу восстания в столице России, на голосование были поставлены две резолюции – большевистская и меньшевистская: первая приветствовала восстание с обещанием поддержки и помощи рабочим и солдатам, которые начали и продолжали его, вторая же осуждала его, обвиняя большевиков в анархии и развязывании гражданской войны. Большинством голосов была принята большевистская резолюция. Этой большевистской резолюции аплодировали и трудящиеся Христиановского общества в лице Г.А. Цаголова, Г. Малиева, Д. Гибизова, Н. Кесаева, А. Гостиева и других, которые присутствовали на этом экстренном собрании.
После этого собрания они прибыли в сел. Христиановское и провели необходимую массово-политическую работу в целях пропаганды большевистской платформы. Трудящиеся селения на своих сходах также «свидетельствовали свою преданность пролетарско-крестьянскому правительству». Когда Г.М. Цаголов на страницах газеты заявлял, что «седой Кавказ давно протянул свою руку российской демократии, он с нею и за нею»[iv],1то, несомненно, он этим отражал думы, чаяния и настроения, и своих односельчан-христиановцев. И это соответствовало реальному положению вещей. То же самое подчеркивал и М. Гарданов, который тогда все время находился в сел. Христиановском. Он был делегатом почти всех съездов «Осетинского национального Совета», возникшего осенью 1917 года. Разоблачая буржуазных националистов, туркофилов и других реакционеров на этих съездах, он неизменно подчеркивал, что «делегаты от Христиановского селения, как сознательные элементы горной бедноты…, впервые протягивают руку к центральной красной России, к Москве…». Он разоблачал казачьих верховодов, которые призывали к тому, чтобы «христиановцев истребить, ибо они держат сторону русских босяков-мужиков». (Так называло реакционное казачье офицерство революционных русских рабочих и крестьян). Он же позже, когда возник «Союз объединенных горцев», на съездах этого «Союза» разоблачал представителей туркофильства, подчеркивая, что Осетия «в качестве патрона» войдет в Российскую демократическую республику, что она «подчиняться «Союзу горцев» или «Горскому союзу» не будет».
М. Гарданов в то время примыкал к «революционной демократии», поэтому его оценки, призывы и лозунги не всегда были четкими, смыкались с мелкобуржуазным демократизмом. После Октябрьской революции он твердо встал на платформу Советской власти.
По сравнению с этим более четкими и последовательными по своему пролетарскому звучанию были призывы и лозунги керменистов, которые по всем вопросам революции, ее тактики и стратегии шли за терскими большевиками и с первого дня своего возникновения работали под их непосредственным руководством во главе с С.М. Кировым, Н. Буачидзе, М. Орахелошвили и других.
Историческая телеграмма, которую дали вскоре после победы Октябрьской революции главе Советского государства и вождю Коммунистической партии В.И. Ленину организаторы и руководители партии «Кермен» (Д. Гибизов, Н. Кесаев, Г. Малиев, Т. Созаев, А. Гостиев, К. Чекоев и другие), которые, кстати, все были выходцами из сел. Христиановского, целиком и полностью отражала настроения и идеалы трудового крестьянства сел. Христиановского. Об истории этой телеграммы подробно будет рассказано ниже, здесь же отметим только, что это была первая по времени телеграмма, в которой впервые с Кавказа приветствовалась Октябрьская революция.
В связи с этой телеграммой керменистов в ЦК партии В.И. Ленину известный кавказский большевик М. Орахелашвили писал: «Было ясно, что они (т.е. керменисты – ред.) прочно связали свою судьбу, свою борьбу с партией Ленина… С этого времени программой их стала вооруженная борьба за победу этого дела на Северном Кавказе»[v].
К этому времени сильно выросло влияние большевиков в осетинских селениях, особенно в сел. Христиановском. Старый большевик М. Орахелашвили, который в то время работал председателем Владикавказского Совета рабочих и солдатских депутатов, писал тогда в газете: «Нами ведется партийная работа среди осетин; в осетинских деревнях наше влияние также сильно»[vi]. Показателем в этом отношении являются итоги выборов в Учредительное собрание, которые происходили в конце ноября 1917 года. В сел. Христиановском тогда большевистско-керменистский список (№ 7) собрал 95% голосов всех избирателей. Делегатом был избран С. Мамсуров (большевик). Такой положительный исход выборов в сел. Христиановском имел важное морально-политическое значение, так как примеру сел. Христиановского, как отмечает Ш. Абаев, «следовали и остальные села Дигории и селения других частей Осетии».
Оценивая в политическом аспекте итоги выборов в Учредительное собрание в осетинских селениях (с.с. Христиановское, Алагир и другие), М. Орахелашвили резюмировал: «Это – результат работы наших энергичных товарищей из молодой осетинской революционно-демократической партии «Кермен», самым определенным образом ставших под красное пролетарское знамя и смело понесших его в ущелья и горы родной Осетии»[vii].
В этом духе давал оценку партии «Кермен» и другой старый большевик, находившийся в 1918 году на ответственном посту при Терской республике, член Кавказского краевого комитета партии, впоследствии видный государственный и партийный работник Советского государства Ф. Махарадзе. Он отмечал, что партия «Кермен» почти всецело разделяла политику большевиков и в этом направлении вела пропаганду и агитацию среди осетинского населения»[viii]
Ш. Абаев отмечал позже в своих воспоминаниях, что по указанию ЦК «Кермен» в сел. Христиановском был создан Райком партии, который одновременно являлся и парткомом Христиановской парторганизации, причем в партячейке сел. Христиановского в конце ноября 1917 года насчитывалось до 100 членов. Райком и сельпартком совместно осуществляли организационно-пропагандистскую и массовую работу в Дигории, в ее селениях и аулах. По инициативе сельпарткома во главе с Ш. Абаевым в сел. Христиановском была организована самооборона против постоянной угрозы со стороны черных сил баделят, казачьих верхов и кулаков, а также уголовных элементов. Ею руководил Совет самообороны, куда входили А. Гостиев, Г. Мамаев, М. Гарданов, Х. Уруймагов, С. Кесаев и другие.
Сельпартком распространял свое влияние и на другие села Осетии. Так, когда в декабре 1917 года черносотенцы Осетии (Г. Баев, полковник Хоранов и другие) пытались созвать свой съезд в с. Ардон, то христиановские керменисты вместе с керменистами с. Ардон разработали совместный план и сорвали эту затею черносотенцев, - созыв этого съезда был сорван.
Г.А. Цаголов партию «Кермен» называл «часовым Октябрьской революции». И это было правильно. Октябрьская революция, разбив до основания старую государственную машину, уничтожив старый буржуазно-помещичий строй, и создав новое, Советское государство рабочих и крестьян, внесла глубочайшие изменения в социальную, экономическую и политическую жизнь всех народов России. Партия «Кермен» зорко и бдительно стояла на страже завоеваний Октября. Ее боевые отряды, в большинстве случаев из христиановцев, вели беспощадную борьбу против алдаро-баделят, кулачества, верхов казачества, против всех банд горско-казачьей контрреволюции. Но прежде, чем говорить об этом, считаем необходимым подробно остановиться на истории партии «Кермен», тем более что она зародилась также в сел. Христиановском, и в дальнейшем оно является одним из главных революционных центров в Осетии» «ядром керменизма», как отмечал К. Бутаев.
[i] Газета «Пролетарий Осетии», 4 декабря 1934 года
[ii] Газета «Горская жизнь», 29 октября 1917 г., № 26
[iii] Гражданская война в Северной Осетии, стр. 22
[iv] Газета «Горская жизнь», 1917 г., № 6
[v] Журнал «Пролетарская революция», № 6, 1935 г., стр. 120
[vi] Журнал «Кавказский рабочий», № 172, 13/X-1917 года
[vii] Журнал «Кавказский рабочий», 21/XII-1917 года
[viii] Архив музея С.М. Кирова и Г.К. Орджоникидзе, фонд 5, оп. 1, дело № 1
