ГЕТОЕВ ХАДЖУМАР И РОБЕРТ ЭЙДЕМАН
Роберт Петрович Эйдеман был участником Первой мировой войны, в 1917 году стал председателем Канского Совета солдатских депутатов, (в Канске и познакомился с Хаджумаром Гетоевым) в том же году избран заместителем председателя Центросибири. (Центросибирь – Центральный исполнимый комитет Советов Сибири – с 24 октября 1917 года по 28 августа 1918 года – Центральный орган власти в Сибири). Активный участник Гражданской войны, командовал войсками Харьковского, затем Сибирского военных округов, был членом правления Союза писателей СССР, ответственным редактором журнала « Война и революция». В дни, когда делегация нашего колхоза была в Москве, был начальником и комиссаром военной академии им. М Фрунзе. Именно в это время он стал председателем Центрального совета ОСОВИАХИМ. Скорее всего, об этом своём назначении он намекал кому-то во время телефонного разговора, услышанного членами нашей делегации, его гостями. Впрочем, разговор мог касаться и того, что комкор стал и членом реввоенсовета Республики – это тоже произошло тогда.
Вполне понятна его исключительная занятость, но все-таки он действительно нашёл время и проникновенно написал о своем боевом товарище в сборнике « Степной ветер».
Глубоко сожалеем, что произведения Эйдемана увидели свет, спустя двадцать лет после его трагического ухода из жизни, а не раньше. Он попал в жернова репрессий, в 1937 году расстрелян, в 1957 г. реабилитирован. Мы не знаем, что еще из его рукописей сохранилось. Не теряем надежды, что, кроме повести «Агония», где, наряду с вымышленными героями, столь колоритно и образно дан портрет Гетоева, сохранилось и увидит свет ещё не одно его талантливое произведение. Может, и о Хаджумаре ещё что – нибудь написал? Как знать…
В 1966 году сборник «Степной ветер» в село привез светлой памяти Михал Гетоев. Учитель есть учитель. Михал не подчеркивал, что Хажумар приходился ему двоюродным братом, он просто пропагандировал книгу, но этим своим шагом поднимал свой и без того исключительно высокий авторитет ещё выше. А сельчане узнавали что-то новое о своем прославленном земляке.
Мурашки по коже пробегают, когда читаешь скупые, но вырывающиеся из глубины души слова Эйдемана: «Хаджи-Омар, на какой ветке повесил тебя атаман? Сопок много. Деревьев на сопках много… Проезжая мимо сопок, я каждый раз вспоминаю твой острый, пристальный взгляд.
– Ты жив, старина!
Сопки знают два имени: С. Лазо и Х. Гетоева. Лазо – лирика Гражданской войны, романтика, зов вперед. Гетоев – стальная воля партизан. У него жесткое морщинистое, бескровное от Нерчинской каторги лицо.
В пятом году, еще студентом, убил он на улице в Тифлисе жандармского полковника и ушёл в горы, чтобы выслеживать на горных дорогах жандармов. А когда горы уступили жандармам, Хаджи-Омар ушел за Персидскую границу. Но шаху помогали русские жандармы, и Хаджи – Омар, раненный в стычке с ними, попал в плен. Смертную казнь заменили вечной каторгой…затем десятки удачных и неудачных попыток к бегству.
На теле Хаджи – Омара, казалось, не было живого места от ран, ударов нагайки и кованого сапога. Потому он, как закалённая сталь. И злой. Никто в сопках не стреляет, как Хажи-Омар. Стреляя, он срастается с винтовкой, устремляется вперёд вместе со стволом.
Никто не умеет так незаметно подползти к окраинам Антипихи и выследить офицеров, проверяющих караулы.
Ночью его шаги не слышны, он умеет красться сквозь тьму, как шакал в его родных горах.
Партизаны любят его, потому что в этом краю, где под каменными утёсами золото и где тайга дико борется с культурой, человек должен быть твёрдым, как кирка в руках золотоискателя, и острым, как плуг».
Хаджумар родился в селении Къамата 9 (22) марта 1884 г. После окончания церковно – приходской школы поступил во Владикавказскую учительско-миссионерскую духовную семинарию. Поработал учителем в Галиате, но за участие в революционном движении 1906 году арестован.
Он несколько раз бежал из тюрем, что уже само по себе говорит о его отчаянной, неукротимой отваге, но его первый побег, совершённый им под носом жандармов, достоин пера сказочника.
Они, сыщики, сами сидели верхом на лошадях, а его, пешего, пригнали из Галиата в Чиколу, привязав веревкой к стремени коня. Была зима, но снег днём подтаял, так что домотканая обувь Хаджумара промокла насквозь. А к ночи запуржило, снег неровными сугробами накрыл поля и дорогу. Мороз крепчал, порывистый ветер пронизывал до костей. Уже стемнело, когда дошли до Чиколы, и жандармы остановились на ночлег в каком-то частном доме, где, почему – то, хозяин был один. Дрова в печи уже догорали, один из жандармов, видя это, подбросил в костер несколько поленьев. Дрова были сыроватые, отчего огонь не сразу заиграл. Озябшие гости окружили печку, греются у слабого огня, позволив и Хаджумару посушить одежду и обувь. Он снял с себя дзабурта (домотканая обувь, подошвой которой служила сыромятная кожа) и попросил отпустить его «до ветру». Утомлённые дальней верховой поездкой, озябшие жандармы, попав в тёплое помещение, расслабились. Видя, что арестованный даже носки снял и пристроил их сушить рядом с дзабурта, отпустили его, промёрзшего, « на минутку». Этого ему было достаточно, чтобы в том самом виде пуститься наутек…
В ту же ночь, ближе к рассвету, босиком проделав по горным тропинкам более тридцати километров, он постучался в дверь Инала и Фатимы Базиевых, родственников, проживавших в сел. Задалеск. Он знал, что ни в Камат, ни в Галиат ему возвращаться нельзя: там его будут искать те, от кого ускользнул.
Базиевы – другое дело, они – вне подозрения, считаются благонадежными, потому что у них сын полковник, пусть ветеринарной службы, но, все-таки, полковник царской армии. Он еще в Русско-Турецкой войне участвовал. Кавалерист. Ветеринарный врач. Может быть, в его доме не решатся обыск учинить.
На осторожный стук вышел Инал…
Базиевы почти месяц лечили своему гостю ноги, израненные и полуобмороженные от такого похода.
В поисках беглеца жандармы сбились с ног: устраивали засады в местах, где, по их предположениям, он мог появиться; пытались подкупить соседей, чтобы те сообщили, если он покажется, устраивали обыски в домах его родственников – все впустую.
Нагрянули с обыском и в дом Базиевых, (не помогло имя сына – полковника) придирчиво обшарили все места, где может спрятаться человек, ничего подозрительного не заметили. Заглянули и в тесноватый закуток, где стояла открытая вместительная бочка без крышки, доверху наполненная закваской для самогона, но не догадались... вылить бочку с закваской или засунуть руку в эту жижу, издающую специфический запах. А, ведь, именно туда шмыгнул Хаджумар, заметивший преследователей.
Ему удалось бежать в Тифлис, откуда, используя поддельные документы, перебрался в Казань. Поступил на историко-филологический факультет Казанского университета, но вынужден был бросить его, так как не имел возможности уплатить за обучение. Вернулся в Тифлис. Здесь связался с большевиками, как оказалось, на всю жизнь.
28 мая 1908 года новый арест. Суд. Приговор – 6 лет каторги. Позже приговор «смягчили», заменили ссылкой в Сибирь. В июле 1911 года этапом отправлен в Иркутск, а оттуда его переправили в Канск. Это было, пожалуй, местом, где больше всего сконцентрировалось профессиональных революционеров. Здесь Хаджумар знакомится и с Ф. Э. Дзержинским. Много читает, общается с большевиками, готовится к дальнейшей борьбе за победу революции. В Канске его застала весть об отречении Николая Второго от престола. Получил разрешение возвратиться на Кавказ, но по заданию партии большевиков остался на месте. Все понимали, что революция только начиналась. Надо было готовиться к борьбе за переход власти в руки народа. Необходимо было формировать отряды, готовые постоять за власть Советов, и Гетоев с головой ушел в эту работу.
Его избирают членом Совета солдатских, рабочих и крестьянских депутатов Канского уезда, председателем которого, кстати, был Роберт Эйдеман. Сибирь гудит не хуже Питера. Партия поручает своим активистам готовиться к решающей схватке. Гетоев не уклоняется ни от одного задания, несмотря на болезни, периодически сваливающие его с ног. Как делегат Всесибирского съезда Советов ездит по городам и сёлам Прибайкалья и окрестностей Читы, разъясняя первичным парторганизациям, членам Советов, простым солдатам и крестьянам суть решений съезда.
После Октябрьских событий семнадцатого года его назначают начальником народной милиции Канского уезда. Уездная милиция превращена им в боевой отряд революционных солдат. Срочно, как того требовали обстоятельства, организовал особую структуру: конный отряд по борьбе против контрреволюции, бандитизма, иностранных оккупантов. Слава о делах отряда Хаджумара разнеслась по всей Сибири, особенно после того, как отряд сыграл ключевую роль в подавлении контрреволюционного мятежа в Иркутске. Гетоева назначают членом ревкома Сибири.
Весной 1918 года для Красной армии в Сибири сложилась тяжелая обстановка: с одной стороны началась интервенция Японии, с другой белоказаки атамана Семенова активизировали свои действия. Заняв станцию Маньчжурия, они создали угрозу Чите и другим населённым пунктам Забайкалья. Отряд Гетоева, к тому времени уже эскадрон, по решению командования фронтом, эшелоном отправлен в Забайкалье. Здесь, на станции Могойтуй, его встречал легендарный командующий фронтом С. Лазо, с которым сблизился ещё во время декабрьских событий в Иркутске. Военные действия развивались стремительно, одно событие сменяло другое. Чётко обозначенной линии фронта не было. Приходилось действовать по сложившейся ситуации. Лазо и Гетоев встречаются нечасто, но их уважение друг к другу крепнет в ходе постоянных, непрекращающихся военных операций. Лазо удивляет быстрота, с которой Гетоев выделяет главные задачи, необходимые для успеха любой конкретной операции. Именно Хаджумара бросают на прорыв, когда на каком-то участке требуется оперативно выправить положение.
На письмо Засуженного строителя Российской Федерации Сергея Гетоева, близкого родственника Хаджумара Гетоева, 29 июля 1986 года архив Иркутского обкома КПСС сообщает: В партийный архив Иркутского обкома КПСС поступило несколько фотокопий газеты «Красноармеец» – органа Сибирского Верховного командования. В этой газете опубликованы приказы Сибирского Верховного командования по войскам Прибайкальского фронта. (Стиль и орфографию сохраняем)
Приказ № 6 от 13 июля 1918 года.
Параграф 2.
«С 13 июля 1918 г. Назначаются:
… заведывающим оперативным отделом тов. Гетоев. …
Подлинный подписали:
Верховный командующий Голиков.
Начальник полевого штаба Трилиссер.
Приказ № 30 от 31 июля 1918 года
Параграф 6
«Командиром отдельного кавалерийского Канского эскадрона назначается начальник разведывательной части фронта тов. Гетоев».
Подлинный подписали:
Верховный командующий Голиков.
Начальник полевого штаба Метелица».
Приказ № 32 от 2 августа 1918 г.
Параграф 15.
«Морская боевая коллегия упраздняется. Вместо неё командование всеми морскими силами возлагаю на товарища Гетоева, коему заведывать всей Байкальской и Селенгинской флотилией, боевые суда привести в должный порядок и свои действия строго сообразовать с действиями пехоты…
Подлинный подписали:
Верховный командующий Голиков.
Начальник полевого штаба Метелица».
Эти приказы опубликованы в книге «Подвиг Центросибири», выпущенной Восточно-Сибирским книжным издательством в 1986 году, научный редактор В. Т. Агалаков…
К большому сожалению, партийный архив другими сведениями о т. Гетоеве не располагает.
Заведующая партийным архивом
Иркутского обкома КПСС Л. Шолохова».
То, что в горниле Гражданской войны даже эти приказы сохранились в архивах, считаем чудом. Они дают яркое представление о накале борьбы в крае, о стремительно меняющихся событиях того времени, о роли, которую играл в них Х. Гетоев.
В августе 1918 г. Положение Красной армии ухудшилось. Японские интервенты, белоказаки атамана Семенова и Чехословацкий корпус начали согласовывать свои действия друг с другом. Их общее численное превосходство было подавляющим. К тому же и вооружены они были намного лучше, и опыта ведения боевых действий у них было больше. Кроме командования флотилиями, Хаджумар остался бессменным командиром сформированного им конного эскадрона. Он разрабатывал дерзкие набеги на расположения белоказаков и японских самураев, лично участвовал в них, добывая при этом ценный материал для разведки фронта. Когда же семеновцы окружили Читу, решил не допустить того, чтобы золото читинского банка, основной запас золота Сибири, попал в руки врагов и был использован ими против народной армии. Большая часть этих запасов в своё время была отбита у белогвардейцев. Командование фронтом одобрило решение Гетоева, и он, со своим эскадроном, на нескольких тачанках, сопровождаемых вооружёнными всадниками, вывез почти все золото банка. В это время белоказаки уже ворвались в город, так что эскадрону пришлось с боями вырываться из окружения. Вырвались, отъехали несколько километров из города, успели в надёжном месте закопать вывезенное золото, но, из-за большого числа раненых эскадрон потерял возможность быстрого маневрирования. Отряд попал в засаду, был вынужден принять бой в невыгодной для него позиции, многие бойцы пали, остальных взяли в плен.
Из рукописи неизвестного автора: «Семеновцы знали, кто вывез золото, поэтому, когда среди пленных они обнаружили раненного в голову Гетоева, их радости не было конца. Еще бы! И золото, как они посчитали, в их руках, и самый опасный враг. Как только очнулся раненый, возле него появился белогвардейский поручик, весь чистенький, сияющий, довольный, присев на табуретку, изрёк заранее приготовленную и отрепетированную речь:
– Господин Гетоев, как вы себя чувствуете? Нет, нет, нет, абсолютно не беспокойтесь. Мы знаем, что вы за человек. Знаем, какой у Вас характер… Такие люди нужны священной России, и в Вас, и в Ваших бойцах Родина очень нуждается. Поэтому для начала мы вас всех вылечим. А потом… да не кривитесь Вы, никто не позволит себе предложить Вам перейти в нашу сторону. Вы солдат, и не сможете изменить присяге. Никто и не просит об этом. Ещё немного – и Советская власть падёт, стало быть, Вы свободны от присяги. Вот тогда Новая Россия примет Вас в ряды своих защитников. Мы умеем ценить настоящих мужчин. А пока верните нам похищенное Вами золото. Мы же отпускаем всех ваших, только без оружия. Хотите, предварительно подлечим всех, хотите, сейчас уходите..».
Это предложение в разных вариантах и видах повторяли Гетоеву и оставшимся в живых пленникам около двух месяцев. Несколько раз переводили в другие тюрьмы, меняли следователей, но красногвардейцы остались непреклонны. 13 (26) ноября 1918 года они были расстреляны».
Спустя несколько лет место их казни было установлено, выяснилось, что там же было казнено еще несколько десятков красных командиров. Сейчас там стоит памятник. Горит вечный огонь.
Именем Хаджумара Гетоева названа одна из центральных улиц города Канска, там же, в местном музее краеведения, стоит бюст героя, есть постоянно действующая экспозиция, рассказывающая о его подвигах. В Сурх-Дигоре, на площади перед домом культуры, тоже установлен бюст героя. Колхоз «Хонх» и Колхоз им. Демиховского позже были слиты в один. Объединённый колхоз назвали именем Х. Гетоева, об этих событиях и удивительных людях, чья судьба была связана с ними, мы ещё расскажем. Но особый оптимизм вселяет то обстоятельство, что древо жизни Хаджумара не оборвалось.
Еще в Канске на одном из тайных собраний революционеров Хаджумар увидел юную красавицу Юлию Закусило. Девушка тоже заметила Хаджумара, но сделала вид, что не обратила на него внимания. С этого одного взгляда, брошенного Юлией на Гетоева, началось их знакомство. Девушка оказалась родом из Владикавказа, дочерью зажиточного купца-промышленника. Встретившись далеко от родных мест, земляки обычно тянутся друг к другу. А тут еще единство взглядов на жизнь, на будущее Родины.
Много парней, в том числе из ссыльных, пытались добиться ее внимания, но Юлия никому не дала повода для надежды. Никого не могла сравнить с Хаджумаром. Большое взаимное уважение друг к другу перешло в глубокую любовь. Родители Юлии, находящиеся в это время в Иркутске, узнав о желании дочери выйти замуж за революционера, резко воспротивились ее воле. Пригрозили, что лишат ее наследства, но она осталась верной своему выбору… Прошло несколько месяцев их совместной жизни, и Юлия сообщила мужу, что скоро станет матерью. Это событие стало главным в жизни молодоженов. Они были по-настоящему счастливы. Даже сообщение о том, что Третье жандармское Управление решило сослать их обоих еще дальше, в глубь Сибири, в поселок Абам, не смогло испортить их праздничного настроения. Там, в Абаме, в 1914 году у четы Гетоевых появился сын Вадим, впоследствии Кермен. Хоть и был ребенок желанным, любимым, не суждено было ему познать счастливое детство и ласку отца, запомнить тепло его сильных рук. Когда жизнь Хаджумара оборвалась на взлете, мать Кермена начала искать родных своего Единственного. Но шел 1918-й год, и в Сибири, и на Кавказе продолжалась Гражданская война. Не до родственников Гетоевых было местным властям и учреждениям на Тереке. Кто-то холодно ответил на запрос, что из фамилии Гетоевых во время боев на Тереке никто не выжил. Прошло несколько лет, надо было поднимать ребенка. Юлии было тяжело это делать одной, и она создала новую семью. И, хоть во втором браке у нее родились сын и две дочери - Олег, Ирина и Зорица, и новый ее муж принял Кермена как родного, память о Хаджумаре не давала Юлии покоя. Они жили в это время в Москве, оттуда вдова Хаджумара продолжала отправлять в Осетию письма, не могла поверить, что из его родных никто не остался, ведь он столько рассказывал об отце, о его братьях, многочисленной родне. Одно ее письмо попало в руки будущего профессора, доктора медицинских наук Урусхана Татаркановича Такулова. Неравнодушный человек, он ответил автору, сообщил ей свой адрес, номер телефона, а сам незамедлительно верхом поехал в село Камата, к отцу Хаджумара Елбиздуку. Тот долго не мог поверить своему счастью. Родные вспоминают, как он отворачивался от людей, пряча предательские слезы, слезы радости, невольно наворачивающиеся на глаза. Когда же успокоился, решил ехать в Москву, к внуку. С какими чувствами перешагнул старик порог незнакомого дома, не беремся описывать. Думаем, что читатель сам догадается обо всем. Но вскоре убедился, что его волнение и переживания были напрасными. Чуткий старик сразу понял, что его сын не ошибся в выборе подруги. Несколько дней общались Елбиздук и Юлия. Присматривались друг к другу. Старик не скрывал, что бесконечно благодарен невестке (к сожалению, уже бывшей) за то, что она сохранила и воспитала его внука.
Кермен поначалу не принял неожиданного гостя, одетого необычно, говорящего на непонятном мальчику языке (Елбиздук русского языка не знал, общался со всеми через переводчика – соседского юношу-гимназиста, перехваченного им на дорогу. Имени добровольного переводчика и проводника, к сожалению, родные не помнят). Самое интересное, через пару дней Кермен начал понимать по интонации, жестам и мимике все, что хотел ему сказать дедушка. А вскоре уже не отходил от него. Не зов ли это крови?! Елбиздук долго не решался попросить Юлию отпустить Кермена с ним в горы погостить. Но в день, когда он уже хотел это сделать, невестка неожиданно заговорила сама. Случилось это вот как: Юлия из окна дома наблюдала за сыном, который во дворе гулял с гостем. Видела, как старик ищет повода незаметно коснуться плеча или головы внука, как Кермен тоже не упускал возможности лишний раз взять его за руку. При этом оба стараются сделать это как будто случайно. Не хотели нежности напоказ. Но старику это трудно удавалось. Ежеминутно его глаза загорались особым огоньком, трудно было определить, чего было больше в этом взгляде – нежности или мужества, ласки или строгости. Глядя на его подтянутую, не по годам стройную фигуру, гордую осанку, безупречно сидящую на нем черкеску, невозможно было не залюбоваться им. Юлия представила, как Елбиздук должен был воспитывать ее Хаджумара. Вот и ее Кермен за неделю общения с дедом незаметно изменился. Как будто возмужал. Это не бросалось в глаза, но мать сердцем чувствовала, что новые, пока неуловимые нотки зазвучали в голосе сына. Юлия дождалась переводчика и сбивчиво, с большими паузами попросила его перевести Елбиздуку следующее: « Надо ли рассказывать о том, что для меня значит Вадим-Кермен? Да, у меня есть и другие дети. Конечно, всех люблю. Но Кермен – он сын Хаджумара. Единственного, невероятного Хаджумара. Не было на свете равных ему! Знаете, мне иногда кажется, что он не человеком был, а посланным с неба. И ушел он на небо… Но ведь я вижу его отца. Отца, который спустился с гор. Хаджи столько о них и о вас рассказывал! О людях, которые живут в горах, об Осетии, краше которой Бог не создал ничего. Я коммунистка. Не должна верить в Бога. Но я верю. Верю, что мы там встретимся. Я и сейчас не расстаюсь с ним ни на минуту, хоть рядом другой человек. Очень хочу, чтобы хоть немного Кермен стал таким, как он. Не внешне, а делами, сутью. Это может сделать только тот, кто воспитал Хаджумара. А это вы и горы. Сама знаю, чего мне это стоит – отпустить от себя не частичку, а все свое сердце. Но… возьмите Кермена на воспитание… Временно, конечно… Это будет правильно». Елбиздук к такому обороту не был готов. Долго думал, а потом ответил: «Оценить твой поступок и отблагодарить тебя я не в состоянии. Пусть это за меня сделает Создатель. Я же могу сказать одно: мой дом открыт для тебя всегда. И для тебя, и для всех, кто перешагнет наш порог от твоего имени. Твои дети – и наши дети. Они же с Керменом одной крови. Пусть никогда не потеряют связи между собой!».
Уехал старик, привез внука в Камат, оттуда переехал в Сурх-Дигору. Кермен за один год заговорил по-осетински. После школы поступил в Московский лесотехнический институт, по окончании которого был направлен директором Ирафского леспромхоза. Когда началась Великая Отечественная война, получил бронь. Фронту очень был нужен лес. Гетоев К.Х. почти полгода был в «тыловой» команде. Когда в село начали приходить похоронки, не выдержал, ушел добровольцем на фронт. Провоевал недолго. В 1942 году погиб под Ленинградом. Похоронен в братской могиле станции Малукса -2, в 117км. От Ленинграда.
Семья Юлии после войны перебралась в Киев. Своих детей от первого брака - Зорицу, Олега и Ирину Юлия записала на фамилию Гетоевых. Зорица работала на ответственном посту в Государственном комитете по материально-техническому снабжению гос.учреждений Украинской ССР, Ирина была ректором Киевской консерватории, Олег – инженер. Они все поддерживали самые теплые отношения с фамилией Гетоевых. Знакомились с постоянно действующей экспозицией, рассказывающей о жизни Хаджумара Гетоева в музее в Канске. Приезжали в Осетию, присутствовали на свадьбе сына Кермена, Юрия и Ирины (Караевой).
Не унесла Юлия с собой в могилу память о Хаджумаре. Мудрая женщина, она нашла способ увековечить фамилию любимого своего Хаджумара Гетоева.
Нить Кермена не оборвалась. Незадолго до начала войны он женился на Екатерине Тетцоевой из Чиколы. У них родились сын Юрий и дочь Лида. Юрий стал талантливым руководителем производства. К сожалению, он тоже покинул этот свет в слишком молодом возрасте, но до сих пор построенные им линии электропередач несут свет и тепло тысячам людей, которые о Юрии не знают. Остались у Юрия дети - сын и две дочери, у которых пробивается стать Хаджумара.
Литература:
Михайлов Л. В борьбе за власть Советов. Социал.Осетия, 1961,24 мая
Бесаев Т. Как трудно орлу. Повесть. Москва, Современник, 1977г.
Амилаханов Х. Стальная воля партизана…Социал.Осетия, 1988,7янв.
Зангиев С. Жизнь посвятил людям… Дигора,2001,№21.
Гобеев В. Гетоев Х.- герой своего времени. Дигора, 2014, 7 апреля.
Авторы книги Сурх-Дигора
Атаев Мурат
Бузоев Артём
Гетоева Лариса
