ИСТОРИЯ ДИГОРЫ
ГЕРОИЧЕСКАЯ БОРЬБА ТРУДЯЩИХСЯ СЕЛЕНИЯ ХРИСТИАНОВСКОГО ПРОТИВ ДЕНИКИНСКОЙ «ДОБРОВОЛЬЧЕСКОЙ» АРМИИ И ЕЕ КРОВАВОГО РЕЖИМА
§ 2. Активное и массовое участие христиановцев в партизанском движении. Второй разгром сел. Христиановского бандами горско-казачьей контрреволюции
Белогвардейские банды хотя и разгромили силой оружия сел. Христиановское, но его жители, за исключением небольшой кучки контрреволюционеров, не покорились врагу. Как отмечено выше, все керменисты - христиановцы и им сочувствующие, ушли в «Черный лес» и в Горную Дигорию. Сюда же ушли керменисты из многих других селений Осетии, а также партизаны из Кабарды, Балкарии, казачьих станиц Николаевской и Змейской. Созданные в начале февраля 1919 года подпольный кружок РКП (б) «Кермен» во главе с Ш. Абаевым и подпольный Реввоенсовет во главе с Д. Тогоевым стали развертывать партизанское движение.
Кроме главного отряда партизан во главе с Данелом Тогоевым были созданы небольшие отряды для быстрых и неожиданных действий в тылу врага. Командирами их были Х. Халлаев, Д. Бетоев, Б. Тихилов, А. Тубеев, С. Абиев, М. Будтуев и другие. Основной базой партизан стало Дигорское ущелье – его аулы и трудовое население, а также предгорные селения: Ахсарисар, Кора-Орсдон, Лескен, Дурдур и другие.
На фото Д. Бетоев - член партии Кермен с 1917 года, командир боевых отрядов, участвовавших в сражениях за селение Христиановское.
Подпольные окружком РКП (б) и Реввоенсовет за короткое время Дигорское ущелье превратили в неприступную крепость. Более 100 дней героически обороняли партизаны это ущелье от намного превосходящих сил белых. Христиановские керменисты и партизаны были, по существу, главной ударной силой партизан в районе Дигорского ущелья, составляли их основное ядро.
Партизаны ни днем, ни ночью не давали покоя белым, беспрерывно нападали на них, совершали внезапные налеты на их коммуникации, штабы, гарнизоны. «Жестокая борьба началась между горцами и добровольческими бандами», - справедливо замечал С.М. Киров об этом периоде. Он же писал далее: «Разгромив сел. Христановское, добровольцы главное внимание сосредоточили на Горной Дигории…Горнодигорцы мобилизовались и решили вместе с керменистами защищать ущелье до последней возможности»[i].
Партизаны были постоянно и тесно связаны с селениями, в том числе, и с Христиановским.
Широкие крестьянские массы в партизанах видели своих верных защитников, в них жила надежда на их скорое освобождение. Абаев Шамиль отмечал: «Видя возрастающую партийную работу и подъем настроения трудового крестьянства против белых, контрреволюционеры со ставленниками правителя Осетии усилили преследование керменистов и стали ловить товарищей, подозреваемых в большевистской агитации, усилились аресты большевиков, но керменисты по ночам приезжали из лесу, открывали огонь по страже мест заключения и освобождали своих товарищей, или же устраивали засаду стражникам, сопровождающим арестованных керменистов в город (Владикавказ), силой отнимали их от белогвардейской охраны и увозили к себе в лес. Такое положение было не только в сел. Христиановском, но и в ряде других сел Северной Осетии, ибо аульная беднота стояла за Советы».
Подпольный окружком партии большую работу проводил и по срыву мобилизации молодежи Осетии на деникинский фронт. Шамиль Абаев приводит один факт для иллюстрации успешной работы большевистской агитации. В сел. Христиановском белогвардейский офицер поручик Барковский сформировал сотню и отправил ее на станцию Дарг-Кох для доставки на фронт, но в пути она рассыпалась; сформировав вторую сотню, но она также рассыпалась таким же путем – молодежь уходила в леса к партизанам.
Этим обстоятельством деникинцы были сильно встревожены. Не случайно главноначальствующий Терско-Дагестанским краем генерал Ляхов в марте 1919 года сообщал Деникину: «В Осетии настроение неопределенное (?!); внутри идет глухая борьба между керменистами (осетины-большевики) и их противниками. Выясняется, что сами осетины справиться с задачей ликвидации керменизма не смогут». Далее он сообщал, что требования белого командования о формировании воинских частей в Осетии (в Осетии они надеялись сформировать 5 – 6 полков) остаются невыполненными, подлежащие мобилизации уходят в горы»[ii].
В апреле 1919 года он же сообщал Деникину, что «нормальное формирование осетинских частей представляется невозможным» и что Осетию «лишь силой оружия можно заставить выполнить обязательства по формированию частей».
Следует отметить, что в этом деле, т.е. в деле срыва планов деникинцев по мобилизации молодежи Осетии в «добрармию», христиановцы занимали одно из первых мест. Не случайно М. Гарданов в своем очерке «Селение Христиановское в фактах жизни» констатировал, что «в своей борьбе с добровольцами Христиановское село осталось верным красной Москве» и что исторические бурные дни периода гражданской войны, воспетые в песнях, сказках и легендах, в частности, о революционных деятелях Дигории, «Будут памятны и дороги тем, кому дорога рабоче-крестьянская социалистическая революция».
Партизаны часто совершали внезапные налеты и в более дальние районы, чтобы не только уничтожить живую силу врага, но захватить его оружие, чтобы им потом вооружить себя. Так, например, с этой целью группа партизан в составе Г. Елекоева, Г. Колоева, Геора Кесаева, Г. Золоева, С. Гарданова, Н. Ботоева, Гастана Кесаева, А. Акоева, Г. Гоконаева, К. Дзилихова, Б. Гарданова, Н. Уруймагова и других в начале апреля 1919 года внезапно напала в северо-западной части сел. Христиановского на транспорт белых, разгромили стражу, захватили много оружия, а также их кухню с большой провизией.
Размахом партизанского движения, особенно активным участием в нем христиановцев, были встревожены и озлоблены деникинские власти, в том числе и «правитель» Осетии Б. Хабаев. Он даже обещал награду в сумме 10 тысяч рублей за голову каждого схваченного и приведенного к нему руководителя партизанского движения, причем персонально указывались: Д. Тогоев, Х. Халлаев, Г. Арсагов, Б. Тихилов другие, но в народе он не нашел предателей.
Деникинское командование против партизанских сил в Дигории беспрерывно бросало один карательный отряд за другим (полк. Леуса, полк. Икаева, офицера Цаллагова, кн. Анзорова, кн. Серебрякова – Даутокова и других), но они от партизан терпели одни поражения. Наконец, был сформирован новый «карательный» отряд из двух рот Апшеронского полка. Солдаты этих рот в большинстве своем являлись пленными красноармейцами XI Красной Армии, насильно мобилизованные в белую армию. Когда солдаты этих рот прибыли из Владикавказа в сел. Христиановское, откуда они должны были отправиться в сел. Чикола, а затем в сторону Дигорского ущелья против партизан, с ними христиановские большевики (Г. Елекоев, Дз. Бугоев, А. Тавитов и другие) установили контакт и удалось договориться относительно их перехода на сторону партизан. Это удалось осуществить сравнительно легко, так как многие солдаты имели правдивые сведения о керменистах и сочувствовали им, знали, что сел. Христиановское – центр революционного движения в Осетии, и что один из прославленных командиров керменистов- Карамурза Кесаев – отсюда же; они интересовались даже его местоприбыванием и состоянием его здоровья.
20 апреля 1929 года эти две роты отправились в сел. Чикола, но в пути, около р. Дурдур, где их поджидали партизаны, согласно договоренности, солдаты обезоружили своих командиров и вместе с красными партизанами направились в «Черный лес». Партизаны были рады такому пополнению.
Деникинское командование было взбешено такой неудачей. Был взбешен и «правитель» Осетии Хабаев, у которого к тому же еще, партизаны незадолго до этого убили его племянника, белого офицера Цаллагова.
Деникинское командование решило вторично подвергнуть разгрому сел. Христиановское, причем, более основательному, более страшному. Для расправы был сформирован специальный карательный отряд ген. Вадбольского. А в помощь ему «правитель» Осетии Хабаев придал бандитские отряды полковников Икаева, Гутиева, Гуцунаева, корнета Бигаева, отряд из баделят Тугановых, Кубатиевых, Абисаловых и других.
В операции участвовал и отряд кабардинских узденей под командованием лютого врага кабардинского народа князя Анзорова.
Эти сводные контрреволюционные силы ночью с 29 на 29 апреля 1919 года неожиданно окружили сел. Христиановское и предложили его жителям в 3-часовой срок сдаться и выдать: один миллион пудов хлеба, одну тысячу голов рогатого скота, 500 лошадей с седлами, 500 бурок, 5 тысяч винтовок, 3 миллиона патронов (это все сверх того, что потребовал Ляхов после первого разгрома сел. Христиановского). Вдобавок ко всему жителям селения было предложено выдать 400 керменистов. Кроме этого, все мужское население от 20 до 30 лет обязывалось явиться в мобилизационные пункты для набора в «добрармию».
Генерал Вадбольский нагло заявил жителям селения, что он имеет приказ Деникина «снести селение Христиановское и не оставить камня на камне», если упомянутые требования не будут выполнены.
В это время в сел. Христиановском находилось около 300 всадников-керменистов-партизан. Они прибыли из леса, чтобы доставить продовольствие партизанам, разведать возможность захвата оружия у врага, а также проведать свои семьи, сменить белье и т.д. Очевидно, деникинское командование от своих агентов знало об этом – этим объясняется скрытное и внезапное окружение белыми сел. Христиановского. Видя неравенство сил, с целью сохранения села и его жителей, а также учитывая то что, вооружение их было недостаточное, особенно патронами, керменисты и партизаны с боями прорвали цепь белогвардейцев и скрылись в «Черном лесу».
Подробности этого события передает Х. Халлаев, который тогда возглавлял эти сотни керменистов-партизан. Обстановка была очень сложная и тревожная, нужно было действовать быстро и оперативно, чтобы вырваться без потерь из окружения врага.
«В течение двух часов, - отмечает Халлаев, - все керменисты и подпольные работники собрались верхом по моему приказу возле дома Тогоева Брихина, со всем вооружением, человек 300; они были мной приведены в порядок с целью прорыва цепи противника. Я проверил всех поименно, послал еще подворно, чтобы из керменистов никто не остался в селе и не попал в руки палачей.
Сотенными командирами назначил Дзотцоева Данела, Гамаева Самаза и Золоева Георгия Баззеевича. Чтобы обмануть противника и подойти к нему близко, без открытия огня, мы внешне приняли вид противника: командиры сотен надели погоны офицеров, что сделал и я сам…Так что имели вид белых офицеров. Погоны нам достал и помог принять форму белых «невольный» белый офицер Корнаев Канцау.
Под моей командой в 8-9 утра (29 апреля 1919 года) керменисты двинулись цепью на прорыв цепи противника. Впереди ехал я сам, по сторонам – командиры сотен, а за ними – храбрые бойцы-партизаны. Увидев нас, противник отступил и уступил нам дорогу. Мы прорвали фронт противника, с ходу сняли двух казаков с постов. Противник с опозданием понял, что мы красные и открыл огонь. Началась перестрелка, но мы мчались вперед, кавалерия противника начала преследовать нас, но было уже поздно – мы очутились в «Черном лесу», у своих товарищей…».
Далее Халлаев отмечает, что в ходе этой операции, «хотя смерти смотрели в глаза, настроение командиров было бодрое, боевое, решительное, храбрости их не было конца». Но были и курьезы, и опасные моменты. Бойцы, у которых кони были похуже, отставали и могли быть зарубленными, «но мы не дремали, - продолжает он, - каждый из нас спасал не только себя, но и товарища, как это положено у большевиков. Мы быстро подхватывали отстающих и на ходу сажали на крепких коней в качестве второго седока. Помню я Абаева Вано Темурчиевича, который стал отставать, казаки его вот-вот зарубят, я повернулся к нему, схватил его, перебросил на свою лошадь, и он был спасен… Как ни странно, но в ходе этой операции, благодаря ее умелой и разумной организации, не было ни одной жертвы». Храбрым и талантливым командиром показал себя Х. Халлаев в этой смелой операции.
Белогвардейцы теперь решили выполнять приказ Деникина – «снести селение Христиановское, и не оставить камня о камне». Всем оставшимся в селе жителям было предложено выйти из него в поле. Более двух тысяч подвод с детьми и стариками, и с небольшой провизией, покинули селение. Последние арбы, огромные вереницы подвод еще не оторвались от селения, как деникинские банды открыли по нему артиллерийский огонь. В селении почти не было жителей, но белым казалось, что там остались еще керменисты для его обороны.
29 апреля белые банды ворвались в опустевшее селение и начался дикий разгул и грабеж. В окрестных селениях и станицах было мобилизовано тысячи подвод для вывоза награбленного имущества. Это было второе, но более «старательное» ограбление селения. Обозы с награбленным добром жителей тянулись по разным направлениям около 3-х недель. Спешно возвели виселицы и сразу повесили шесть человек подозрительных. Дома керменистов отмечались предателями дегтем буквой «К» («керменист»), что означало, что этот дом надлежит полному разрушению или сожжению. (Всего было разрушено и сожжено до 200 домов).
С.М. Киров позже в статье «Деникин на Кавказе» об этом разгроме сел. Христиановского белыми бандами писал: «Деникинские банды были направлены в Осетию в поисках «керменистов»…Наибольшим влиянием они пользовались в селении Христиановском (Терской области). Естественно, что гнев деникинских бандитов обрушился, главным образом, на это селение»[iii]. Этот дикий погром имел ввиду и Г.К. Орджоникидзе, когда писал, что «село Христиановское, этот очаг керменистов, было разгромлено целиком»[iv].
В день окуппации сел. Христиановского, 29 апреля 1919 года, в руки белых попал известный революционер-большевик, председатель ЦК Осетинской окружной организации РКП (б) «Кермен» Георгий Александрович Цаголов. Он был спрятан в надежной конспиративной квартире, но был выдан предателем. Над ним была учинена зверская расправа: его кололи штыками, нанеся ему 18 ран. «Погиб борец за идеалы горской бедноты», - так писал о нем С.М. Киров вскоре после его трагической гибели. Прожил он всего 22 неполных года, но имя его, делами и подвигами его осталось в памяти потомков, - как один из славных сынов осетинского народа, как один из видных революционных деятелей Кавказа. Об этих зверствах сообщалось и в газете «Правда» от 15 октября 1919 года: «Деникинские банды, ворвавшись в Осетию, бесчеловечно расправлялись с керменистами».
После выселения жителей само селение Христиановское белыми на целый месяц было отдано на разграбление бандам горско-казачьей контрреволюции, поэтому, понятно, им было запрещено возвращаться в свои дома. Три дня их продержали в поле около Ермолова туппур («Курган Ермолова») под открытым небом и весенним дождем; кругом стоял детский плач и рыдания женщин. Тысячи людей голодали и мерзли от ночной стужи. Но это не трогало карателей.
В этих условиях стихийно образовалась делегация старух, которая направилась к кургану, на вершине которого располагался штаб белых. Здесь находился и «правитель» Осетии Бета Хабаев – казак из моздокских осетин. Женщины, поднявшись на вершину кургана, на коленях, и бросив к ногам Хабаева свои шали, умоляли пожалеть детей, женщин-рожениц, стариков, и разрешить христиановцам вернуться в село в свои дома. Но Хабаев, как и следовало ожидать, грубо оскорбив старух, прогнал их, заявив им вслед: «Не надо было рожать разбойников-керменистов», на что одна из старух успела бросить: «Мы гордимся керменистами, но дай бог, чтобы ни одна мать-осетинка, не родила такого изверга, как ты…».
«Христиановцы измучились от холода и голода, - пишет М. Гарданов, - стояла весенняя непогода, слякоть. Беременные, измученные женщины выкидывали недоношенных детей; были случаи рождения и смерти рожениц. Умирали тифознобольные в страшных муках под дождем. Народ (старухи) просил пощады, но рот его затыкался штыком и винтовкой».
На третий день, 5 мая, деникинцы «сжалились» над христиановцами и разрешили им отправляться …в сел. Ардон.
Христиановцев «сплавили» в сел. Ардон, а сел. Христиановское, - пишет тот же М. Гарданов, - «решили предать огню и мечу со всем его недвижимым имуществом, созданным трудом граждан в течение нескольких десятилетий. Беднота «укрылась» в сел. Ардон, а буржуи, заранее знавшие это, вывезли свое добро в казачьи станицы и Владикавказ. Грабили по приказу пилата Хабаева». Далее он отмечает, что в грабежах участвовали и местные кулаки, и их сподручные…
Радушие и гостеприимство жителей сел. Ардон было безгранично. «Спасибо, еще раз спасибо ардонцам!» - сказали тогда и потом повторяли тысячу раз христиановцы в адрес трудящихся ардонцев, каждая семья из которых приютила по 1-2-3 семьи. Следует прямо сказать, что трудящиеся сел. Ардон, ненавидевшие деникинцев, радушно приняли почти десятитысячное население сел. Христиановского, взяв их на целый месяц на свое попечение. Трудно, очень трудно было христиановцам, так как каждая ардонская семья сокращала свой дневной рацион, чтобы поделиться с христиановцами. На счастье христиановцев – время было майское: десятки и сотни детей и женщин ежедневно бродили по лесам и лугам, искали и собирали травы, пригодные для употребления; эти травы варили, добавляли муку, если она была, или что-нибудь другое. И эта травяная пища (кæрдæги дзигка) в какой-то степени утоляла голод, спасала людей от голода.
Следует прямо сказать, что только благодаря бескорыстной и братской помощи трудящихся ардонцев случаев смерти от голода не было в период месячного пребывания христиановцев в Ардоне.
Здесь следует сказать и о том, что на помощь своим кунакам-осетинам приходили кунаки-казаки из ст. ст. Николаевской, Змейской, Ардонской. Приведем пример: у братьев Тотоевых (Сабе, Николай, Сосланбек) в станице Николаевской был кунак – казак Петро Жмынько. Как только он узнал о судьбе своих кунаков, он поспешил в сел. Ардон с полной бричкой всякого продовольствия. Велика была радость многочисленной семьи Тотоевых, когда увидели своего кунака, да еще с таким дорогим гостинцем. Он потом еще повторно приезжал к ним с таким же гостинцем, что намного облегчило их лишения и бедствия. Казаки-кунаки приезжали также к своим кунакам Золоевым, Сабановым, Кесаевым, Цебоевым, Корнаевым, Собиевым и другим. Такова логика и сила классовой солидарности между трудящимися.
Казалось бы, деникинцы христиановцев в Ардоне оставили в покое, но нет, и здесь репрессии против них продолжались. Несколько человек заподозрили в сочувствии большевикам, и повесили их. В числе их был Ботоев Николай, - керменист из сел. Христиановского, активный участник боев против Шкуро. Когда его вешали, он срывался несколько раз, но его снова поднимали, и, наконец, когда его повесили, на его спине приклеили надпись: «Я керменист». Три дня казачьи офицеры не разрешали родственникам снять труп с виселицы.
Наконец, через месяц, в начале июня 1919 года, когда Христиановское было ограблено до нитки, христиановцам разрешили возвратиться домой, где они застали жуткие картины опустошения: в домах двери и оконные рамы сняты и опустошены, в амбарах – пусто, ни грамма зерна, в хлевах пусто – скот зарезан или угнан, в курятниках пусто – куры съедены или увезены во Владикавказ для нужд офицерских банд; не только дворы, но и посевы в поле заросли бурьяном; мелкий скот – козы и бараны – или забит или угнан; даже собаки и кошки были уничтожены, очевидно, мешали золотопогонникам, - собаки лаем, а кошки мяуканьем от голода и скуки без хозяев.
Как оправиться, как стать на ноги? Эти вопросы встали перед каждым христиановцем. Но, спасибо родственникам и близким, друзьям и кунакам из окрестных селений Дигории и всей Осетии, которые пришли на помощь христиановцам, - помогли, кто чем мог: кто хлебом, кто скотом, кто орудиями труда, кто семенами, кто птицей, кто одеждой и т.д. Так христиановцы становились на ноги, медленно, но уверенно обзаводились новым хозяйством. Но потребовалось много лет, пока они прочно встали на прежние хозяйственные позиции.
Однако, несмотря на такое беспримерное ограбление, разорение и глумление, христиановцы не склонили своей головы перед врагом, потерявшим элементарный облик человеческий, перед врагом, действиями которого руководили звериные инстинкты. Христиановцы снова и снова становились в ряды партизанского движения.
Здесь следует сказать еще об одном моменте. 3 мая, когда выселенные жители сел. Христиановского находились у кургана Ермолова, все революционные и партизанские отряды «Черного леса» и Дигорского ущелья вместе с солдатами-апшеронцами собрались в местности Ахсиндта и Чифгун на военное совещание, где было решено совершить налет – наступление на Христиановское селение, чтобы освободить его от «добровольцев», занять его и объявить в нем вновь Советскую власть.
Действительно, наступление партизан было предпринято, но оно закончилось неудачей.
Х. Халлаев об этом событии в своих воспоминаниях рассказывает, что сбор был назначен в местности «Маскиагасар». Здесь партизаны неожиданно встретились с сотней кавалерии белых. Всадники-партизаны смело вступили с ней в борьбу в местности «Силтанук», белые в панике стали отступать в сел. Христиановское. Партизаны, неотступно преследуя белых, порубили многих из них и ворвались на западную окраину Христиановского селения.
Но партизанами здесь, как правильно отмечает Халлаев, была допущена ошибка, и это дорого стоило партизанам. Дело в том, что кавалерия партизан далеко оторвалась от пехоты, что было использовано белыми. Командование последних сумело быстро собрать и бросить против партизан крупные силы кавалерии (до 2000 человек), против которых партизаны не могли устоять, быстро оставили Христиановское и стали отступать в «Черный лес». Часть белой кавалерии преследовала партизан до «Черного леса», другая же часть бросилась на пехоту, завязался неравный бой, в котором партизаны понесли тяжелые потери – до 30 человек убитыми и в их числе – Акоев Амурхан Данилович, Айдаров Генцур, Тогоев Георгий Малиевич, Тогоев Карасе, Дрис Хайманов и другие. Этих жертв можно было избежать, если бы пехота не оторвалась от кавалерии, если бы между ними была обеспечена взаимосвязь, взаимодействие и взаимная выручка…
Белые после этого, когда они от Христиановского «не оставили камня на камне», свое главное внимание и главные силы обратили вновь против Дигорского ущелья, чтобы и там учинить такую же расправу, как с христиановцами.
Жестокой, варварской и бесчеловечной была расправа белогвардейцев с жителями сел. Христиановского. История мало знает аналогичных случаев. В истории горских народов бывало немало случаев, когда героические подвиги или события народных масс господствующие классы использовали в своих интересах и целях для предупреждения в будущем таких классовых или революционных наступлений. Так было, например, после народного восстания в Тагаурии (Восточная Осетия) в 1830 году, когда детей пугали страшными словами: «Сабур, Абхаз æрбацæуй» («Тихо, идет Абхаз») – так прозвали в народе изверга генерала князя Абхазова, который, будучи во главе царских войск, подверг аулы Тагаурии жестокому и бесчеловечному погрому. Так было и с селением Христиановским: контрреволюционные элементы, находившиеся при власти при деникинцах, пугали народные массы примером расправы с непокорным сел. Христиановским, если не будут безмолвно подчиняться деникинцам. Для таких целей использовал, например, князь кабардинский, палач кабардино-балкарского народа кн. Серебряков-Даутоков «дело разгрома сел. Христиановского». Так, в своем приказе от 12 мая 1919 года, он писал: «Есть несколько селений в Малой Кабарде, которые за два года революции с каждым днем и часом вели себя все более и более безобразно…Предупреждаю их, что они будут наказаны самым строгим образом, и, в случае дальнейшего сопротивления, с ними будет поступлено еще более сурово, чем с селением Христиановским»[v].
Но, несмотря на эти и другие еще более суровые угрозы белых, трудящиеся Осетии, Кабарды, Балкарии, Ингушетии, Чечни и всего Терека ни на минуту не прекращали своей борьбы против белогвардейцев.
[i] С.М. Киров. Избранные статьи и речи. Москва, 1957 год, стр. 74
[ii] Цит. по брош. Б. Екати «За революцию», стр. 38
[iii] С.М. Киров. Статьи и речи, документы, т. 1, стр. 95 – 97
[iv] Г.К. Орджоникидзе, Статьи и речи, Том 1, М., 1956 г., стр. 90
[v] ЦГА КБ АССР, ф. 157, оп. 1, д. 4, л. 14. Цит. по «Истории Кабардино-Балкарской АССР», т. II, макет, 1966 г., стр. 54
