С того момента, как мы с Ларисой Гетоевой и Леонидом Артамоновым посетили мастерскую Лазаря Гадаева прошло два месяца, а статья эта никак не получалась.
Впечатление от работ Гадаева было слишком сильным. Писать поверхностно о творчестве этого человека невозможно, потому что он был необыкновенным и есть ощущение того, что он существует где-то рядом в пространстве. Мне потребовалось время, чтобы в душе улеглись сильные эмоции, я очередной раз прилетела в Осетию и поработала с фондом Губади Дзагурова, где обнаружила малоизвестную информацию об отце Лазаря. Вот тогда в голове стала выстраиваться цепочка понятных чувств и мыслей.
Но Лазарь был не только скульптором, но и поэтом, и прозаиком, и, как сказал Билар Царикаев – философом!
Как говорить о том, кто больше тебя, глубже тебя, мудрее тебя, бесконечно талантливей тебя?
Мне кажется, что писать о Гадаеве простому смертному можно лишь через призму собственных переживаний и ощущений от знакомства с его поистине многогранным наследием.
Спасибо огромное Константину Гадаеву – сыну Лазаря, за то, что он согласился нас принять и столько рассказал нам о жизни и творчестве отца. Нам всем очень повезло с тем, что есть Константин. Который и первый эксперт работ Гадаева – скульптора, и главный биограф отца.
Он ведёт огромную просветительскую работу: поддерживает мастерскую в идеальном состоянии, организовал множество выставок после смерти Лазаря, выпустил каталог работ с очень интересной, большой статьёй, даёт интервью искусствоведам, журналам, рассказывает о творчестве отца даже детям. Зачастую произведения искусства нуждаются в некоторых разъяснениях, у смотрящего возникают совершенно разные вопросы. Очень тронуло то, что Константин разговаривает о работах отца на том языке, который понятен именно тебе. И это создало особую атмосферу, когда ты как-бы входишь в настоящий контакт с творениями мастера. Этой атмосферы нет в музеях.
Я могу пересчитать по пальцам те «встречи с искусством», которые произвели на меня столь сильное впечатление. Мы увидели настоящие шедевры. Много работ в одном месте, в «доме», где они рождались; в месте, где до сих пор каждый инструмент лежит так, как положил его Лазарь. Кажется, что в этом пространстве до сих пор присутствует он сам. Это магия настоящего искусства.
Говорят, что художник-творец, созидая, ищет дорогу к Богу, приближается к нему. Мне кажется, что это безусловно так, но одновременно через руки избранных Бог являет нам шедевры, как свою благодать.
Сам Лазарь считал, что скульптуру надо смотреть, а не описывать. Константин говорит, что он мучительно переживал, когда о нём писали «высоким слогом». Он был истинным мастером, но при этом воплощением понятия Уаздан (свойство натуры, которое сочетает и скромность, и достоинство, и обязательно чистоту Души). Наверное, тут надо обязательно сказать о том, какое главное ощущение оставляют работы Лазаря, что исходит от них, потому что – это его собственное отражение. Человечность, доброта и мягкость. От каждой его работы исходит именно этот Дух.
Меня волновал вопрос о его связи с Родиной и Дигорским языком. Трудно было представить себе историю жизни человека, который приехал в столицу, поступил в Суриковское, изучал историю искусства, учился у выдающихся скульпторов советской эпохи, прожил всю жизнь в Москве, обзавёлся там семьей и кругом новых, интересных знакомств, но творчество которого было настолько пронизано дигорской культурой, как будто не было никакого другого мира вокруг, как будто он не покидал пределов своего родового habitat.
Константин рассказывал об этой связи, говорил, что для отца главным критерием была его биография, особенно то, что он родился в Сурх-Дигоре. Он говорил, что художником движет то, что он успел увидеть до 18 лет. Когда Лазарь оценивал свою работу, то мысленно помещал её где-то на просторах родной Дигории, в своём родном селе в Сурх-Дигоре, и если она вписывалась в эту естественную картину мира, не в выхолощенный мир художественных галерей, то он считал её удавшейся. Конечно, Константин рассказывал про деда Тазе и показал уникальную чашу, вырезанную им из дерева, которая пережила войну, многие пертурбации и сохранилась чудом до наших дней.
Но суть «зова» я ощутила во Владикавказе, именно когда в архивах СОИГСИ, в фонде Губади Дзагурова обнаружила целый рукописный сборник, посвящённый Тазе Гадаеву. Оказалось, что он был не просто резчиком по дереву, он был сказителем и певцом героических песен, более того, он слагал их сам, особенно о годах революции и гражданской войны, так как сам был активным участником тех событий. И в этот момент пазл сложился. Уже в отце Лазаря раскрылась многогранность. Но он слишком рано погиб. Кажется, что путь Лазаря был предначертан свыше. Наверное, Господь решил, что нить прервалась слишком рано и не были еще созданы все шедевры в поэзии, литературе, камне, дереве и бронзе, которые Гадаевы должны были явить миру.
Искусство Лазаря удивительно тем, что оно воплощает в себе и его дигорское начало, и отголоски кобанской культуры и некую универсальность, связывая всё это национальное с мировым наследием в пластике. Все его существо было напитано, пропитано и связано с Родиной и в тоже самое время он впитал, ассимилировал мировую культуру и создавал шедевры, которые понимает и чувствует человек или ребёнок в любой точке мира вне зависимости от своего культурного кода и возраста.
Когда я вернулась из мастерской с каталогом, подаренным Константином, мой младший сын стал его рассматривать. Можно было бы представить, что он обратит внимание на «Ворона», но первая скульптура, на которую он указал и сказал, что ему очень нравится была памятником Осипу Мандельштаму. Потом выбрал «беспокойный сон» и «раненный всадник». Дети умеют чувствовать истинное искусство. Есть вещи, которые они понимают без слов. Хотя сын мой родился и вырос в Европе, он не видел всадников в черкесках, не видел мужчин в папахах. Он рос, проходя ежедневно мимо скульптур античных мастеров, Аристида Майоля, Родена, Ботеро. И тем не менее, он сразу прочувствовал работы Лазаря. Вот в этом и заключается его особенность, сохранив неразрывную связь с Сурх-Дигорой, эпосом, культурой наших предков, храня в мыслях образ чаши, вырезанной отцом, Лазарь создал стиль, ассимилировавший всю мировую традицию. Его «Он и она в бурке» - это творение дигорского Вилиджельмо.
А мне очень нравятся композиции «Музыканты», «Автопортрет», «Сидящий» и, конечно, «Любовь».
Одна из скульптур Гадаева стоит в Сеуле. Она была подарена городу перед олимпиадой от нашей страны. Вы представляете? Интересна его задумка. Он подмечал маленькие, но трогательные детали во всём, что его окружало. Особенно в людях. Константин рассказал нам, что идея пришла отцу в голову, когда он увидел бегущих под дождём мальчика и девочку. То, как они бежали, раскидывая в стороны руки, привлекло его внимание и запечатлелось в памяти. Эта работа полюбилась людям, выросшим в совершенно ином мире. Он не просто не связан с Дигорией или Россией, но даже с Западно-Европейской культурой. Это Азия и работа Гадаева там на своём месте!
Ещё меня удивило то, что в его работах нет и тени творчества его учителей! Вот это есть подтверждение его истинного таланта. Отделить себя от наставника и создать нечто уникальное способен только такой же мастер. Если взять школу живописи Осетии, то можно проследить по абсолютному большинству работ, к кому они тянутся.
В какой из работ Лазаря можно увидеть след Манизера? А между тем почерк Лазаря виден в работах современных авторов. Но мы же должны понимать, хотя бы исходя из хронологического принципа, где рождён был этот оригинальный стиль.
Скульптуры Гадаева – фантастические. Его мастерская – это место силы. Говорят, что таковыми являются намоленные святые места и храмы. Что же это за сила?
Меня тронула одна деталь, рассказанная Константином. Вечером летнего дня, после выполненных работ по дому, хозяйству Лазарь любил убежать за край деревни и распластаться на нагретом за день на солнце камне. Сначала эта деталь отозвалась во мне воспоминанием детства: когда солнце садилось, мы выходили с сестрами на улицу в Дигоре и ходили босиком по нагретому за день асфальту. Он уже не был раскалённым, но сохранял приятное тепло. Поначалу, как будто слова Константина об этой детской причуде отца просто напомнили мне моё детство и вдруг спустя какое-то время мне показалось, что Лазарь тогда начал разговаривать на своём языке с «Камнем».
Через некоторое время я познакомилась с Биларом Царикаевым, и он в беседе заторонул эту тему: общение мастера с материалом- камнем, металлом, деревом – это особая история и происходит оно на особом языке, непонятном нам с вами. Мы видим лишь плод этого общения. То есть магическое общение Лазаря с камнем началось в его детстве. О чём они тогда говорили, мы можем только догадываться. Но между ними возникла нерушимая связь и честность.
Про прикосновение скульптора говорил и Константин:это понятие особое. Лепит ли он из глины, работает ли с камнем – он всё время физически касается материала. Это очень важно. Если в этих касаниях – подлинное переживание, это передаётся зрителю.»
Еще позже в моём сознании всплыл образ камня, на котором часто лежал нарт Оразмаг. Вы, вспомнили Урузмага и Фудиронхганан Дор? Для тех, кто не знает: один из главных героев эпоса после того, как его настигло несчастье, лежал подолгу на сером камне «Забвения» (дословно на камне, который заставляет забывать горе).
Вспомните Гадаевское миниатюрное вступление к Искурдиада (Молитва)!
-Цæмæн къахис æвæлмæцгæ дор,
Ци агорис дори хурфи?
-Мæ зæрди катай си
Нисайнагау æвæрун.
…………………………………………………….
- Почему без устали ты долбишь камень,
Что ищешь ты внутри него?
- Я приношу ему в жертву печаль своего сердца.
Бесконечно красиво, отсыл к дигорским сказаниям, личные переживания, философские категории, как уложил он столько всего в лаконичные пару фраз?
Поначалу мне трудно было понять истоки этой печали, которая сквозит через множество его творений. Ведь, фактически Лазарь прожил жизнь довольно хорошую: он реализовался, как скульптор и занимался всю жизнь творчеством, то есть любимым делом, его работы выставлялись и в СССР, и за границей. Но если вспомнить дигорские героические песни, которые очень схожи с культурой фламенко, ты понимаешь, что это плач. Это сконцентрированная в генах на протяжении веков тяжесть и боль. Боль пережитого и, возможно, предстоящей судьбы. Не вымыть это изнутри за жизнь одного поколения. Когда Тазе погиб на войне, Лазарю было три года. Дети войны. Их детство не было лёгким. Помимо генетической памяти, это была тоска и по погибшему отцу. Светлый образ, которого с годами должен был захватывать воображение Лазаря. И, конечно, это разговор с вечностью.
Сколько связей! Они все переплетаются. Гений места, гений духа, гений положения. Ты начинаешь понимать, что всё неспроста! Камень или металл тоже одушевлены и в них, как и в дереве или любом другом материале тоже есть частичка Бога. Иначе это объяснить невозможно!
До сих пор я относилась к скульптурам Лазаря, как к произведениям искусства и только. Но когда начала писать статью увидела его работы еще в одном свете. Тут можно начать антропологические изыскания.
Жизнь так стремительно изменилась за жизнь одного поколения, что из неё ушли целые пласты быта и вот уже наши дети так оторваны от обыденной для нас реальности, что им надо прочитать целую разъяснительную лекцию о самых элементарных вещах, даже о домашних животных и их роли в жизни человека.
Я вижу работы Лазаря, и прикипаю к ним душой. Вот композиция: «На горной Дороге». А вот другая, повествующая о бегстве в Египет. Сколько раз мы видели в детстве осликов? Мы встречали их каждый день, слышали каждый день их «Иа-иа». У каталонцев ослик – символ нации. Между тем, мой младший сын не видел ослика ни разу! У скульптора Гадаева ослик появляется неоднократно! Может, это и сюжет сказки, и библейский сюжет, и история из жизни, это и ушедший навсегда мир.
Но еще у Гадаева человек, животные и природа едины. Как же это объяснить словами?
Проблемы современного общества идут оттого, что Западный мир, хоть и трубит об экологической катастрофе, но фактически утратил полностью связь с природой и вселенной. Материалистическая концепция техногенного развития возвысила сначала безбожного человека, а затем поставила над ним искусственный интеллект. И в этом наша погибель.
Рассматривая работы Лазаря, ты чувствуешь, что он не возвышает человека над остальными существами и природой. Человек лишь часть её, и не более важная, чем ослик, или ворон, или металл, или камень. Его творчество пронизано безусловной Любовью, чистотой, смирением, как сказал Денис Бугулов- суть смирения, это жизнь С Миром. Это не экзальтация и не эпатаж современного искусства, ради привлечения внимания. В мире Гадаева царит гармония. Которой нам так всем не хватает сегодня.
И вот этот оазис красоты и чистоты необходимо сохранить!
Мастерскую Лазаря Гадаева необходимо превратить в музей, чтобы это место силы питало нас живительным Духом, чтобы оно возвращало нам утраченную связь с нашими предками и нашей тысячелетней культурой, чтобы оно гармонизировало наши отношения с окружающим нас миром.
Константин – заботливый хранитель наследия своего отца, но ему нужна помощь. Мы – земляки великого скульптора, поэта, прозаика и философа обязаны ему помочь сохранить наследие Лазаря Гадаева для будущих поколений.
Зарина Алборты.
Фотографии Леонида Артамонова.
