За что осетинский «национальный совет» мстил пленным керменистам-коммунистам.
Елекоев Г.
Августовские события 1918 года во Владикавказе были закончены полным разгромом казачье-осетинских контрреволюционных бичераховских мятежников во главе с царским полковниками Беликовым, Соколовым, Кибировым, Гуцунаевым и др.
Касаясь этих событий Серго Орджоникидзе в своём докладе в Совет Народных Комиссаров, писал В.И. Ленину:
«…Здесь я должен отметить, что за все время борьбы за обладание городом в наших рядах дрались осетинские керменисты – коммунисты. Город вновь оказался нашим».[i]
После того, как жалкие остатки недобитых контрреволюционных мятежников в панике бежали из Владикавказа укрыться в ближайших казачьих станицах, 18 августа 1918 года льряд керменистов получил задание: проверить состояние железнодорожного полотна на участке между станциями Владикавказ и Беслан. Выполнение этого задания было поручено командиру I-ой сотни отряда т. Калоеву Амурхану, который взял с собой 62 всадника /сам был 63-им/ и в этот же день отправился со станции Владикавказ по полотну железной дороги в сторону ст. Беслан.
Когда керменисты поравнялись с селением Ольгинским, то к ним навстречу вышли «посланцы села» и любезно, по всем правилам адата, пригласили керменистов в «почётные гости». Командир сотни тов. Калоев от души поблагодарил ольгинцев за столь любезное приглашение и гостеприимство, но заявил им, что он и его товарищи в данный момент лишены какой-либо возможности воспользоваться хлебом-солью и танцами ольгинцев, за что он попросил глубокое извинение…Но «посланцы» ольгинцев упорно настаивали на своём, осетинские адаты тоже были на их стороне и керменистам пришлось согласиться заехать в село на несколько минут. Когда они въехали в село, их «любезно» пригласили в церковную ограду и керменистам действительно показалось так, что в Ольгинском на самом деле какой-то торжественный праздник и с такой уверенностью они въехали в церковную ограду. Здесь за керменистами сразу закрыли железные ворота и со всех сторон на них были направлены станковые пулемёты, два артиллерийских орудия, одна блиндированная автомашина и т.п. Здесь же оказались недобитые во Владикавказе офицеры из бывшей офицерской сотни, которые предложили керменистам сдать своё оружие по-хорошему. Тут керменисты, конечно, уже поняли, что они обманным путём заведены в ловушку и выхода оттуда у них уже нет никакого и вынуждены были сдать своё оружие, а потом их белобандиты раздели до нижнего белья и посадили их в тюрьму.
Когда о пленении нашей сотнистало нам известно во Владикавказе/ пишущий эти строки был политкомиссаром отряда керменистов/, то мы вместе с начальником отряда Кесаевым Карамурза сейчас же сообщили об этом Серго Орджоникидзе, который сейчас же распорядился выслать в сел. Ольгинское на выручку керменистов бронепоезд с придачей ему сводного отряда Габо Карсанова. С бронепоезда в Ольгинское был послан ультиматум о немедленном освобождении незаконно задержанных керменистов.
Но сел. Ольгинское, видимо, действовало не в одиночку. Сразу же после получения ультиматума с бронепоезда показалось лицо особого разветвления контрреволюционного Терско-Дагестанского «правительства», так называемого осетинского «национального совета», который категорически запретил Ольгинскому освободить пленных керменистов.
Это был тот «национальный совет», во главе с доморощенными врагами осетинского трудового народа, как, например: 1. Хадзарагов Хасан /Буца/, 2. Тлатов Удзык, 3. Гагкаев Габо, 4. Коченов Сабан, 5. Тхостов Саукудз, 6. Гуцунаев Гасбо /полковник/ и др., который на VIII съезде «осетинского народа» / читай: на съезде царских полковников, дворян-помещиков, кулаков, попов, мулл и всяких фарисеев книжиков/ объявил Советской власти войну, а в дни Августовских событий во Владикавказе объявил по всей Осетии «всеобщую мобилизацию всего боеспособного населения», для бичераховского мятежа во Владикавказе и удушения Советской власти на Тереке, в том числе в Осетии. Командующим всеми вооружёнными силами Осетии /таких вооружённых сил, конечно, в природе не существовало/ «национальный совет» назначил царского генерала Фидарова Афако, который в свою очередь, предписывал всем мобилизованным, с полным вооружением и снаряжением немедленно же прибыть в сел. Гизель, в распоряжение полковника Гуцунаева Гасбо /зав.военным отделом «национального совета»/.
Эти же господа-буржуазные националисты с «Осетинского национального совета», окрылённые временными военными успехами бичераховских мятежников во Владикавказе, спешно командировали своих полковников Гуцунаева и Датиева по некоторым селам Осетии, чтобы добиться там решений общественных сходов о полном бойкоте партии «Кермен», т.е. коммунистов. Во испонение этой черносотенной миссии полковники в своих выступлениях на сходах говорили, примерно, так: «Город Владикавказ уже взят от большевиков, судьба комиссаров которых уже предрешена. Керменисты участвуют в этой борьбе на стороне русских и грузинских большевиков против воли и без ведома «Осетинского национального совета», который считает необходимым, в интересах будущего благополучия осетинского народа, объявить полный бойкот партии «Кермен», как идущий бок-бок с русскими и грузинскими большевиками и тем самым позорящей всю Осетию»/!?/.
Полковники Гуцунаев и Датиев никаких решений не добились и когда их по дороге из сел. Христиановского в сел. Ардон обстреляли какие-то неизвестные злоумышленники, то с этого момента прекратились их «гастроли» по сёлам.
В свете таких политических ситуаций сел. Ольгинское, конечно, не подчинилось ультиматуму командования бронепоезда о немедленном освобождении незаконно задержанных керменистов, и вследствие этого командование бронепоезда вынуждено было обстрелять сел. Ольгинское несколькими арт. залпами и вернуться в г. Владикавказ.
После этого ольгинцы побоялись держать керменистов у себя и, конечно, не без ведома и разрешения «национального совета», всех пленных керменистов в одном нижнем белье, под усиленным конвоем перепроводили в станицу Архонскую, где их посадили в одну казённую конюшню и кормили их сырыми тыквами, початками и картофелем.
Начались переговоры Серго Орджоникидзе с «Осетинским национальным советом» по вопросу об освобождении 63-х керменистов, незаконно задержанных в сел. Ольгинском. Но, как в этом сам себя выдал «национальный совет», он имел с керменистами-коммунистами, этими лучшими представителями осетинского трудового народа, свои особые счёты и поэтому он умышленно затягивал решение столь бесспорного вопроса. А тайно, как это раскроется ние, он готовил дикую и позорную расправу над физически обескровленными в результате длительной голодовки пленными керменистами-коммунистами.
Не зря ведь писал С.М. Киров[ii] в газете «Правда»: «… Влияние партии «Кермен» огромно. Едва ли можно найти селение, где бы не было членов её…В последнее время партия «Кермен» решительно выступила на борьбу с помещиками и кулаками, которые прогонялись керменистами со своих земель вооружённой силой».
А тут опять активное участие керменистов-коммунистов в полном разгроме бичераховского контрреволюционного мятежа во Владикавказе, в котором «Осетинский национальный совет» принимал самое непосредственное и активное участие, как разветление Терско-Дагестанского «правительства».
За все это самозванный «Осетинский национальный совет» готов был предать керменистов-коммунистов вместе с трудовой Осетией не только анафеме, но огню и мечу. Но сие от «национального совета» никак не зависело.
Вот почему на V съезде народов Терека, проходившем во Владикавказе в кино-театре «Патэ» /теперь «Комсомолец»/ в ноябре 1918 года, один из первых организаторов и руководителей Осетинской организации «Кермен» РКП/б/ Андрей Гостиев говорил в своей речи: «… Есть Осетия и Осетия. Осетия проходимцев и жуликов, и Осетия трудовая, исполненная сознанием своего революционного долга. Еще до августовских событий наша партия занимала определённую позицию; еще в те времена, когда всякие авантюристы создавали здесь всяческие национальные и религиозные фронты, наша партия проповедовала здесь, что нашим врагом является только буржжуазия»[iii].
Посланец Ленина Серго настойчиво продолжал требовать от «Осетинского национального совета» немедленного освобождения незаконно задержанных керменистов-коммунистов, а «национальный совет» продолжал выдумывать разные несостоятельные причины, вплоть до того, что станицу Архонскую объявили неотъемлемой «частью Моздокского казачье-крестьянского правительства» Георгия Бичерахова…»
Наконец, когда всякому терпению наступил конец, Серго Орджоникидзе, крепко наступив «национальному совету» на мозоль, пригрозил последнему, как никого не представляющему самозванному органу, полным разгромом, то только тогда «национальный совет» вынужден был освободить пленных керменистов-коммунистов. Но о дне освобождения последних он сообщил контрреволюционным элементам из Осетинской слободки, которые в дни Августовских событий активно выступали на стороне контрреволюционных мятежников и понесли большие потери в людском составе, чтобы слобожане отомстили керменистам за свою кровь. И бандиты с Осетинской слободки охотно воспользовались столь любезным предложением «Осетинского национального совета» и устроили керменистам-коммунистам еле передвигавшим свои ноги от сильного истощения от многодневной голодовки, в кукурузных загонах вдоль большой проселочной дороги от станицы Архонской в сторону селения Ардон и дальше, в Христиавновское /ныне Дигора/ и, подобно охотникам за дикими кабанами где-то в лесу, перебили многих керменистов /Цалиева Асламурза, Басиева Николая, Сабанова Георгия и т.д./ из этих засад; очень редкие керменисты, еще владевшие физической силой, спаслись бегством в разные стороны в кукурузных загонах. Так позорно и предательски расправился «Осетинский национальный совет» со своими несчастными жертвами – пленными керменистами-коммунистами.
Вскоре после ликвидации августовского контрреволюционного мятежа во Владикавказе, на Гулиевской сопке в Беслане / так называли недостроенный завод капиталиста Гулиева – нынешний Беслановский Маисовый комбинат им. А.И. Микояна / засела офицерская банда царского полковника Кочисова, которая занималась, главным образом, диверсионными актами на железной дороге, чтобы большевикам не давать возможности пользоваться железнодорожным транспортом на участке Беслан- Котляревская. Ликвидацию этой банды Орджоникидзе поручил Карамурза Кесаеву, и он, вместе с Данелом Тогоевым и Казбеком Бутаевым по-боевому приступил к исполнению возложенной на него задачи. В процессе всесторонней подготовки к разгрому офицерской банды полковника Кочисова, Карамурза Кесаев перехватил письмо «Осетинского национального совета» за подписью Хадзарагова Хасана, где Хадзарагов предлагал полковнику Кочисову усилить диверсионные акты на железнодорожном транспорте и применять террористические акты против отдельных руководителей большевиков.
К.Кесаев это письмо передал Серго Орджоникидзе, который, ознакомившись с его содержанием, отдал Комиссариату Внутренних дел распоряжение об аресте Хадзарагова, но последний, у знав о том, что его письмо не попало по назначению, скрылся, бежал куда-то.
Офицерская банда царского полковника Кочисова на «Гулиевской сопке» была полностью разгромлена отрядом Карамурза Кесаева. Контрреволюционные элементы во главе с «Осетинским национальным советом», прикрываясь решениями неправомочного 8-го съезда «Осетинского народа» /читай: съезд царских полковников, дворян – помещиков, кулаков, попов, мулл и проч. Контрреволюционной челяди/, уже до конца разоблачили себя своими предательскими действиями против молодой республики Рабочих и Крестьян, как прямая агентура черносотенного Терско-Дагестанского «правительства». Вследствие этого понадобился созыв 9-го чрезвычайного съезда Осетинского трудового народа, который состоялся в сел. Ардон 11-15 сентября 1918 года. На этом съезде был заслушан с большим вниманием доклад Серго Орджоникидзе о текущем моменте. В принятой по этому вопросу резолюции съезд выразил негодование осетинского трудового народа по поводу контрреволюционного выступления осетинского офицерства и националистических элементов Осетии совместно с контрреволюционной верхушкой казачества в августовские дни. Съезд также заявил, что, признавая только Советскую власть, осетинский народ твёрдо будет стоять на страже завоеваний социалистической революции.
28 ноября 1918 года, на открытии V Сессии съезда трудовых народов Терской республики во Владикавказе, по поводу решений 9-го Чрезвычайного съезда осетинского трудового народа Серго Орджоникидзе в своей речи говорил: «…Если среди осетин, за исключением беззаветно преданных революции, наблюдалось тогда колебание, если даже на VIII своём съезде они объявили нам войну, то теперь вся Осетия, за исключением продажных предателей в офицерских погонах, на нашей стороне» /Аплодисменты/[iv].
Так бесславно закончил свою предательскую миссию «Осетинский национальный совет» Хадзараговых, Тлатовых, Гагкаевых, Коченовых, Тхостовых, Гуцунаевых и т.п. предателей осетинского трудового народа, обагривших свои грязные руки кровью невинных пленных керменистов-коммунистов.
Участник гражданской войны на Тереке – персональный пенсионер Г. Елекоев.
[i] Г.К. Орджоникидзе. Статьи и речи, т. I, стр. 79.
[ii] С.М. Киров. Избранные статьи и речи, стр. 40.
[iii] Газ. «Народная власть» N 170, ноябрь 1918 г.
[iv] Газ. «Народная власть» N 170, от 30/XI - 1918 г.
