ЗАРОЖДЕНИЕ ПАРТИИ «КЕРМЕН»
Борьба трудящихся за установление и упрочение Советской власти на Тереке, в частности в Северной Осетии, проходила в очень трудных и сложных условиях.
Северная Осетия была одной из отсталых, угнетенных окраин царской России. Об этом убедительно свидетельствовала экономика области, вся жизнь осетинского народа, стонавшего под двойным гнетом — царских колонизаторов и местных алдаров, национальной буржуазии.
Промышленный пролетариат в Осетии был сравнительно малочислен. Из предприятий крупной промышленности здесь существовали Садонские рудники, Алагирский цинковый завод и железнодорожные мастерские во Владикавказе. На этих предприятиях, не говоря уже о мелких, господствовал ручной труд, техника была примитивной, оборудование - устарелым. Рабочие подвергались жестокой капиталистической эксплуатации, их штрафовали по любому поводу, беззастенчиво обсчитывали, в особенности неграмотных осетин.
Так же, как и рабочим, тяжело и беспросветно жилось осетинским крестьянам. Вся лучшая земля в Терской области принадлежала казачеству, осетинской знати, кулакам, духовенству и казне. Казачество составляло менее одной пятой части всего населения области, но в его руках накануне империалистической войны находилось 60 процентов всей годной для обработки земли.
Осетинский народ задыхался от безземелья. Чтобы существовать, многие плоскостные жители и все горцы вынуждены были арендовать землю. По данным 1907 года, ежегодные расходы жителей нагорной полосы Северной Осетии на аренду пахотных, сенокосных, пастбищных участков, на покупку хлеба и сена доходили до 236 819 рублей золотом. В среднем это составляло
48 руб. 70 коп. на двор и около 11 руб. на мужскую душу.
Земельный голод, особенно в нагорной полосе Осетии, огромные налоговые и арендные платежи, низкая продуктивность труда - все это разоряло среднее крестьянство. Оно не могло свести концы с концами и вынуждено было искать заработки на стороне. В поисках куска хлеба осетины отправлялись в Закавказье - на нефтяные и марганцевые предприятия, на прииски в Сибирь и даже далеко за пределы страны — в Австралию, Америку, Африку. По неполным данным, до революции из Осетии эмигрировало не менее 15 тысяч человек.
К 1917 году капитализм широко проник в сельское хозяйство Осетии, и деревня подверглась глубокой классовой дифференциации. Накануне февральской буржуазно-демократической революции в осетинской деревне существовали антагонистические классы, с одной стороны, помещики, кулаки (последние в значительной части пребратившиеся в капиталистических предпринимателей) и, с другой стороны, среднее крестьянство и сельские пролетарии, работавшие в плоскостных помещичьих и кулацких хозяйствах.
Обстановка крайне обострялась империалистической войной, тяготы которой обрушились на плечи трудового народа. В стране нарастала революция, и народные массы стали сознавать необходимость сплоченных действий под знаменами боевой, подлинно революционной организации. Созрели условия для образования революционной партии и в Северной Осетии.
Колониально-капиталистический гнет, остатки феодальных кабальных отношений, глубокая классовая дифференциация - «эти главные условия, - писал С. М. Киров, - привели к тому, что почти в начале революции в Осетии возникла политическая партия «Кермен».
К. Бутаев, активный участник гражданской войны в Северной Осетии, видный ученый, хорошо знавший социально-экономическое положение Осетии накануне революции, писал: «Осетия представляла к 17 году именно ту среду, где должна была родиться если не «Кермен», то во всяком случае, что-нибудь очень похожее и такое же сильное, как «Кермен».
***
Руководители Владикавказской большевистской организации С. М. Киров, Ной Буачидзе, С. Мамсуров придавали большое значение работе среди горских национальностей. С. М. Киров говорил, что нужно, не теряя ни одного дня, организовать горскую бедноту, разъяснить ей лозунги большевиков, поднять ее активность на осуществление этих лозунгов, иначе неизбежна межнациональная резня. Эту революционную работу с большим успехом провела среди осетинского крестьянства партия «Кермен», созданная в конце лета 1917 года с полного одобрения владикавказских большевиков.
В истории революционной борьбы на Тереке партия «Кермен» занимает по своему значению и проделанной работе видное место. Написание ее истории встретило немалые трудности, так как в 1919 году погиб архив «Кермен». Важные документы этой партии были уничтожены в 1937 году, когда был репрессирован ряд видных ее бывших деятелей.
Организаторами партии «Кермен» были Дебола Гибизов, Колка Кесаев, Андрей Гостиев, Тарас Созаев и др. Идея ее создания принадлежала Дебола Гибизову. В селении Христиановском (ныне Дигора) он собрал небольшую группу революционно настроенных односельчан и обратился к ним со следующими словами: «Все народы отстаивают свои права, и нужно нам организовать свою партию и бороться за свое освобождение».
В сентябре 1917 года во Владикавказе на учредительном заседании партии «Кермен» был избран Центральный Комитет партии. В газете «Красное знамя» - органе Терского областного и Владикавказского совета рабочих и солдатских депутатов - от 5 октября 1917 года сообщалось, что «1-го октября 1917 года в городе Владикавказе, по инициативе группы осетин, образовалась революционно-демократическая партия «Кермен». В этом же номере был опубликован проект программы партии «Кермен». В программе имелись некоторые несовершенные и ошибочные положения, но в целом она была революционной, отвечала интересам осетинского трудового крестьянства.
В проекте программы допускался выкуп мелковладельческих участков земли. Мотивируя включение этого пункта, Д. Гибизов отмечал, что многие осетинские крестьяне приобрели земельные участки в собственность в рассрочку через крестьянский банк. «На первых порах, - говорил он, - нам нет, пожалуй, смысла отпугивать их, а затем мы откинем этот пункт».
По национальному вопросу в проекте программы существовал пункт автономии Осетии. «Этот пункт, - говорил Д. Гибизов, - вставлен «в целях предохранения Осетии от вмешательства в ее внутренние дела «Горского союза», для борьбы с которым, главным образом, и решено создать организацию «Кермен»; в дальнейшем, когда окрепнем, этот пункт будет выкинут».
Следует отметить, что в практической деятельности керменисты никогда не обращались к этому пункту, а, наоборот, всячески подчеркивали неразрывность братских уз с Советской Россией.
Основная масса керменистов имела общее, примерное представление о проекте программы своей партии. При вступлении в партию они руководствовались одним стремлением - изгнать с земли помещиков, кулаков и раздать их владения крестьянам.
На одном из заседаний Владикавказского комитета большевиков некоторые его члены высказывались против связи с партией «Кермен» на том основании, что в программе имелись ошибочные положения. С. М. Киров зло высмеял всех, кто подходил к оценке партии «Кермен» формально, называл их буквоедами. Киров говорил: «люди хотят бороться, хотят подвести крестьянские массы к борьбе за власть, а вы заглядываете им в бумажку, написанную неискушенной еще рукой, и отталкиваете. Они нас свяжут с осетинской деревней. Надо их приблизить к себе, надо повести рядом с собой, и в этой совместной с нами борьбе они будут сбрасывать некоторые иллюзии, которые сейчас в общей нашей борьбе не мешают».
Чтобы дать правильную политическую оценку партии, учил В. И. Ленин, надо «изучать действительную историю партий, изучать не столько то, что партии о себе говорят, а то, что они делают, как они поступают при решении разных политических вопросов, как они ведут себя в делах, затрагивающих жизненные интересы разных классов общества, помещиков, капиталистов, крестьян, рабочих и так далее».
Следовательно, проверяют революционные партии не по их декларациям, а по их делам. А дела партии «Кермен» были революционными.
С самого начала своего существования партия «Кермен» работала в контакте и под руководством Владикавказской большевистской организации, возглавляемой С. М. Кировым, С. Г. Буачидзе, М. Орахелашвили, С. Мамсуровым, Г. Цаголовым и другими. Там, где надо было бороться против контрреволюции, отстаивать интересы трудовых масс, Владикавказская большевистская организация и «Кермен» всегда выступали единым фронтом.
Первая ячейка партии «Кермен» оформилась в сел. Христиановском. Затем такие же ячейки возникли в Урс-доне, Синдзикау, Ардоне, Алагире и в ряде других мест. К октябрю 1917 года партия «Кермен» стала массовой организацией крестьянской бедноты. Ее ячейки возникли почти во всех селах Северной Осетии. «В селах, - пишет Т. Созаев, - с исключительной активностью создавались местные организации партии «Кермен». К концу 1917 года число членов партии достигло свыше 900 человек».
По социальному составу партия не была однородной. Доступ в нее был открыт для всех желающих. Согласно уставу, состоявшему из восьми кратких пунктов, членом партии считался всякий, признававший ее программу и плативший членские взносы. (Для вступления в партию требовалась также рекомендация двух ее членов). Наряду с крестьянами-бедняками и середняками, которые составляли в партии подавляющее большинство, попали в ее ряды и случайные люди, временно примкнувшие к движению керменистов.
В уставе партии было одно очень примечательное требование революционного характера - каждый ее член должен быть вооружен и по первому требованию партии обязан с оружием в руках выступить в защиту революции. Каждый керменист входил в один из созданных партией вооруженных отрядов. Все отряды подчинялись главному штабу партии. ЦК партии «Кермен» проверял готовность своих боевых отрядов, вел среди бойцов партийно-политическую работу, обучал военному делу. В такой обстановке партия «Кермен» закаляла своих членов, готовила их к боям с врагами социалистической революции на Тереке.
Разумеется, только люди, до конца преданные революции, могли выполнять главное уставное требование партии. Тем самым она очищалась от ненадежных, случайных элементов.
Появление и революционная деятельность партии «Кермен» встретили яростное сопротивление со стороны контрреволюции, особенно осетинской. Реакционеры, убедившись в том, что «Кермен» - революционная организация осетинской бедноты, которая с каждым днем растет и крепнет, в противовес этой партии стали организовывать контрреволюционные, националистические организации и группы.
В сел. Христиановском возникла контрреволюционная, кулацкая группа под названием «Готон» (плуг). Ее организаторами были: Д. Темиряев, Ц. Цаголов, М. Акоев, С. Тобоев и др. Весной 1918 года, когда керменисты приступили к захвату баделятских и кулацких земель, «готонисты» попытались сорвать это революционное мероприятие. Кулацкая организация, не найдя сочувствия в массах, вскоре распалась. Такая же бесславная участь постигла и кулацко-националистическую организацию «Царазон» (Царазоны — древнеродовая фамилия), созданную в Алагирском ущелье.
В конце 1917 года, в противовес партии «Кермен», в Осетии возникла контрреволюционно-националистическая организация под названием «Круг Коста» (партия имени Коста Хетагурова). Осетинская буржуазно-националистическая интеллигенция подло пыталась использовать имя выдающегося поэта Коста Хетагурова, всю жизнь служившего народу. В эту партию вошли представители осетинской буржуазии, националистической интеллигенции, генералы и офицеры царской армии, изгнанные О-тябрьской революцией из разных концов России, чиновники, всевозможные дельцы и политические авантюристы.
«Вокруг партии «Кермен», - писал К. Бутаев, - группировались все социалистические и демократические силы, а вокруг «Круга Коста» группировались представители всех реакционных классов, в том числе буржуазно-националистическая интеллигенция, соглашательские партии и т. д.
B программе «Круга Коста», опубликованной в газете «Горская жизнь», было заложено стремление отвлечь осетинскую бедноту от революционной борьбы, обосновать «классовый мир» на Северном Кавказе, в частности в Осетии «Круг Коста», проповедуя классовый мир в Осетии, лицемерно заявлял в своей программе: «У нас не было землевладельцев, пивших народную кровь, у нас не было фабрикантов и заводчиков, накопивших огромные богатства трудом народа. Все мы, и в горах, и на плоскости - одинаково бедны, каждый из нас живет собственным трудом».
Националисты из «Круга Коста» заявляли, что все «ироны» — братья и должны жить мирно, они запугивали крестьянскую массу гражданской войной. Если Осетия, вещали они, будет охвачена братоубийственной войной, то вся она погибнет.
Программа «Круга Коста» ясно говорит о буржуазно-националистической природе этой организации, о лживости и наглости контрреволюционной пропаганды. Ведь в Осетии веками существовали алдары и баделята, пившие народную кровь, и всегда пропасть разделяла привилегированных (уаздан) и бесправных (сау-фарсаг), эксплуататорскую верхушку и эксплуатируемых масс.
Народ это хорошо знал.
Все, что защищал и пропагандировал этот «Круг», как раз и было то, против чего всю жизнь боролся великий Коста.
Естественно, что «Круг Коста», защищавший интересы осетинской буржуазии, дворянства и реакционной интеллигенции, не пользовался влиянием среди трудового крестьянства. Больше того, оно относилось к этой партии враждебно, а присвоение ей имени любимого Коста считало величайшим оскорблением памяти поэта.
В начале 1918 г. в сел. Ардон состоялся съезд представителей осетинской буржуазии. Среди делегатов были помещики, кулаки, представители осетинской националистической интеллигенции, офицеры и чиновники. На этом съезде «Круг Коста» выступил со своей программой. Отчет, опубликованный в органе горского правительства - газете «Горская жизнь», - передает подробности этого «события». Во время заседания съезда группа учащихся, вместе с некоторыми учителями и священником вынесли знамя партии с портретом Коста. Все встали. Председатель съезда подошел к знамени и произнес речь. Тут же у знамени произошло «братание» представителей двух религий — поп и мулла подали друг другу руки и расцеловались... Все это было рассчитано на то, чтобы создать торжественность обстановки, продемонстрировать «миротворческие» принципы «Круга Коста» и съезда.
Помимо перечисленных контрреволюционных организаций Осетии, еще в некоторых селах существовали незначительные группы, которые пытались противодействовать революционным мероприятиям партии «Кермен». Подробно говорить о них нет надобности.
Враги революции распускали о керменистах самые нелепые слухи, объявили их «антихристами». «Керменисты, - отмечал К. Бутаев, - сделались в Осетии и Владикавказе козлом отпущения. На них сыпались стрелы отовсюду... Над ними смеялись, как над «марионетками» большевиков... Но ничего не могло поколебать убежденную самоотверженность первых вождей керменистов - Кесаева и Гибизова».
Партия «Кермен», руководимая Владикавказской большевисткой организацией, повела решительную борьбу с буржуазией, их партиями и агентами как в Осетии, так и в области. Керменисты вышли победителями из этой борьбы, завоевав на свою сторону деревенскую бедноту и средние слои крестьян.
Владикавказский комитет партии «Кермен» провел большую революционную работу в осетинских воинских частях - в пешей бригаде и конном полку, стоявших во Владикавказе после разгрома корниловской авантюры. Как известно, во главе этих воинских частей стояло реакционное офицерство, которое поддерживало «Горское правительство». Поэтому Владикавказская большевистская организация решила разоблачить контрреволюционные намерения этого офицерья и вызвать в частях разложение. Работа эта оказалась нелегкой - офицеры зорко следили за дисциплиной и порядком среди солдат, большевистская агитация в первые дни успеха не имела.
Тогда в осетинскую пешую бригаду направили Николая Кесаева и других керменистов. Агитация дала результат: бригада распалась, солдаты разошлись по домам, унося с собой оружие. Среди Владикавказского осетинского полка успешно поработал служивший здесь большевик Амурхан Ботоев.
Газета «Горская жизнь» с возмущением описывала полный развал осетинских полков, усматривая причину этого в безудержной анархии, а не в отказе солдат служить контрреволюции.
«Полное отсутствие дисциплины, - сообщала газета, - неуважение к старшим и нежелание подчиняться каким бы то ни было распоряжениям, нежелание исполнять какую бы то ни было работу и свой служебный долг, пьянство, разврат и даже бесчинства в городе... Хозяйство полков расхищается... Уносят даже седла, и в одной сотне их осталось около 13. Лошади стоят нечищенными, в грязи, без всякого присмотра. Офицерам еле-еле удается уговорить двух-трех всадников засыпать лошадям корм. Целые дни всадники бродят по городу, затеивая скандалы и драки, и аккуратно собираются только к раздаче обеда».
Как видно, осетинские воинские части, на которые контрреволюционное «Горское правительство» возлагало большие надежды, под влиянием агитации большевиков и керменистов окончательно распались.
Кулов С. Д. Керменисты в борьбе за Советскую власть. Орджоникидзе, «Ир», 1973.
Литература:
Архив ИИЭЯЛ, ф. 1, д. 84, л. 16.
Архив ИИЭЯЛ, ф. 23, оп. 1, д. 22, л. 8.
ЦПА ИМЛ при ЦК КПСС, ф. 354, оп. 1, д. 22, л. 8.
Киров С. М. Статьи, речи документы, т. 1, 1936.
«Горская правда» № 255, 7 ноября 1922 г.
«Горская жизнь» № 44 (97), 1918 г.
Известия СОНИИ (Краеведение, вып. II), 1926.
