К НЕКОТОРЫМ ВОПРОСАМ СОВРЕМЕННОЙ ИСТОРИОГРАФИИ ИСТОРИИ ПАРТИИ «КЕРМЕН»
История Партии «Кермен» является частью историографии истории КПСС, Октябрьской революции и гражданской войны. Она и по сей день продолжает привлекать внимание историков. Деятельность партии «Кермен» нашла отражение в общих работах по истории Октябрьской революции и гражданской войны на Северном Кавказе и в более «узких», локальных - в Северной Осетии.
Современная историография, посвященная истории партии «Кермен», во многом продолжает лучшие традиции советской исторической науки.
Вместе с тем, в исторической литературе имели и имеют место различные исключающие друг друга трактовки роли партии «Кермен».
Неверным оценкам деятельности партии «Кермен»» имевшим место до 1956 г., был положен конец только после решений ХХ съезда КПСС. В последние годы историки-исследователи в своих работах, касающихся периода Октябрьской революции и гражданской войны на Тереке, на основе публикации новых документальных материалов стали освещать роль партии «Кермен» как революционно-демократической организации и организатора крестьянских масс Осетии в борьбе с контрреволюцией.
В ряде работ (Тотоев М. С., Коренев Д. 3., Кулов С. Д., Гугов Р. Х., Спирин Л. М., Этенко Л. А. Екати Б. П.), вышедших после ХХ съезда КПСС, а также в научно-популярных журнальных и газетных публикациях, посвященных 50-летию Октябрьской социалистической революции и 40-летию образования автономии Северной Осетии (1964 г.) полностью восстановлена правда о партии «Кермен».
Казалось бы, к прошлому больше возврата нет и деятельность «Кермен», как революционно-демократической партии, больше не будет предметом дискуссии. Однако, некоторые авторы вопреки исторической правде продолжают доказывать тезис о мелкобуржуазном характере партии «Кермен», ссылаясь на проекты ее Устава и Программы.
В документах и воспоминаниях бывших членов партии «Кермен» она характеризуется как революционная организация крестьянской бедноты Осетии. Она стояла с самого своего возникновения и до конца на страже завоеваний Октябрьской революции.
Не случайно партию «Кермен» С. М. Киров по ее практическим революционным делам считал большевистской партией, только приспособленной к осетинским условиям. Один из организаторов партии «Кермен», Дебола Гибизов, подчеркивал: «Партия «Кермен» была создана прежде всего для того, чтобы в Осетии проводить большевистскую линию».
Прежде всего необходимо возразить Л. Этенко, который, исходя из того, что в проекте Программы партии «Кермен» не упоминаются слова: буржуазия, пролетариат, диктатура, классовая борьба, социализм и так далее, полагает, что ее нельзя считать революционной. Он пишет:
«Программа (точнее - проект программы партии «Кермен» - Н.М.) не указывает, что только пролетарская социалистическая революция может вывести человечество из тупика, созданного империализмом и империалистическими войнами, что в ней не содержится даже таких терминов, как «буржуазия», «пролетариат», «диктатура», «классовая борьба», «социализм». Поэтому Этенко не согласен с теми историками, которые считают партию «Кермен» революционной и доказывают положение о том, что она по практическим делам не расходилась с большевистской партией.
Л. Этенко без каких-либо обоснований отрицает правильность оценки партии «Кермен» С. М. Кировым, считавших, что программа партий «Кермен», в общем ни в чем не расходится с программой большевиков.
Не соответствует действительности и категорическое утверждение Л. Этенко о том, что практические требования партии «Кермен» имели радикальный буржуазно-демократический характер, но отнюдь не социалистический: «Так, в области общеполитической, программа требовала политических прав и свобод: собраний, совести и слова. Эти требования выдвигает и буржуазная демократия, распространяя их на бумаге одинаково на всех граждан».
К. Бутаев, зная партию «Кермен» по ее революционной борьбе, так же как и С. М. Киров требовал, чтобы к оценке ее деятельности исследователи подходили не догматически, а с учетом реального вклада партии «Кермен» в общую борьбу за социалистическую революцию.
В своей статье «Октябрь в Северной Осетии», опубликованной в газете «Северо-Кавказский большевик» 12 августа 1935 года, К. Бутаев писал: «Партия «Кермен» не руководствовалась опубликованным ЦК проектом ее программы, тем более, что эта программа не была еще принята съездом партии. Фактически партия с самого начала своего возникновения придерживалась большевистской программы, — это проходит красной нитью во всех решениях, постановлениях и т.д.
Это является основным принципом в практической работе и борьбе партии за революцию». И действительно, керменисты в своей практической деятельности ни на шаг не отступали от тактики и совместной борьбы с партией большевиков. Они находились под постоянным влиянием С. М. Кирова, Г. Цаголова, Н. Буачидзе, М. Орахелашвили, С. Мамсурова, Е. Рамонова и др.
«Указанная выше программа (партии «Кермен»-Н. М.), - отмечает в вышеупомянутой статье К. Бутаев, - была опубликована в октябре 1917 года. Другого документа программного характера партия «Кермен» не опубликовала. И теперь кое-кто, из так называемых историков, судит о партии по этой программе, считая ее радикально-мелкобуржуазной партией. Эти «историки» основывают свой анализ и свои выводы только на основе программы. С полной ответственностью необходимо заявить, что партия «Кермен» не руководствовалась в своей работе этим проектом программы. Это подтверждают факты, материалы и документы». И далее К. Бутаев указывал: «Если партия «Кермен» была мелкобуржуазной, небольшевистской организацией и ничего общего с большевистской тактикой и с большевистской программой и уставом не имела, то каким образом Кавказский краевой Комитет РКП(б) мог принять решение о принятии партии «Кермен» в состав РКП(б) как одной из ее организаций и объявить Центральный Комитет партии «Кермен» Осетинским окружным комитетом Российской Коммунистической партии? Принятие мелкобуржуазной крестьянской партии «Кермен» (будь она таковой) в состав коммунистической партии было бы преступлением против последней».
Член КПСС с 1912 г. М. Д. Ботоев, прекрасно знавший керменистов по совместной революционной деятельности, писал: «Я не знаю ни одного случая расхождения между большевиками и керменистами.
Формальное расхождение программы партии «Кермен» с программой РКП(б) сводилось на нет практическими делами этой организации. Думаю, что имею основание утверждать так, поскольку я был начальником штаба, отрядов «Кермен», а затем и начальником отряда».
Эти оценки деятельности керменистов мы считаем незыблемой основой, на которой должна строиться историография партии «Кермен».
Партия «Кермен» с первого дня своего возникновения жила, действовала и работала под непосредственным руководством владикавказских большевиков. Ярким примером совместной работы с большевиками являются выборы в Учредительное собрание, городскую думу и др.
Один из видных кавказских большевиков М. Д. Орахелашвили, характеризуя результаты выборов в Учредительное собрание, писал: «В Осетии, по предварительным данным, мы имеем крупный успех... в селении Христиановском, Алагире и других крупных населенных пунктах. Это результат работы наших энергичных товарищей из молодой осетинской революционно-демократической партии «Кермен», самым определенным образом ставших под красное пролетарское знамя Интернационала и смело понесших его в ущелья и горы родной Осетии».
О политической зрелости керменистов, о том, как они понимали задачи социалистической революции, об их стремлении к объединению вокруг пролетарского и интернационального знамени красноречиво говорит их обращение к населению г. Владикавказа в связи с образованием Совета социалистических партий (январь 1918 г.) В нем сказано: «Главные задачи объединения - борьба с контрреволюцией и предотвращение быстро надвигающейся в крае национальной войны, грозящей потопить в крови не только революцию, но и все местные народы. В переживаемый момент эти две задачи сливаются: предотвратить войну - значит нанести поражение контрреволюционным силам. И долг каждого, кому дороги интересы революции, сделать все возможное для предотвращения этой войны... И вместо этой пагубной вражды нужно будить в них революционное сознание, нужно открывать им глаза на общность интересов всех угнетенных народов».
В работе Этенко имеются неточности и в определении социального состава партии «Кермен». Он пишет: «Мы располагаем данными о социальном положении 217 керменистов. Из них бедняков было 90 человек, или около 41,1 %, середняков - 79 или 35,9%, зажиточных крестьян - 31 или 14,2%, интеллигенции - 18 человек или 8,5 %. Исходя из этих данных, можно приблизительно представить социальный состав партии. Не подлежит никакому сомнению, что большинство партии «Кермен» составляли крестьяне, бедняки и середняки, которых было около 77,8 %. Имелась также кулацкая прослойка – около 14,2%».
Непонятно, как кулачество могло идти в такую партию, которая отбирала у него землю, боролась против буржуазии и деятельность которой непосредственно связана с руководством большевистской партии. Никто не отрицает факт неоднородности партии, но кулацкой прослойки в партии не было. Тем более, что кулаки, в противовес керменистам, создавали свою контрреволюционную организацию «Гуто» («Плуг»). В то же время нельзя отрицать, что в партию в период ее возникновения попали случайные люди, временно примкнувшие к движению керменистов.
В Уставе партии было специфическое для партии «Кермен» требование - каждый ее член должен быть вооружен и по первому требованию обязан был с оружием в руках выступать в защиту революции.
Все отряды соданные партией «Кермен» подчинялись главному штабу. ЦК партии «Кермен» проверял готовность боевых отрядов, вел среди бойцов партийно-политическую работу, обучал военному делу. Нет сомнений в том, что проект Программы партии «Кермен» носил расплывчатый характер, что в рядах партии были и некоторые чуждые пролетарской революции элементы. Но это не дает никаких оснований для отрицания революционного характера партии «Кермен».
Свои выводы о социальном составе и характере политической деятельности партии «Кермен» Этенко пытается подкрепить весьма сомнительными данными. Отмеченные выше ошибки в оценке характера партии «Кермен» повторяются и в коллективной работе «История Великой Октябрьской социалистической революции» (1967 г.), в которой партия «Кермен» определяется как мелкобуржуазная. Таковой считает партию «Кермен» и А. Спирин.
Автор соответствующего раздела этой книги С. С. Хасин некритически воспринял и повторил ошибочные оценки деятельности партии «Кермен»» имевшие место в литературе начала 50-х годов, не использовал документы и литературу, которые были изданы к 50-летию Октябрьской социалистической революции. Автор не потрудился даже заглянуть в 7 том Советской исторической энциклопедии, двумя годами раньше (1965 г.), где совершенно верно определяется место и роль партии «Кермен» в борьбе за Советскую власть на Тереке. Советская историческая энциклопедия определяет партию «Кермен» как революционно-демократическую и отмечает, что «организаторы «Кермен» — представители революционной интеллигенции, выходцы из крестьянской бедноты. Основные лозунги «Кермен»: ликвидация класса помещиков (алдаро-баделят), конфискация их земель, национальное равноправие, борьба против буржуазно-помещичьих контрреволюционных учреждений и организаций и т.д. В проектах программы и Устава «Кермен» были ошибочные пункты («народоправство», вознаграждение мелких собственников за национализированные земли и др.), но на практике организаторы «Кермен» руководствовались не этими проектами, а интересами трудящихся. По всем вопросам революции они выступали с большевиками».
При оценке партии «Кермен» исследователь должен иметь в виду ту высокую цель, во имя которой была создана эта партия. Эту цель и свою миссию четко определила сама партия «Кермен» в телеграмме на имя В. И. Ленина от 14 ноября 1917 г.: «Осетинская революционная демократическая партия «Кермен» приветствует в Вашем лице рабочее и крестьянское правительство, осененное красным знаменем, знаменующим победу труда над капиталом. Знайте, что мы, сыны трудовой Осетии, жаждем осуществления лозунгов 3-й революции».
В работах некоторых исследователей встречаются также неточности в трактовке вопроса о возникновении партии «Кермен», о ее организаторах и слиянии с большевистской партией и т.д.
В статье В. Екати «К истории партии «Кермен», опубликованной в журнале «Вопросы истории КПСС» (Nº 12 1968г.) в целях дается верная оценка деятельности партии «Кермен» и определяется она по характеру практической деятельности как революционно-демократическая партия. Вместе с тем, в статье имеются неточности фактического характера. Автор утверждает, что организация «Кермен» возникла летом 1917 года по инициативе большевиков Д. Гибизова, Н. Кесаева, Т. Созаева при непосредственном участии руководителей Владикавказского комитета РСДРП(6) С. М. Кирова, С. Г. (Ноя) Буачидзе, М. Д. Орахелашвили. Данное утверждение нам представляется неточным и является догадкой автора, ибо до сих пор ни один исследователь не обнаружил еще документа, подтверждающего, что Д. Гибизов, Н. Кесаев, Т. Созаев были большевиками до создания партии «Кермен». В самом деле, если бы они были членами партии большевиков, то какая была необходимость посылать к керменистам большевиков Г. А. Цаголова и С. Мамсурова. И в этом отношении нельзя не согласиться с мнением М. С. Тотоева, который пишет: «Неправильно утверждение, будто бы организаторы партии «Кермен» являлись большевистской партией. Это голое утверждение, ибо нет никаких документов, подтверждающих его; хорошо известно только то, что они были передовыми представителями революционно-демократическои осетинской интеллигенции и что, как они сами, так и созданная ими партия «Кермен» с первого дня ее образования встали на тот путь, на который звала большевистская партия».
Е. А. Полякова, на которую ссылается Б. Екати в своих воспоминаниях, утверждает, что руководители Владикавказского Комитета РСДРП желали иметь такую организацию среди крестьянских масс, которая бы могла мобилизовать последних на борьбу против контрреволюции и доносить до их сознания большевистское слово.
Имеются документы и воспоминания, которые подтверждают, что организаторы партии «Кермен» Д. Гибизов, Н. Кесаев согласовали вопрос о ее создании с руководителями большевиков, что С. М. Киров, Н. Буачидзе и М. Орахелашвили поддержали эту идею и что партия «Кермен» находилась под их влиянием, но нет документов, подтверждающих их прямое участие в создании партии «Кермен». Поэтому мы считаем, что утверждение Б. Екати не соответствует действительности.
Б. Екати не точна и в освещении вопроса о взаимоотношениях между большевистской группой и первыми объединениями керменистов, возникших одновременно в сел. Христиановском. Автор пишет: «В некоторых местах керменисты объединялись с большевиками. Почти одновременно с «Керменом» в Христиановском организовалась группа большевиков из 9 человек во главе с Шамилем Абаевым. К концу лета 1917 года вокруг этой группы уже объединились около 200 человек».
На самом же деле все обстояло по другому. «Кермен» направила в эту группу большевиков своего представителя - члена ЦК Дебола Гибизова с предложением объединиться. Христиановские большевики отказались от объединения, мотивируя свой отказ наличием некоторых расхождений в программе по земельному вопросу. Через несколько дней в Христиановское прибыл из Владикавказа другой член ЦК «Кермен» Н. Кесаев, передавший Абаеву письмо от Ноя Буачидзе, который рекомендовал объединиться с партией «Кермен». Получив это письмо, христиановская группа приняла решение вступить в «Кермен».
Таким образом, не керменисты объединились с группой большевиков, а наоборот, группа Ш. Абаева объединилась с керменистами. Руководитель большевистской группы Ш. Абаев был введен в состав членов ЦК керменистов. Большевики сел. Христиановского стали керменистами, а партия «Кермен»» подруководством владикавказской большевистской организации становится, по существу, большевистской организацией. В этом смысле интересным представляется свидетельство одного из организаторов партии «Кермен» Т. Созаева: «... Керменисты вынесли решение голосовать за большевистский список. (Речь идет о выборах в учредительное собрание. Во время выборов большевики Терека выступили со своим самостоятельным списком кандидатов в Учредительное собрание. — Н.М.).
После принятия этого решения один из присутствующих, меньшевик-интернационалист, выступил и заявил, что «Кермен» - это другое название большевистской организации. Расхождение же по земельному вопросу никакого значения не имеет, самостоятельность партии «Кермен» - одна видимость, а сегодня и эту видимость сняли, она полностью капитулировала перед большевиками» и т.п. Гибизов ответил ему вопросом: «А разве наша организация не для того создана, чтобы в Осетии проводить большевистскую линию?» Керменисты единодушно аплодировали Гибизову.
И если удалось организовать, сплотить партию «Кермен» и направить ее революционную деятельность по большевистскому пути, превратить ее «в боевую партию большевистского типа, приспособленную к осетинским условиям», как справедливо отмечает видный деятель революционного движения на Тереке М. Ботоев, «то в этом была большая и несомненная заслуга ее основателей, прежде всего Д. Гибизова и Н. Кесаева».
Итак, доказательств мелкобуржуазности партии «Кермен» нет. Нет также каких-либо документов и свидетельств о расхождении керменистов с платформой большевистской партии. Что касается проектов устава и программы партии «Кермен», то, как отмечает М. Ботоев, ни ЦК, ни съездом этой партии проекты не обсуждались и не утверждались. Стало быть, нельзя считать его документом партии, тем более, что партия «Кермен» в своей практической деятельности с первого дня своего возникновения была вместе с большевиками».
Ничем не подтверждается и утверждение о том, что в партии «Кермен» была кулацкая прослойка. Тот же М. Ботоев свидетельствует: «Хорошо известно, что партия «Кермен» формировалась из представителей передовой осетинской интеллигенции и бедняцко-середняцких слоев крестьянства».
Мы вправе заявить, что партия «Кермен» и по характеру деятельности и по социальному составу ничего общего не имела с мелкобуржуазными партиями. Это подтверждается и тем, что стаж керменистов считается не со дня слияния (апрель 1918 г.) с РКП(б), а со дня возникновения партии «Кермен». Здесь нельзя не привести Ленинские слова: «Чтобы разобраться в партийной борьбе, не надо верить на слово, а изучать действительную историю партии, изучать не столько то, что партии о себе говорят, а то, что они делают, как они поступают при решении разных политических вопросов, как они ведут себя в делах, затрагивающих жизненные интересы разных классов общества, помещиков, капиталистов, крестьян, рабочих и так далее».
С. М. Киров, выступая в октябре 1920 г. на Краевом совещании коммунистических организации Дона и Кавказа, говорил: «Была здесь партия «Кермен». Это тоже партия большевиков, только приспособленная к осетинским условиям. Решено было впоследствии снять эту вывеску и слить партию с нашей».
Следует сказать и о том, каким образом произошло слияние партии «Кермен» с большевистской, т.е. слилась ли она с Владикавказской большевистской организацией, или, как утверждают некоторые исследователи, в результате «процесса большевизации керменистов лучшая часть их была принята в окружную большевистскую организацию Северной Осетии».
Во-первых, партия «Кермен» слилась не с «Окружной большевистской организацией Северной Осетии», и не с Владикавказской большевистской организацией, а с РКП(б), образовав Северо-Осетинскую окружную организацию РКП(б), во-вторых, в эту организацию была принята не «лучшая часть», а партия в целом, тем самым было положено начало существованию Северо-Осетинской окружной партийной организации РКП(б).
Итак, в современной исторической литературе наряду с большими научными достижениями есть и рецедивы далеко не лучших традиций историографии 30-50 годов.
Малиев Н. Д. К некоторым вопросам современной историографии истории партии «Кермен» // Северная Осетия: история и современность. Сб-к научн. трудов. Вып. 2, Владикавказ, 1991 г.
