Воспоминания кермениста Карамурзы (Кирилла) Сабазовича Кесаева
1917-1918 годы.
В момент февральской революции я находился в с. Христианском у себя дома. Общественное настроени в этот момент было в высшей степени напряженным; население было настроено враждебно к власти под влиянием постоянных реквизиций и т. д. В том небольшом кружке осетинской революционной интеллигенции, в котором были Хар. Уруймагов и др., мы живо обсуждали положение в стране, создавшееся под влиянием империалистической войны; у нас бывали такие, примерно, разговоры: революция неизбежна; раз русско-японская война повлекла за собой революцию, то настоящая война не может окончиться революционной вспышкой; чем хуже, тем лучше и т.д.; в общем мы все желали поражения царской России. Февральская революция поэтому для нас не была неожиданностью.
Сейчас же после февральской революции я, Цаголов Георгий и Гостиев Андрей, связавшись с Буачидзе, примкнули к большевикам. Собрания происходили, между прочим, в Ардоне на квартире ветерин. врача (фамилии не помню) и Маргариты, расстрелянных белыми в 1918 г. в Ардоне.
К этому же времени относится организация осетинской революционно-демократической партии «Кермен». Эта партия была в блоке с большевиками, хотя программа «Кермен» по земельному вопросу включала пункт, согласно которого допускался выкуп частно-владельческих мелких земельных участков; этот пункт был внесен с ведома члена ЦК РСДРП (б) Мамиа Орахелашвили по тактическим соображениям. В дальнейшем этот пункт был исключен из программы, при чем при обсуждении этого вопроса были долгие и страстные дебаты. Вопрос был поставлен после возвращения моего вместе с А. Гостиевым, Такоевым Д, Елекоевым Г. Д. Гибизовым и Г. Цаголовым из Владикавказа. Во Владикавказе большевистская партия поставила условием партии «Кермен» изменение программы, в особенности по земельному вопросу. Во Владикавказе в это время работали видные большевики: М. Орахелашвили, Буачидзе Ной, Махарадзе и др., с которыми у партии «Кермен» была самая тесная связь.
На собрании были разные разговоры. Барег Гарданов (неграмотный крестьянин), когда узнал о бесплатном отобрании мелких земельных участков, то сказал, обращаясь к Дзандару Елбаеву, председателю совещания:"Dæu dæ fidæ jeʻxcati færci læg iskodta, æz ba me'xcataj zænxæ balxædton, uæd min nur mæ zænxæ uotemæj kud rajsdzænænce?"
Все-таки программа партии «Кермен» была изменена, национализация земли была проведена; это повлекло за собой выход из партии «Кермен» целого ряда лиц: Андрея Толасова, Василия Кибизова, Владимира Сандировича Цаголова и др. Из мелких земельных собственников в партии остался толко один Слангери Абаев. В этом вопросе даже такие лица, как Михаил Гарданов, стояли на неправильной точке зрения, допуская выкуп мелких земельных участков за счет государства.
После изменения программы партии „Кермен“ были проведены и организационные изменения. Штамп партии был такой: Осетинская организация «Кермен», Российская Коммунистическая Партия (большевиков). До этого времени председателем партии «Кермен» был Шамиль Абаев, а техническими секретарями разновременно были у него: Бурбур Такоев (он же казначей), Дзибирт Бугоев и Михаил Екаев; на совещании было избрано новое бюро на 5 лиц: я (председатель), Андрей Гостиев, Т. Цаголов, С. Кесаев, Георгий Елекоев. После изменения программы партии «Кермен» было приступлено к организации отряда.
В отряд не керменистов не принимали. Начальником отряда был назначен Даукуй Такоев, который должен был обучать всадников военному строю. Обучение происходило за селом. Отряд предназначался для охраны Терского Совнаркома и борьбы с возрастающей контрреволюцией. За неделю до отправки во Владикавказ состоялось совещание; совещание было вследствие получения бумаги от военкома Терской Республики Бутырина, который предлагал отправить отряд в спешном порядке во Владикавказ для охраны 3-го Терского Съезда. На этом совещании нач. отряда Д. Такоев отказался от своей должности. Это внесло в наши ряды большой переполох; произошли длинные и горячие дебаты. После долгих дебатов нач. отряда был назначен я. Я тоже отказывался, при чем свой отказ мотивировал тем, что у меня нет специальной военной подготовки, чтобы руководить отрядом, а потому не в стоянии буду выполнять поручаемые мне задания.
На это мне Гостиев Андрей заявил:
- Никаких разговоров не может быть об отказе; нам не нужны генералы; если разыграется гражданская война, то каждый из нас сумеет взять в руки оружие и выступить на защиту революции. А пока возьми отряд в руки и подготовь его.
Я подчинился решению совещания. Вместо меня председателем партии «Кермен» был избран Кермен Годзоев. Это было в ограде церкви, под деревом.
После этого я явился в отряд и сказал, что начальником отряда назначен я; я заявил отряду, что первым необходимым условием отряда является дисциплина, без которой ничего нельзя делать. Были разговоры на тему, почему Д. Такоев смещен и т. д. Я решительно прекратил эти разговоры и тут же назначил взводными командирами Цаголова Македона, Годзоева Кертиби, Гулунова Николая и Агузарова Батырбека. Старшим над ними, нечто в роде своего заместителя, я назначил Тобоева Гарасе.
В течение одной недели, остававшейся в нашем распоряжении, происходило усиленное обучение, а также снабжение отряда всем необходимым: лошадьми, седлами и т. д. Для покупки лошадей, седел и т. п. была избрана специальная комиссия в составе: Николая Золоева, Туаева Мисоста и Манги Туккаева. Из них М. Туаев нами был исключен из комиссии за то, что свою худую лошадь продал отряду, зная, что эта лошадь негодна для отряда; что касается М. Туккаева, то он сам отказался от всякой революционной работы. В комиссию вместо них были введены Агузаров Батырбек и Едзаев Беслан.
Через неделю мы выступили во Владикавказ. За селом около Белой речки, я встретился с Сланбегом (Симоном) Такоевым и Муха Цебоевым. Симон Такоев предупредил меня о том, что в Архонской наш отряд ожидают контрреволюционные казачьи части с пулеметами; об этом казаки поставлены в известность жителем селения Христианского Габули Абаевым.
В виду этого мы направились во Владикавказ по-над лесом через Гизель. В Гизели в это время оперировал полк Голиев; нам удалось обмануть его разведку, которой мы заявили, что едем по свадебному делу. В пути пропал старший командир взвода Тобоев Гарасе вместе с лошадью. Он был затем арестован в Христианском и показал, что он в пути был задержан куртатинцами и только случайно спасся от смерти. Политкомиссарами в нашем отряде были: Николай Золоев, Георгий Елекоев и Кермен Годзоев. В таком виде прибыли во Владикавказ. Во Владикавказе был распущен провокационный слух, что прибыли казачьи контрреволюционные части, так что наш отряд был даже окружен красноармейцами. Красноармейцам военком Бутырин и отряда Гегечкори А. разъяснили назначение нашего отряда, и тогда они успокоились.
Во Владикавказе мы установили связь с грузинским отрядом, командиром которого был А. Гегечкори. Отряд мой остановился в казармах за деревянным мостом. Прибытие нашего отряда во Владикавказ совпало с работой 3-го Терского Съезда. Военком Бутырин предложил явиться приветствовать Съезд. От имени отряда выступил я и заявил:
- Отряд керменистов Дигории под моей командой прибыл во Владикавказ для защиты Съезда. Постановления Съезда отряд будет проводить в жизнь. Отряд умрет, но никому не позволит посягать на власть трудящихся Терской Республики.
От имени Съезда с приветствием нашего отряда выступило несколько человек от осетин, ингушей, чеченцев и т.д. Дали нам честное слово, что будут нас поддерживать. Это слово сдержали чеченцы и ингуши, а осетины (иронцы) нам изменили. От имени чеченцев горячую речь произнес молодой Асланбек Шерипов. Отряду было выдано необходимое снаряжение. Он стоял, как уже было сказано, в казармах за деревянным мостом; продолжалось военное обучение отряда. К отряду к этому времени прибыли еще 2 взвода: Разбунский под командой Хаджи Магометова и Урсдонский командой Кодзасова (из Разбуна). Магометов со своим отрядом в пешем порядке прибыл во Владикавказ через Ардон. В Ардоне он слышал разговор Т. Гуцунаева, который был недоволен тем, что дигорские керменисты отправлены во Владикавказ на защиту Советской власти. Он говорил так:
- Казаки готовятся к выступлению против Советской власти; не сегодня-завтра это выступление состоится, а дигорцы наших ребят посылают в город на защиту советской власти. Напрасно это делают. Казачьи силы идут с Кубани и подходят уже к территории Осетии.
Я этот разговор передал нач. гарнизона (фамилию не помню) и политкомиссару Мартынову. Мое сообщение стало известно Орджоникидзе, Левандовскому и др. высшим властям Терской Республики.
На вторые сутки после этого начались августовские события во Владикавказе. Но прежде, чем говорить об этих событиях, необходимо вспомнить еще один факт, а именно выборы в Учред. собрание по Дигории. Я организовал кружок по поддержке списка № 7; в этот кружок входили следующие лица: я, Савка Кесаев, Сандир Кодоев, Б. Тихилов, Ш. Абаев и др. Список № 4 защищали Магомет Саламов и Дзабаз Залеев. Настроение населения в большинстве было за № 7. Крестьяне ставили вопрос так: «Kа nin pajdadær uodzænæj anæj?»
Так спрашивал крестьянин Хатаев Бекир.
Я на это отвечал: "Bolseviktæ, uomæn æma nin ajdah jetæ radtdzænæncæ zænxæ; innetæ ba næ dzubanditæj fæssajdzænæncæ, sæ bon dær neci bauodzænæj.
- Madta max, zænxæ nin ka radta, jetæ hæuncæ, - заявил Бекир Хатаев.
Таким образом список № 7 собрал значительно большее число голосов.
Известия СОНИИ том V 1933 г.
