Воспоминания кермениста Карамузы Кесаева
(заключительная часть)
Что мы делали в Грузии и как вернулись обратно
В Грузию отступили через два перевала: Гебинский и Караугомский. Группа, в которой был и я, отступила через Гебинский перевал. Грузинское население села Геби встретило беженцев очень хорошо; зарезали даже быка; угостили всех, а затем рядовые были взяты грузинским, меньшевистским правительством в плен и обезоружены; что касается меня и Данела Тогоева и др., то мы избежали этого. После этого обе группы беженцев встретились в Они. Оттуда через Кутаис направились в Тифлис, где мы разыскали Симона Такоева. С Симоном Такоевым мы обсудили свое положение; материально мы все были в одинаковом положении: не на что было нам существовать. На первых порах нам была оказана помощь со стороны Крайкома в виде выдачи единовременного пособия. Благодаря этой поддержке, мы могли просуществовать некоторое время.
Я и Данел постоянным местопребыванием избрали Кутаис. В Кутаисе для поддержки беженцев т. Орахелашвили Мамия устроил вечер-диспут (насколько я помню), на котором должны были выступать представители большевиков и меньшевиков. Вечер привлек большое количество публики, а выручка дошла до 5.000 руб. груз. деньгами. Эти деньги были переданы нам. За это Орахелашвили был арестован грузинским меньшевистским правительством и посажен в Кутаисскую тюрьму.
Был и такой случай. Я познакомился с южным осетином по имени Беса (фамилии не помню), проживавшим с семьей в Кутаисе; дочь его училась в гимназии; сам он был рабочий, а жена рассыльная. Так как никто из нас не знал грузинского языка, никто из нас не имел никакой работы, то я воспользовался приглашением Беса и вместе с ним отправился в Южную Осетию. По дороге мы были у грузинских князей-помещиков. Беса рекомендовал меня им, как полковника, который приехал для переговоров с грузинским правительством о совместных действиях против добровольческой армии. В Южной Осетии настроение трудящихся масс было явно большевистское. Когда население узнавало, что я — большевик, то оно особенно хорошо принимало меня; предлагали свои услуги, не уступая очереди; кололи специально для меня поросят, приглашали на перебой к себе в гости и т. д.
Благодаря такому настроению массы, через меня была получена большая материальная помощь для всей нашей группы, которая заключалась, главным образом, в сыре. Сыр продали и мы смогли просуществовать некоторое время.
Нам не столько важно было получить сыр, как то, что настроение всей южно-осетинской массы было в нашу пользу, т. е. в пользу революции.
Этот же Беса как-то на базаре встретился с грузинским рабочим, который делал мышеловки. Эти мышеловки он сдавал в магазин. Беса остановился около него и стал говорить на грузинском языке. Вдруг этот грузин бросился ко мне и стал меня обнимать и что-то приговаривать на грузинском языке. Я сначала испугался и спрашиваю своего Беса по-осетински:
- Что такое? В чем дело?
А он мне с улыбкой говорит:
- Не бойся, чудак. Он меня спросил, кто ты такой, я ему сказал, что ты большевик, потому он тебя и обнимает и приветствует.
Нужно сказать, что я одевался довольно хорошо по- грузински, чтобы меня никто не узнал. Этот рабочий рассказал обо мне, как о большевике, своим товарищам (человек 5-6). И вот однажды они меня затащили в какой-то бедный дом, где меня угостили очень хорошо всем, что только было (вино, арака, курятина, лоби и т. д.) Когда я уходил домой, то они насильно положили мне в карман 2 бутылки вина, а бутылку водки заставили меня спрятать в рукав. На обратном пути домой меня встретил Лало Гурдзибеев. Когда он понял, что я сыт, то он меня выругал, что я ем без товарищей. Из рукава своего я вытащил бутылку водки; сели под деревом; Лало Гурдзибеев выпил немного, а остальную часть принесли своим товарищам. Вино я спрятал. Вечером, когда увидел, что настроение товарищей не важное, я спросил их:
- Как вам покажется, если я вас развеселю?
Мне ответили, что это было бы очень хорошо. Тогда я достал вино и угостил их.
Тут же был и Дзандар Такоев, который возмущенно говорил, что у меня должны быть деньги, иначе откуда я достаю вино; эти деньги будто проедаю я один без товарищей.
Я не придал серьезного значения словам Дзандара Такоева, но чтобы показать ему, откуда у меня было вино, я его взял как-то с собой к этим грузинам-рабочим. Рабочие и его приняли хорошо. Затем повел я и Лало Гурдзибеева. И его приняли так же. Так рабочие стали угощать нас за свой счет почти каждый день; мы грузинского языка не знали, а они не говорили ни по-осетински, ни по-русски. Все-таки настроение друг друга мы понимали очень хорошо. Как-то на пирушку случайно попал и мой Беса. Он был переводчиком, и вот в этот раз конца не было нашим речам; выпили изрядно, также пели революционные песни. То, что я передаю о выпивке и т. д., это не большой факт, но важно то, что настроение грузинских трудящихся масс, в особенности же бедноты, было явно на стороне большевиков. Если бы это было не так, то рабочие не содержали бы нас за свой счет.
В Грузии меньшевистское правительство сначала нас преследовало, часть товарищей была даже арестована, а часть взята в плен. Так продолжалось до тех пор, пока добровольческая армия не перешла в наступление против меньшевистской Грузии. Когда меньшевистское грузинское правительство увидело это, то оно переменило свою тактику: оно освободило наших товарищей и стало помогать нам в переправе на Север и в снабжении нас всем необходимым по военной части.
Мы воспользовались этим и перебросили в С. Осетию ружья, патроны и т. д. Так перешли обратно в С. Осетию. В лесу разыскали Хамби Халлаева. К Хамби Халлаеву попали следующим образом: в Горной Дигории мы остановились у Николая Созаонова. Оттуда мы послали в Ханаз за Слангери Цаллаевым, который со своей женой был в подполье и поддерживал связь с Хамби Халлаевым. Слангери Цаллаев явился к нам и достал для всей нашей группы лошадей и лошаков; верхами повел нас мимо Задалеска, который был связан с белыми, и через горы спустились в черный лес; так мы прибыли в штаб партизанского отряда. В нашу группу, которую вывел Слангери Цаллаев, входили следующие лица: я, Данел Тогоев, Лало Гурдзибеев, Кургосов, Сансиев, Ботоев Амурхан, Такоев Даукуй и др.
По прибытии в штаб устроили общее собрание. На этом собрании Д. Тогоев снова был объявлен Пред. Реввоенсовета. Был выработан общий план партизанских действий. Из этих партизанских набегов и действий необходимо отметить следующие:
1. Набег под командой Амурхана Хуасцаова и с участием Муха Будтуева, Лало Гурдзибеева, Слангери Цаллаева и др. Набег был произведен на передовую часть отряда Серебрякова. Произошел жаркий бой вплоть до того, что противника гнали и убивали в реке Урухе; с противоположного берега реки Урух белые открыли огонь по партизанскому отряду; в этом бою убит Муха Будтуев. Подробности об этом знает Амурхан Хуасцаов.
2. Второй набег был произведен на штаб белых в Магометанском, где производили насильственную мобилизацию молодежи в добровольческую армию. Штаб стоял в доме Гуаздаровых. Партизанским набегом руководил Хамби Халлаев; принимал участие в нем и Слангери Цаллаев. Весь штаб был взят в плен в составе трех офицеров: Дзотдзоева, Медоева Х. и Караджаева. Офицеры были доставлены в наш штаб; двух оставили (Дзотдзоева и Медоева), как происходящих из трудовой семьи, в живых, а Караджаева приговорили к расстрелу. Позже и Дзотдзоев и Медоев бжали через Кевонский перевал при помощи кого-то из Скодтаевых.
3. Третий набег был совершен под командой Д. Тогоева на части белых, стоявшие в Магометанском. В этом набеге принимали участие Дигис Ботоев и Слангери Цаллаев. Белый отряд был перебит.
4. Четвертый набег был совершен на дом священника Церетели, в Махческе, где белые устроили в нашем тылу склад оружия и боевого снаряжения. Известие об этом мы получили от Слангери Цаллаева. Отряд в количестве 32 всадников, с участием сверх этого Лало Гурдзибеева, Хамби Халлаева и К. Кесаева, был под командой Д. Тогоева. По пути задерживали всех по ущелью и туда, и обратно. Забрали у Церетели большое количество ружей и патронов. На обратном пути имели остановку в Задалеске у Гамаонова Алексея; к утру оттуда выехали. Из села к нам никто не явился; Дзабола Цагаев в это время скрывался от нас, и мы его не видели. Эти ружья и патроны нам оказали большую поддержку.
5. Пятое действие разыгралось в районе Кора; в местности Хорхуара стоял отряд керменистов во главе с Чекоевым младшим (имени не помню). В это время происходила в доме баделятов Кубатиевых свадьба; во дворе были большие танцы; там баделятские девушки и молодые люди играли на гармошке и подпевали:
«Мы покажем дигорским большевикам!"
Тогда отряд открыл по танцующим стрельбу. Танцующие разбежались. Среди танцующих были раненые.
6. Ахсарисар переходил из рук в руки; но все-таки необходимо отметить одно жаркое сражение под командой Д. Тогоева. В результате Ахсарисар сожгли, а наш отряд под напором превосходных сил должен был отступить в ущелье.
7. В районе Кора действовала баделятская сотня, которая отличалась особой жестокостью и большими бесчинствами. Решено было покончить с этой сотней. Выступили с места стоянки и прибыли в Кора, остановились в доме Тандуевых; дежурным был я; расставили везде часовых. Дело ликвидации баделятской сотни расстроилось вследствие такой случайности: один из наших, всадник Тугур Зокоев, пристал ко мне, чтобы я его отпустил домой починить чевяки. Я его не отпускал, но он все-таки, несмотря на мои угрозы, пошел домой; дома, пока сестра ему починяла чевяки, он заснул с ружьем в руках; двери остались открытыми, Тем временем в дом нагрянул со стражей пристав Сабанов Хаджи-Умар; Тугур Зокоев был арестован. Тогда сестра его предупредила какого-то молодого человека-соседа и передала ему следующее:
- Тугур сейчас арестован Сабановым; в доме Тандуевых стоит К. Кесаев с отрядом и сообщи ему об аресте. Этот молодой человек (имени не помню) явился верхом; его чуть-чуть не убили мои постовые. Когда узнали, что он ищет К. Кесаева, то ввели его ко мне. Узнав об аресте Т. Зокоева, я разбудил Д. Тогоева и Хамби Халлаева и сказал им:
- Тугур арестован; вы оставайтесь здесь, а я со взводом отправлюсь, чтобы освободить Тугура.
Захватив с собой взвод, я нагрянул на канцелярию, обезоружил стражу и освободил Тугура. Тем временем явились Д. Тогоев, Хамби Халлаев и Лало Гурдзибеев, захватив с собой по одному взводу. Я им сказал, что они приехали зря, так как дело уже кончено: Тугур освобожден. Когда пристав Х.-У. Сабанов узнал, что Тугур Зокоев освобожден, то он поднял шум и крик; мы его окружили; он забежал в подвал с оружием в руках; когда он оттуда выскочил, то Ибр. Тогоев его ранил. Раненого Сабанова отняло у нас население, которое сбежалось на шум. В нашем отряде было в это время около 300 человек. Что касается баделятской сотни, то она бежала в Алагирский район, а мы вернулись обратно в лес. Это совпало с появлением Дорофеева.
8. Мы перенесли наши действия в Христианское; провели ночь в Христианском, а утром выступили по направлению к Дурдуру вместе с христианской молодежью, которая не хотела идти по мобилизации в добровольческую армию. Была суббота; женщин на кладбище за селом оказалось очень много, и они нас угостили, как следует. Направились дальше и нам показалось, что навстречу идет другой отряд. Оказалось, что это были христиановцы, возвращавшиеся из лесу с дровами. Мы расставили цепь. В эту цепь попала и госуд. стража, которая не заметила нас так же, как и мы ее. Когда мы узнали стражу, то Баги Гуцаев скомандовал:
- Взвод оцепить справа и слева!
Окружили стражу, обезоружили ее; после этого вернулись в лес.
9. Дальше был такой случай. Нам донесли, что в Магометанском опять происходит мобилизация молодежи в добровольческую армию. Направились в Магометанское, но оказалось, что в Магометанском никого нет, нет никакой мобилизации. Дагка Цориев угостил весь отряд, и мы снова вернулись обратно в лес.
10. Тем временем, как уже сказано выше, начал бесчинствовать отряд Дорофеева; решено было сразиться с этим отрядом. Одно время штаб его находился в Магометанском, но так как настроение магометанских кулаков и др. элементов, имевших на массы большое влияние, было не в нашу пользу, то мы воздержались от нападения на штаб, а решили устроить засаду по дороге в Горную Дигорию. Эту засаду мы устроили в местности Сурх. В засаде были: я, Олисаев Хамби, Тарас Созаев, Иван Бекирович Созаев, Александр Гаспоевич Хабиев и др. Всех в засаде было около 16 чел.
Здесь был такой примечательный случай. Наступал эскадрон, а навстречу — отряд под командой Тогоева Д. и Хамби Халлаева. Эскадрон заметил Хамби Халлаева и Данела Тогоева раньше, и Хамби был ранен. Мы сидим в засаде, поджидаем подхода эскадрона, чтобы обстрелять его. В этот момент выскакивают из лесу два неизвестных дигорца, завязали стрельбу с эскадроном и обратили эскадрон в паническое бегство. Мы из засады наблюдали эту картину и удивлялись, как два лица обратили в бегство целый эскадрон. Только недавно, недели две тому назад, я случайно по дороге узнал (из Дзагеппарза до Магомет.), что это были Кудзоев (теперь житель с. Дзагеппарза) и его товарищ (имени не помню). Этот Кудзоев рассказал мне следующее:
- Этим собакам, белым, хороший урок мыl задали вдвоем в Сурхе. До этого я попал в руки передового отряда белых, и они меня ни за что, ни про что избили. Я дал себе слово, что за это я должен отомстить белым. Когда меня отпустили, то после этого, я с товарищем сразился с эскадроном. Я убил офицера, а лошадь его после бегства эскадрона поймал и сел на нее; я этим конем пользовался долгое время; однажды в ущелье, в одном месте, я стреножил коня; конь пасся, а я сам прилег отдохнуть. Просыпаюсь и вижу, что за моим конем гоняются двое. Один из них оказался нашим Горга Арсаговым.
11. Это было в районе Кусха-Майхо. В этом селе у нас был мальчик, который сообщал нам сведения о белых отрядах. Этот мальчик как-то прибежал и сообщил, что двор их полон офицерами и казаками. Я и со мной Авзурагов Матдзи не поверили и пожелали лично убедиться в прибытии казаков. Сели верхами, подъехали к указанному дому, и там, действительно, оказались офицеры с казаками. Мы вдвоем вернулись обратно, сообщили Абиевскому отряду, который скрывался в лесу отдельно от нас, о прибытии белого отряда, а сами поехали дальше к месту нашей стоянки. Мы всех наших застали сидящими вокруг разведенного костра; там сидели и Хамби Халлаев, и Данел Тогоев и др. Они смеялись над Муха Гагулаевым, который сообщил им до нашего прибытия о белом отряде. Они ему не поверили и прозвали его в насмешку даже „командир паника“.
Когда мы подтвердили весть, сообщенную им Муха Гагулаевым, то решено было послать дозор и расставить постовых. Тем временем мальчик Найфонов сообщил нам, что белый отряд арестовал нашего товарища дурдурца, который ночью один наткнулся на отряд. Решено было оцепить белый отряд (отряд был сводный: в нем были и казаки и иронцы). На правом фланге, которым командовал Амурхан Ботоев, стоял я; Данел Тогоев и Хамби Халлаев отправились на разведку; во время завязавшейся перестрелки Хамби Халлаевым был убит один из отряда белых. Тогда Амурхан Ботоев скомандовал:
- Правая фланговая цепь, вперед!
В ответ по нас дали залп. Состоялось жаркое сражение. Мы предполагали окружить весь белый отряд и взять его в плен, но этому помешал Магомет Абиев, который один стоял отдельно от нас и вздумал в темноте скомандовать:
- Первый взвод, пли! Второй взвод, пли! Третий взвод, пли! Команда совпала с нашими выстрелами. Белый отряд перепугался и ночью же бежал в Ардон, захватив с собой нашего товарища-дурдурца; его расстреляли в Ардоне (фамилии и имени не помню). После этого мы отступили к району за Дурдуром и расположились в двух местах так, чтобы движение по обеим дорогам, ведущим в лес, видно было нам. В это время контр-разведка развернула сильную работу, было много арестованных. В общей панике, в результате ареста дурдурца и его расстрела мы потеряли связь с ардонскими керменистами, которые думали, что отряд наш совершенно разгромлен. В ответ на действия контр-разведки и для восстановления связи с Ардоном решего было убить нач. карательного отряда Сосланбека Бигаева. Это дело было поручено Хаджимету Рамонову, который и сам погиб в этой операции. Подробности убийства Бигаева и гибели Рамонова лучше меня могут рассказать ардонские товарищи.
12. Наши товарищи, стоявшие в местности под названием Færættæ, сообщили, что белые со стороны Кабарды. Штаб белых был в селении Кайсын Анзорово. Тогда мы решили произвести налет на этот штаб. Наш отряд, в котором были мы все (я, Данел, Лало, Хамби, Тарас Созаев и др.), прибыл в Н.-Урух; стоянку имели у Созаева Михаила. В Н.-Урухе мы произвели добровольную мобилизацию, которая прошла очень удачно. Лесом добрались до К.-Анзорова и узнали белых, стоявших там. Так как у нас все-таки сил было сравнительно мало для действий против этого белого отряда, то мы вернулись обратно в Лескен, чтобы и там провести мобилизацию. Мобилизация в Лескене нам ничего не дала. К нам присоединился один Тубеев Агубекир; кроме того, поддержку нам оказывали Бекир Макоев и Крым Макоев.
В час ночи с наличными силами мы обложили цепью село К.-Анзорово. Пехота была под командой Самаза Тамаева, цепь (кавалерия) — под командой Дигиса Ботоева, а в резерве стояли я, Хамби Халлаев, Магомет Абиев, Назыр Катханов и др. Общее командование, конечно, везде, где я не оговариваю особо, было в руках Данела Тогоева. Пехота первая вступила в бой. Затем Тогоев скомандовал: „Кавалерия, в атаку!" так как в это время действия пехоты почему-то прекратились, не слышно было выстрелов и от командира пехоты не было никаких донесений.
Пошли в атаку и попали прямо на штаб. Наши части расположились в таком виде: с зап. стороны стояла цепь из кавалерии; резерв-наверху села с юго-запада, а пехота наступала со стороны леса с юго-восточной стороны. Первой выступила в атаку пехота; белые отступили; выстрелы прекратились, и когда не было от командира пехоты никаких известий и перестрелки, то сначала Данел Тогоев скомандовал: „Резерв кавалерии, в атаку!" Кавалерия во главе с Д. Тогоевым пошла в атаку и направила всю силу против штаба. Я и Катханов Назыр проехали выше и наткнулись на нашу пехоту около мечети. Пехота стояла. На мой вопрос, что они делают, получил ответ, что командир их куда-то исчез. Тогда я скомандовал: „Цепь, вперед, за мной, пехота!" И пошла перестрелка. (Оказывается Гамаев Самаза вернулся обратно за какими-то вещами в убеждении, что белые отступили).
Наши действия произвели среди белых большую панику. Они бросили ящики с патронами и другое снаряжение и бежали. Так как у нас патронов было мало, то мы ими воспользовались; второпях раздали их бойцам и продолжали преследование белых. Хамби Халлаев, Лало Гурдзибеев, Таркан Акоев и др. преследовали кавалерию белых, а я пехоту. В результате мы взяли штаб белых целиком со всем снаряжением. После этого из Лескена получили мы отряд в 120 чел. Решено было продолжать наступление на Аргудан. Провели там ночь. Там у меня произошло расхождение с Данелом Тогоевым. Я настаивал, что дальше наступать нецелесообразно, так как у нас не было регулярных воинских частей, мобилизованные же не могли быть настолько надежными, чтобы всецело положиться на них. Я предлагал отобрать оружие и лошадей у вновь мобилизованных и передать их нашей пехоте, как более надежной части; тогда бы можно было предпринять более серьезные действия и не было того печального конца, который в действительности имел место.
В результате было вынесено штабом нашего отряда постановление: К. Кесаева отправить обратно в Дигорию для производства мобилизации и для высылки воинского подкрепления. Я вернулся через Лескен, Н.-Урух, Магометанское в Христианское, где объявили советскую власть по приказу подпольной организации. В тот момент, когда мы хотели уже отправить отряд на помощь Д. Тогоеву, он сам прибыл вместе с другими в Христианское. Оказалось, что белые нанесли им решительное поражение, в котором погибло наших товарищей до 70 человек. Тогда-то организовали новый отряд, который под командой Д. Тогоева предпринял второй поход в Кабарду против белых. Я остался в Христианском в качестве предревкома. В качестве такового я сместил всех представителей белой власти (пристава М. Абаева и старшину Бидзеу Таболова). Комендантом селения был назначен Д. Такоев. Провел регистрацию белого офицерства. Это было в 20 числах марта. Ревком существовал по приказу подпольной организации и по сути дела являлся повстанческой властью. Я настоял на производстве выборов, в результате которых власть была сорганизована в таком виде: предревкома с. Христианского - Бедта Тихилов, я - предреввоенсовета, Даукуй Такоев — моим заместителем. В это время особо уполномоченным от Крайкома был Такоев Симон, от которого исходили все распоряжения. Мы сорганизовали три отряда. Один под командой Д. Тогоева действовал в Кабарде; этим отрядом были убиты кабардинские алдары Коголкины Садулла и Паго. Подробности этого похода лучше расскажут сами участники похода. Второй отряд под командой С. Такоева направили во Владикавказ, чтобы очистить его от белых. Третий отряд был направлен в Ардон, чтобы пресечь дорогу отступающим белым частям.
Воспоминания кермениста Карамурзы (Кирилла) Сабазовича Кесаева
Известия СОНИИ том V 1933 г.
