С. Д. Кулов
Борьба трудящихся Северной Осетии против Деникинской контрреволюции
Осенью 1918 г. над народами Северного Кавказа, установившими Советскую власть и начавшими восстанавливать народное хозяйство, нависла угроза со стороны деникинских войск белогвардейской «добровольческой армии», сформированной из бежавших на юг контрреволюционеров, верхов казачества Дона и Кубани, а также феодально-клерикальной, буржуазно-националистической и кулацкой части горского населения Северного Кавказа.
В ноябре 1918 г. деникинская армия начала широкое наступление на юг, в сторону Минеральных Вод. Отрезанная от Советской России, слабо вооруженная, дезорганизованная предательством Сорокина и ослабленная эпидемией сыпного тифа, ХІ Красная Армия стала отступать с тяжелыми боями частью на Астрахань, частью - вглубь Терской республики, оставляя города и села.
В январе 1919 г. белые заняли Пятигорск, Кисловодск, Георгиевск и др. С приближением деникинских полчищ к границам Северной Осетии стали оживать контрреволюционные элементы. Офицерские банды начали активно выступать против Советской власти в районе Ног-Кау и в Алагиpe. В последнем они спровоцировали резню между осетинами и грузинами. Офицерство и другие контрреволюционные элементы небольшими группами отправлялись из Осетии навстречу деникинской армии.
В конце января 1919 г. передовые части Деникинской конницы вошли в пределы Северной Осетии.
Серго Орджоникидзе 24 января 1919 г. телеграфировал В. И. Ленину о создавшемся здесь тревожном положении. В телеграмме говорилось: «ХІ Армии нет. Она окончательно разложилась. Противник занимает города и станицы почти без сопротивления. Нет снарядов и патронов. Нет денег. Владикавказ, Грозный до сих пор не получили ни патронов, ни копейки денег, шесть месяцев ведем войну, покупая патроны по пяти рублей».
Положение осложнялось тем, что все железнодорожные пункты в
пределах Осетии и г. Владикавказа были переполнены десятками тысяч сыпно-тифозных и раненых бойцов ХІ Красной Армии. Владикавказ уже не в состоянии был разместить тифозно-больных, поэтому часть их была размещена в селениях Христиановском, Ардоне и Беслане.
Несмотря на такое положение, большевики Терека решили биться с писал: «Будьте уверены, врагом. От их имени Орджоникидзе (далее) что мы все погибнем в неравном бою, но чести своей партии не опозорим бегством».2
2-го января 1919 г. во Владикавказе открылся второй чрезвычайный Северо-Кавказский съезд РКП(б).3 На съезде после краткого обсуждения вопроса о задачах партии и о текущем моменте было принято решение биться с деникинцами до последнего патрона.
В резолюции были указаны неотложные задачи: организация беднейшего и среднего крестьянства, обеспечение Красной Армии продовольствием и т. д. Были приняты срочные меры по укреплению боеспособности Красной Армии. Во Владикавказе был создан Совет Обороны Терской Советской Республики, организованы курсы красных командиров, Серго Орджоникидзе проводит ряд совещаний с представителями горских народов во Владикавказе, Назрани, Нальчике и др. пунктах, на которых предупреждал об опасности, угрожавшей Терской советской республике со стороны деникинцев, и призывал ускорить создание конных отрядов для борьбы с белогвардейцами.
Во Владикавказе, в химическом цехе завода «Алагир», было налажено производство пороха, в механическом - производство шрапнельных снарядов, ручных гранат и т. п. На вагоноремонтном заводе рабочие построили бронепоезд «Варяг» и «Богатырь». Вся партийная, советская и хозяйственная работа в области была перестроена на военный лад.
Днем 27 января 1919 г. в г. Владикавказе под г. Владикавказе под председательством т. Орджоникидзе состоялось чрезвычайное совещание актива Терской Республики, на котором было решено перевести штаб Красной Армии в ингушское селение Базоркино. Вечером того же дня правительство Терской Республики во главе с тов. Габиевым, Маркусом и др. переехало в Уваровские сады.
Серго Орджоникидзе предложил на этом совещании всем руководителям комиссариатов, организаций и учреждений отобрать всю секретную переписку, все ценное подготовить к эвакуации, а остальное уничтожить.
В это время деникинские войска в Осетии начали занимать одно село за другим. Деникинский генерал Шкуро после занятия села Эльхотово и станицы Змейской, в последних числах января 1919 г., разбил свои войска на две части. Одна часть должна была оккупировать Левобережную Осетию, другая Правобережную. Удар главных сил генерала Шкуро под его же командованием был направлен по Левобережной Осетии, в первую очередь против одного из революционных центров Осетии - сел. Христиановского.
В Левобережной Осетии, в районе станицы Николаевской, отряд керменистов под командованием Сосланбека Тавасиева совместно с партизанами станицы Николаевской и Змейской имел схватки со шкуринцами. Но силы были неравные и отряд керменистов вынужден был отступить. Из бойцов станицы Николаевской некоторые попали в плен к ген. Шкуро, остальные же отступили вместе с керменистами в сел. Христиановское. Из этой станицы отступила большая группа казаков: Мефодий Легейдо, Иван Жайло, Василий Савицкий, Семен Сакадзе, Михаил и Антон Нищеретовы и многие другие. Они вместе с керменистами вели героическую борьбу против банд ген. Шкуро.
Христиановцы выставили против генерала Шкуро более 2.000 бойцов с небольшим количеством бомбометов и пулеметов и мужественно бились трое суток (29, 30 и 31 января 1919 г.) с вооруженными до зубов частями «добрармии».
Обороной сел. Христиановского руководил Реввоенсовет и комитет РКП(б), в состав которых входили: Дз. Такоев, Д. Тогоев, К. Кесаев, Н. Золоев, Шамиль Абаев, Кермен Годзоев, Дзибирт Бугоев и др.
Керменисты решили грудью отстоять свое родное селение. Белогвардейские части напали на селение 29 января в 4 часа дня. Ген. Шкуро думал занять Христиановское одним лобовым ударом своих «волчьих отрядов, но в своих расчетах глубоко ошибся. Защитники села оказали «волчьим» сотням героическое сопротивление. Все граждане села, за исключением врагов революции, были заняты обороной селения. Селение пстало бастионом, где и стар и мал были заняты одной мыслью победить коварного врага.
В обороне сел. Христиановского принимали участие и женщины. Показательным в этом отношении является поступок старухи Кябы Гоконаевой, которая с распущенными седыми волосами ходила по улицам и призывала все мужское население на священную войну с «волчьими» сотнями Шкуро.
В первый день борьбы самое сильное наступление было сделано белогвардейцами в 9 часов вечера. Подпустив врага на 20-30 шагов к окопам, защитники открыли по белоказачьей цепи ураганный огонь. Атака шкуринцев была отбита. Утром на поле сражения лежали сотни вражеских трупов.
На следующий день, 30-го января, в 9 часов утра генерал Шкуро вновь повторил свою атаку. Село обстреливали со всех сторон. Враг действовал орудиями, бомбометами, пулеметами и ружейным огнем.
У христиановцев было три пулемета и два бомбомета, не считая винтовок. Патроны были уже на исходе. Несмотря на это, защитники дрались как львы с превосходящим врагом. Бои шли на всех окраинах села. В этих боях даже кровники, которые по обычаю не должны были встречаться, а если встречались, то пускали в ход оружие, сидели рядом в окопах и сражались с врагом.
В боях защитники села проявили исключительную храбрость. Так, например, Колоев Кудзий у взвода казаков отбил 200 пленных христиановцев, убил одним выстрелом полковника и его адъютанта, но и сам погиб в этой героической схватке. Отец Колоева, старик 80 лет, во время прорыва в село «волчьих» сотен Шкуро, железными вилами заколол трех шкуринцев. Из защитников особую отвагу проявили также: Б. Агузаров, X. Дзедаев, Г. Казбеков, Сандр Чихавиев, братья Кодзасовы, казаки из станицы Николаевской Мефодий Легейдо, Иван Жайло, Василий Савицкий и многие другие.
Вечером на второй день кулакам и их прихвостням удалось тайно вырваться из села и донести генералу Шкуро о тяжелом положении христиановцев. Действительно, в это время патронов. осталось самое ограниченное количество. Часть населения была охвачена паникой. Улицы нижнего, северного квартала в эти дни были усыпаны трупами людей. И люди и кони лежали в лужах крови. Плач, стон, неистовые крики о помощи раздавались со всех сторон.
Доблестные защитники села, руководимые коммунистами, взвесив все, решили, что дальнейшая оборона села является бесцельной и невозможной. Они решили прорвать цепь белых и уйти в «Черный лес». Цепь белых ими была прорвана успешно, причем в лес ушли не только коммунисты, но и часть трудящейся молодежи села.
31-го января 1919 г., «волчьи» сотни генерала Шкуро заняли с. Христиановское, потеряв только убитыми более четырехсот человек, в том числе двух ближайших помощников Шкуро.
Значительны были потери и со стороны мужественных защитников села. 280 человек вместе с тифозно-больными красноармейцами отдали свою жизнь за Советскую власть в с. Христиановском. По признанию самого Шкуро, ни в одном селе, ни в одном городе он не встречал такого упорного сопротивления, какое он встретил в сел. Христиановском.
К началу февраля 1919 г. почти вся Северная Осетия была захвачена деникинцами. Оставался незанятым лишь один Владикавказ.
Утром 2 февраля 1919 г. деникинские части вплотную подошли к последней цитадели большевизма на Северном Кавказе - городу Владикавказу. Они совместно с местной казачье-осетинской контрреволюцией обложили город от Немецкой колонки до Лысой горы.
В это время части деникинской армии под командованием генерала Геймана подошли к ингушским селениям Кантышево и Далаково. Из 150 курсантов в бою под Далаково героически погибло 131.
Боями за оборону города и Ингушетии непосредственно руководил Серго Орджоникидзе. Он личной отвагой вдохновлял бойцов, находясь там, где шли самые ожесточенные бои: «Он давал приказания, требовал, убеждал и вдохновлял. Много раз ему приходилось перевязывать раненых бойцов. Уже одно его присутствие в окопах, где свистели белогвардейские пули, вселяло в бойцов бодрость и уверенность в победе».
Но силы сторон были неравные; в городе насчитывалось всего две тысячи бойцов, противник же имел превосходство в несколько раз, но сломить героическое сопротивление красных войск было не так легко. Особенно мужественно дрались рабочие завода «Алагир», трудящиеся Курской и Молоканской слободок. Пьяные шкуринские солдаты не раз ходили в «психическую атаку», во весь карьер пуская кавалерию, но каждый раз откатывались назад, наталкивались на яростное сопротивление славных защитников пролетарской революции.
Шкуро придавал важное значение захвату завода «Алагир», откуда открывалась возможность быстро овладеть вокзалом, вагоноремонтными мастерскими, а самое главное - лишить красных бойцов основной базы по производству патронов, снарядов и зажигательных бомб и пр. На завод обрушился ураганный артиллерийский огонь. Особенно усердно обстреливали механический цех, где изготовляли порох. Над цехами рушились крыши, шрапнельный огонь противника выводил из строя десятки людей, но работа на заводе по изготовлению боеприпасов ни на одну минуту не прекращалась. Части под командованием Шкуро не раз пытались штурмом взять завод «Алагир», но все эти попытки были отбиты мужественными бойцами во главе с Болгалевым и Гагиевым.
Героически дрались и рабочие вагоноремонтных мастерских. Они отбили несколько атак бронепоезда белых, который рвался от Колонки к вокзалу; один раз они пустили ему навстречу платформу, нагруженную камнями, и на время вывели бронепоезд из строя. В другой раз рабочие железнодорожники во главе с «красным генералом» П. Огурцовым соорудили «бронеплощадку» и отбили атаку противника с большими для него потерями. В третий раз навстречу вражескому бронепоезду рабочие пустили пылающую цистерну.
Героизм в боях с белыми проявили и владикавказские комсомольцы. Комсомольская организация «Спартак» еще в начале января вынесла постановление о мобилизации всех своих членов на фронт. Вся организация влилась во Владикавказский коммунистический отряд особого назначения. Девушки-комсомолки были направлены в лазареты в качестве медсестер. Работа среди тифозно-больных была очень опасна. Многие, заразившись тифом, погибли. Но никто из девушек-комсомолок не покинул своего поста.
Были и такие случаи, когда тифозно-больные красноармейцы, бледные и обессиленные, убегали из лазаретов и шли к окопам, брали винтовки и отражали атаки озверелых банд Шкуро.
На шестой день боев силы красных заметно ослабли, а силы белых росли. Кольцо вокруг города все сильнее и сильнее сжималось, несмотря на героизм его защитников. Трудно было определить в последние дни, где фронт. Разобщенные подчас между собой, отряды красноармейцев и рабочих дрались всюду, где наседал противник. Бой шел у кладбища, за Курской слободкой, в окопах за Шалдоном, у садов Молоканской слободки, на берегу Терека.
Измученные и ослабленные защитники революции постепенно начали отходить в центр города. Стал ощущаться острый недостаток патронов и снарядов. Серго Орджоникидзе в своем докладе Совнаркому отмечал, что «отсутствие патронов» отсутствие снарядов сделали свое».
10-го февраля 1919 г. в город ворвались белые в районе Шалдона. Пробиваясь в центр города, противник стремился захватить чугунный мост и преградить дорогу для отступления красных частей. Слух о прорыве быстро облетел весь город. Началась паника среди населения. Один из участников Владикавказских боев пишет:
«Отступая на чугунный мост, в сторону Военно-Грузинской дороги, можно было наблюдать кошмарные картины: отступали группами и в одиночку бойцы, из больниц и госпиталей двинулись полуроты больных и раненых красноармейцев; сестры милосердия и сиделки поддерживали раненых, и вся эта потерявшая энергию масса двинулась в горы, с единственной надеждой убежать от ужаса, зная «Добродетелей» белых банд по расправам на Кубани и Тереке».
Шкуровцы заняли Шалдон, Владимирскую и Курскую слободки. Нужно было задержать белых, чтобы прикрыть отступление красных частей и партийно-советских работников.
Начальник бронемашины И. Ф. Звягин получил приказ от штаба задержать белых и прикрыть отступление. Набрав пулеметных лент, т. Звягин на своей бронемашине выехал в тыл противника в сторону Немецкой колонки, дошел до Северо-Степной улицы и наткнулся на обоз белоказаков и на резервную «волчью сотню» Шкуро. Бронемашина врезалась в этот резерв и из двух пулеметов ее бойцы открыли по ним огонь.
«Из всех отверстий бронемашины мы начали в упор расстреливать белых, - вспоминал тов. Звягин. - Весь экипаж машины был занят делом. Шофер тов. Марченко умело вел броневик. Он догонял в панике бежавших шкуринцев и давил их».
Пулеметчики Семен Поздняков и Николай Кузнецов вели по белобандитам ураганный огонь. Шестнадцатилетний Ваня Нателло, сомневаясь в своих силах, кричал Звягину в ухо: «Дядя Ваня, их много, победим ли?» Но раздумывать было некогда. Звягин приказал подростку сесть за пулемет и вести огонь.
Горючее и патроны были на исходе. Оставалось всего 6 коробок патронов. Между тем шкуровцы все сильнее и сильнее обстреливали бронемашину. Один снаряд попал в колесо. Машина стала. Осколком второго снаряда ранило командира в подбородок. Положение становилось тяжелым. Казалось, что нет больше выхода, но отважный командир сразу сообразил, что делать. Он оттянул спусковую тягу из пулеметов, заложил в пулеметы новые ленты, затем подложил под мотор динамит и приказал «По одному выходи». экипажу:
Вышел шофер тов. Марченко и тут же был убит. Затем вышел Ваня Нателло, пулеметчики Поздняков и Кузнецов. Последним покинул бронемашину Иван Федорович Звягин. Белобандиты ранили Звягина и Ваню Нателло.
Была темная ночь, кругом ничего не было видно. Когда товарищи скрылись в одном из домов на окраине города, где стоял броневик «Товарищ, Вперед №1», раздался оглушительный взрыв. Экипаж боевой машины с честью выполнил свою боевую задачу. После этого и сами двинулись в путь по Военно-Грузинской дороге, в сторону с. Балта, где уже находился штаб и остатки героических защитников города.
Дальше отступили в с. Ларс. Все находились под открытым небом, при 14-ти градусном морозе. Больные и раненые в таких ужасных условиях стали умирать. Запасов продовольствия не было, и с первого дня начался голод.
В с. Ларс было проведено совещание командования совместно с советско-партийными работниками, на котором было решено просить меньшевистское правительство о пропуске их в Грузию. Но это оказалось значительно сложнее, чем можно было предполагать.
Начальник укрепления в Дарьяли полковник Церетели заявил, что без разрешения грузинского правительства никого не пропустит. Когда товарищи вызвали по прямому проводу из Казбека председателя грузинского правительства Жордания (меньшевик) и просили его впустить их в Грузию, он ответил, что может пропустить грузин, но не русских. Тогда наши ответили, что это ни в коем случае нельзя сделать, что они настаивают на пропуске всех наших товарищей, и указывали, что если они не будут пропущены к вечеру, то громадные военные богатства и деньги около 6 миллионов попадут в руки казаков. Жордания под влиянием этих последних аргументов предложил полковнику Церетели пропустить нас, но только так, как будто это произошло в результате боя. И вот Церетели разыгрывает комедию, проводит несколько грузинских солдат в тыл наших войск и открывает стрельбу в воздух, которая продолжалась чуть ли не час, а затем идет военная реляция о том, что после двухчасового боя большевики взяты в плен».
Таким образом, только после инсценированного боя отступающие были пропущены в Грузию. В местной газете в Тифлисе было напечатано сообщение пол. Церетели, что после двухчасового боя с большевиками взято в плен 2.000 большевиков, убито 12 чел. и ранено 8 чел.
После занятия Владикавказа белые стали наступать на станицы Сунженской линии: Карабулак, Троицкую, Асиновскую, Нестеровскую и Михайловскую. В этих станицах были отступавшие части из Грозного и бронированные поезда из Владикавказа. Казаки Сунженской линии под командованием тов. Дьякова оказали упорное сопротивление белоказакам, громили их артиллерией, бомбометами и пулеметами, но долго продержаться без Грозного и Владикавказа были не в состоянии.
Главные руководители Советской власти на Тереке: Серго Орджоникидзе, Маркус, Бутырин и др. отступили в горы. По дороге военный комиссар Терской Советской республики т. Бутырин заболел тифом и умер. Серго Орджоникидзе через некоторое время по решению ЦК партии перебрался в Советскую Россию.
В горы группами отступили и другие видные руководящие работники- большевики. В первую группу входили Андрей Гостиев, Темболат Гибизов, Д. Бабков и др., всего 9 человек. Эта группа на пути в Грузию на территории Хевсуретии предательски была расстреляна грузинскими контрреволюционерами. В конце января 1919 г. белые в с. Ардон захватили замечательного революционера Ч. Баева и расстреляли его около с. Гизель.
Во вторую группу входили Георгий Цаголов, Амурхан Ботоев, Тарас Созаев, Даниил Тогоев, Миша Калагов и др. Во время одной стычки бандитами около с. Чми Ботоев и Созаев оторвались от своих товарищей и пробрались в Грузию звериными тропами. Г. Цаголов, Д. Тогоев, М. Калагов и др. решили через горную Осетию пробраться в Дигорское ущелье, которое еще не было занято деникинцами. В пути Цаголов заболел тифом. Товарищи, видя тяжелое положение больного, сообщили родственникам в сел. Христиановское, которые перевезли его ночью в дом родителей.
СОГПИ «Ученые записки» (том 22, вып.3) 1957 г.
