Г. Ф. Бараков
В борьбе с контрреволюцией
В первой половине 1918 года контрреволюционные элементы усиленно организовывали свои силы и готовы были начать действовать. В большинстве сел они провели принудительную мобилизацию в свои (как они их тогда называли) «народные» войсковые части. Район Алагир-Салугардан, как прилегавший к грузинской границе, с Военно-Осетинской дорогой давал белым заманчивые перспективы и представлял объект их борьбы еще с начала контрреволюционного движения в бывшей Терской области. К контрреволюционным элементам, которые здесь были богато представлены, стали съезжаться руководители антисоветского движения из города Владикавказа и казачьих станиц во главе с лидерами Измаилом Баевым, полковниками Дзугаевым, Хабаевым и пр.
Помимо индивидуальной обработки наиболее влиятельных лиц, они стали организовывать митинги, где предлагалось образовать из Алагира-Салугардана и Алагирского ущелья отдельную территорию со своей властью, которая бы собирала пошлины со всех проезжавших по Военно-Осетинской дороге.
Группа керменистов Алагира-Салугардана всегда следила за этими митингами и умело разоблачала махинации врагов; и почти всех трудящихся удавалось вести за собой, несмотря на всякие грязные провокации и травлю, которые враг пускал против керменистов-большевиков. Было ясно, что планы контрреволюции разрушались, главным образом, под влиянием разлагательской работы наших товарищей в их рядах.
После приезда в Алагир ген. Голощапова, бывшего атамана Терского казачьего войска и начальника области Караулова, секретные планы белых стали вырисовываться для нас еще яснее, а именно: район Алагиро-Салугарданского ущелья сделать районом начальных действий для всего деникинского движения, опираясь на нейтральную грузинскую границу. Подобный план был безусловно правильно рассчитан, так как местная контрреволюция знала, что ей без поддержки извне не удастся устранить установившуюся здесь Советскую власть. К сожалению, я не имею возможности сослаться на белогвардейские материалы, которые, по-видимому, где-либо имеются и в которых этот план получил безусловно отражение.
Срыву планов контрреволюции мы придавали весьма большое значение; невыполнение этого плана мы считали равносильным признанию своей полной беспомощности и отказом от своего долга перед революцией.
Для достижения этой цели мы считали хорошим все средства и все методы борьбы, и это оправдала практика.
В дни наступления деникинской армии на Терскую республику нам не удалось в ущелье поднять движение народа против поднимавшей тогда голову контрреволюции. Между тем благоприятная обстановка для нас в Алагирском ущелье решала успех нашей дальнейшей подпольной работы в деникинском тылу.
Ущелье с перевалами, числом до 8-9, прилегает к Южно-Осетинской области, где мы уже имели революционные и партийные ячейки и куда можно было отступить в случае необходимости. Нам (братья Рамоновы, Миша Коцоев и др.) в течение лета 1919 года удалось сколотить группу активистов-партизан и вооружить их. В количестве 25 человек мы закрыли вход в ущелье, изгнав деникинских ставленников. Но продержаться долго в ущелье мы не могли, ибо под натиском отряда полковника Голиева вынуждены были уйти в пределы Юго-Осетии. Однако мы уже имели некоторую опору в Алагирском ущелье, куда мы часто появлялись из Грузии для работы. Ущельская группа, куда мы привлекли и некоторых рабочих Мизурской фабрики и Садонских рудников, дала нам впоследствии хороших коммунистов.
Осенью 1919 года я перешел обратно в пределы Северной Осетии для организации повстанческих сил. За два месяца работы мы собрали немалые силы. В селении Христиановском на подпольной конференции избран был командный состав.
К этому времени белые уже откатывались под натиском Красной Армии на юг России. Значительные силы деникинской армии приближались к Кавказу. В связи с этим перед нами встали задачи: всячески расстраивать тыл белых, разрушать и перехватывать в пределах Северной Осетии пути их отступления, железнодорожные пути к Владикавказу и Баку, Военно-Осетинскую и Военно-Грузинскую дороги.
Важное значение выполнения этих задач не вызывает сомнений. В частности, для удержания за собой Военно-Осетинской дороги белые сделали Алагир-Салугардан опорным пунктом, поставив там прекрасно вооруженный 3-й батальон, причем на пути отступления они решили взорвать Мизурскую рудообогатительную фабрику и Садонские серебросвинцовые рудники, как предприятия военного значения.
Нами организован ряд крушений на участке Беслан – Дарг-Кох, в том числе и поезда генерала Эрдели, причем сам Эрдели совершенно случайно спасся.
Наряду с этим наше внимание было сосредоточено на борьбе с алагирским белым батальоном.
После первого неудачного наступления на батальон мы закрыли Алагирское ущелье и провозгласили там восстановление Советской власти.
Белые уже не в силах были выбить нас из ущелья.
Имущество и оборудование Садонских рудников и Мизурской фабрики, стоявших тогда на консервации, сохранено было полностью.
Через некоторое время с незначительной группой партизан, а незначительной потому, чтобы в случае неудачи не распылять силы и не ослаблять оборону ущелья, разбили алагирский 3-й батальон белых, несмотря на присланное батальону подкрепление.
После взятия батальона со всем вооружением, снаряжением и продуктами, силы наши достаточно окрепли. Вызваны были партизанские отряды из Южной Осетии. Теперь уже было решено взяться за выполнение последней и более важной задачи: захвата Военно-Грузинской дороги и города Владикавказа.
Наши отряды очистили от белых все районы Осетии, а затем вошли во Владикавказ, покинутый белогвардейцами.
В своей работе мы не знали спокойствия, глубоко уверенные в торжестве наших идей.
Архив музея С. М. Кирова и Г. К. Орджоникидзе, ф.5, оп. 2, д. 78.
