На просторах интернета часто встречаются загадки и недомолвки, которые со временем обрастают слухами и легендами. Одной из таких историй является визит Коста Хетагурова к Блашка Гуржибекову — событие, окутанное туманом времени и множеством интерпретаций.
Разгадка нашлась в стареньком журнале «Советская Осетия».
Казбек Казбеков
Коста в станице Ново-Осетиновской
I
Это было в августе 1902 года. Редкие белые тучи, как пух, плыли в бездонной небесной синеве. Орлы, широко раскинув крылья, кружились в воздухе. На полях золотыми курганами высились большие скирды пшеницы. Легкий ветер разносил по полям тонкий аромат убранных хлебов…
Солнце поднялось уже высоко, когда из станицы Ново-Осетиновской показалась тачанка. Кони бойко бежали по направлению к железнодорожной станции Прохладная. Звонкий стук копыт далеко отдавался по пустынной проселочной дороге.
В тачанке позади возчика сидел мужчина средних лет. Серая черкеска с черными газырями плотно облегала его стройное тело, на голове красовалась белая папаха. Серебряный кинжал, наган и погоны на черкеске говорили о том, что мужчина является офицером. Это был писатель Блашка Гуржибеков. Он мечтательно смотрел вдаль.
Сегодня исполнится его желание – он встретит любимого поэта Осетии Коста Левановича Хетагурова. Он с уважением относится к певцу Осетии, знает на память его прекрасные стихи «Мать сирот», «Афсати», «Додой». Стихи эти уже тогда стали любимыми песнями народа.
Сборник стихов Коста «Ирон фандыр» Блашка Гуржибеков видел и читал в 1900 году; ему никогда не забыть того яркого впечатления, которое произвела на него эта книга. В его сердце в большей силой вспыхнула любовь к отчему краю, к своему доброму и славному народу.
Приехав в Ново-Осетиновскую повидаться с родными и друзьями, Балотти Тускаев подарил Гуржибекову сборник стихов Коста. И вообще Б. Тускаев много сделал хорошего для Гуржибекова: он впервые пробудил в нем интерес к литературе, любовь к родному языку; он приносил ему учебники по стихосложению, читал его первые стихи, помогал ему советами, а когда Блашка стал зрелым поэтом, то лучшее свое произведение-комедию в стихах «Адули» посвятил Б. Тускаеву.
Передавая Гуржибекрву «Ирон фандыр», Б. Тускаев сказал: «Пусть эта книга навсегда войдет в твою душу!» С тех пор Блашка не расстается с бессмертным творением Коста.
В августе 1901 г. он написал стихотворение, посвященное певцу Кавказа:
Твой мудрый голос слышим издалека,
Да жаль, певец, не видим мы тебя…
Тяжелое дыхание приближающегося поезда вывело Блашка из его мечтательного состояния.
- Поезд! – воскликнул он, как бы очнувшись от прекрасного сна.
- Не извольте беспокоиться, приехали во-время. Вот и станция! – ответил возчик, поворачивая коней к вокзалу.
На перроне засуетились люди. Одни встречали приезжающих, другие сами торопились сесть в вагоны.
Блашка напряженно смотрел на людской водоворот и с нетерпением ждал появления Коста. Правда, он не знал поэта в лицо, но это его не смущало.
Но когда на перроне показался невысокий человек в белой черкеске с перекинутым через плечо башлыком, в серой клинообразной бородкой, сердце Гуржибекова забилось радостно и тревожно. Это непременно он – Коста!
«Но как же обратиться к нему? Что ему сказать?» - размышлял взволнованный Гуржибеков.
Между тем, человек в белой черкеске сделал несколько шагов к зданию станции и остановился; он слегка прихрамывал. Тут Блашка окончательно убедился в своем предположении.
Он уверенно подошел к нему и почтительно приветствовал его:
- Пусть в добрый час будет ваш приезд к нам, Коста!
- Желаю вам счастья! – ответил тот. Потом, улыбнувшись, добавил: - Если не ошибаюсь, вы и есть Блашка Гуржибеков?
- Да, это я!
Пожав друг другу руки, они направились к тачанке и вскоре кони мчали их по гладко укатанной дороге.
Писатели вели непринужденный разговор. Коста расспрашивал своего спутника о жизни станичников, о школах, об отношении офицеров станицы Ново-Осетиновской к крестьянам. Многое интересовало его…
II
Весть о том, что Коста едет в Ново-Осетиновскую, вмиг облетела всю округу. Об этом знали и жители станицы Черноярской и других ближайших населенных пунктов Моздокского района.
На северной окраине станицы толпился народ. И взрослые, и дети жадно смотрели на Прохладненскую дорогу. Каждый первым хотел увидеть тачанку с дорогим гостем.
О приезде Коста знали офицеры и богачи станицы Ново-Осетиновской. Они также стояли за околицей, несколько обособленно. Многие из них относились к Коста с почтением, другие – явно недружелюбно.
Собравшиеся не отводили глаз от дороги. Больше всех выражали нетерпение школьники. Но вот кто-то радостно вскрикнул, заметив едва заметное на горизонте облачко пыли:
- Едут, едут!
- Да, это, пожалуй, они едут! – произнес Болотти Тускаев, находившийся там же, и стал почему-то торопливо поправлять свою одежду…
Тачанка быстро приближалась. Вот уже школьники в войлочных шляпах сорвались с места и побежали навстречу ей, чтобы раньше других приветствовать Коста.
Коста попросил возчика остановить коней.
- Подъехали бы ближе! – посоветовал Блашка.
- Нет, нельзя, - мягко возразил Коста, слезая с тачанки и направляясь к собравшимся. – Ведь мы же не приставы, чтобы врываться под звон бубенцов в гущу народа…
- Коста, Коста! – громко кричали дети. Коста снял шапку, поздоровался с встречавшими его и поблагодарил их за теплый прием. Потом он направился к старикам.
- Добро пожаловать к нам, дорогой гость, сын Хетага Коста! – радостно произнес седобородый старик, обнажая голову и выходя навстречу поэту.
- Спасибо вам, дорогие земляки! – ответил Коста и начал здороваться за руку со старшими.
Женщины стояли отдельно несколько дальше от мужчин. Коста поздоровался и с ними.
Между тем, из группы богачей и офицеров вышел стройный, подтянутый полковник. Он привычным движением одернул черкеску, поправил черную бухарскую шапку и четким шагом направился к Коста. Это был Болотти Тускаев, известный в офицерской среде своими прогрессивными взгялами и горячей любовью к национальной культуре.
- Пусть бог наделит тебя счастьем, наш дорогой гость! Прими сердечный привет от нашей интеллигенции! – произнес он, крепко пожимая руку Коста.
Каждый хотел, чтобы Коста был его гостем. Но Гуржибеков попросил, чтобы ему первому разрешили пригласить его к себе. Вместе с поэтом в дом Гуржибекова были приглашены Болотти Тускаев и некоторые другие.
III
В этот день была свадьба у Лотиевых. Когда гости узнали о приезде Коста, то многие из них поторопились за околицу, чтобы встретиться с поэтом. На свадьбе осталось так мало людей, что танцы чуть было не прекратились. А теперь двор опять наполнился народом.
В саду под большими деревьями, за богатыми столами сидят и пируют старики. Большие рога передаются по кругу, охмелевшие старики балагурят, ведут веселую беседу, произносят тосты.
Вскоре поднялся один из почетных стариков и произнес тост за здоровье Коста. Он выразил пожелание, чтобы дорогой гость был приглашен к Лотиевым.
Это хорошо, надо послать за ним, - решили старики.
Через некоторое время во дворе Лотиевых показались Коста и Блашка. Все встали навстречу им, приветствовали и усадили его за стол.
Немного погодя старухи от имени всех женщин преподнесли Коста почетную чашу пива. Передав чашу, они стали недалеко от пирующих. Коста принял бокал, подошел к женщинам и горячо поблагодарил их.
Коста еще не отведал пива, как молодежь стала петь: «Пей бокал черного пива, пей бокал, преподнесенный от души!». Отпив немного из чаши, Коста передал ее младшим и запел. Все были необыкновенно рады. Когда песня закончилась, присутствующие выразили свое одобрение громкими аплодисментами. После этого Коста вернулся к старикам и занял свое место. Веселый пир продолжался. Седобородые старики произносили тосты, молодежь вела круговой танец.
В это время молодой человек в черной черкеске подошел к столу стариков и передал им бокал. Он сказал, что молодежь просит Коста сплясать.
Коста встал, сердечно поблагодарил молодежь и дал понять, что плясать не сможет. Однако, его не оставили в покое до тех пор, пока он не встал и, чуть прихрамывая, легкими шагами не направился к танцующим.
Все стали громко хлопать в ладоши. Весело заиграла гармоника. Коста легко и плавно пустился за девушкой с длинными черными косами и в белом шелковом платье.
- Смотрите, как плавно танцует! - выразил свое восхищение один старик.
- Хорошо! - поддержал его другой...
Уже закатилось солнце и станицу окутали густые сумерки. А гармоника все рассыпала серебряный звон, люди весело хлопали в ладоши, слышалось гиканье танцующих парней.
В это время Коста и Блашка сидели около дома Гуржибекова под большим деревом и неторопливо вели разговор...
Только один день пробыл Коста в Ново-Осетиновской. Утром он встал рано и обошел всю станицу.
Побывал он и в школе, осмотрел классы, поговорил с учителями и сделал какие-то пометки в своей записной книжке. За околицей долго осматривал поля и снова что-то писал в книжке. Потом, вернувшись, от души поблагодарил Гуржибековых за теплый прием и уехал на той же тачанке в Прохладную...
Долго вспоминали моздокчане приезд Коста, отмечали его простоту и скромность. Они надеялись, что еще не раз встретятся с поэтом… Но этому не суждено было сбыться. В апреле 1906 года в Моздок пришла весть о его кончине. Смерть любимого Коста вызвала глубокую скорбь в сердцах простых осетин.
Благодарные жители станицы Ново-Осетиновской поставили памятник великому поставили поэту. На нем было начертано стихотворение «Коста», написанное Б. Гуржибековым еще в 1901 году. В этих строках, дышащих горячей любовью, славится бессмертный подвиг поэта-гражданина, вдохновенного певца Кавказа:
Ты, отрок пророка, народу оставил
Прекраснозвучащий и звонкий фандыр,
За это народ твое имя прославил.
Перед славой твоею склоняется Ир.
См.: «Советская Осетия» 1960 г. (№ 15-16)
Казбек Казбеков "Коста в станице Ново-Осетиновской". Перевел с осетинского Б. Шахович.
__________________
"Характерно, что первым посвятившим Коста еще при жизни восторженное стихотворение, как национальному гению, был не иронец а дигорец"
В. Абаев
