А. Маряев
С ОРУЖИЕМ В РУКАХ НА ЗАЩИТУ ЗАВОЕВАНИЙ ОКТЯБРЯ
В начале первой империалистической войны осетинский конный дивизион был реорганизован в конный полк. Предполагалось организовать и 2-й осетинский конный полк. Однако вместо конного полка в 1916 г. была создана осетинская пешая бригада, куда призвали и меня.
После победы Февральской революции нашу бригаду отправили на фронт. Буржуазное Временное правительство, прикрываясь революционной фразеологией, обманывало солдатские массы, проливало кровь в интересах чужеземных монополистов и господствующих классов России.
На некоторое время нас задержали в Каменец-Подольске. Там революционный комитет бригады, которым руководили большевики, заявил начальству, что бригада не готова к отправке на Фронт. Об этом стало известно военному командованию, которое прежде всего сменило командира бригады полковника Такоева Бицка.
После этого наша бригада была направлена на передовую линию фронта в район Карпатских гор, где бригада в многочисленных сражениях понесла большие потери убитыми и ранеными.
Примерно в августе 1917 г. наша бригада была отведена в тыл, а через некоторое время был получен приказ отправить нас в район г. Риги, якобы для борьбы против немцев. Но по дороге выяснилось, что нас направляют в Петроград проливать кровь петроградских рабочих и задушить революцию. Об этом мы узнали от членов революционного комитета бригады. Против петроградских рабочих направляли не только нашу бригаду, но всю горскую дивизию, известную как Дикая дивизия.
Провокаторы пустили слух, что «горцы — звери, ловят человека, выпивают его кровь, а потом убивают». Мы остановились на станции Царское село. Под влиянием таких провокационных слухов жители Царского села разбежались, но увидев, что мы такие же люди, как и они, никого не ловим, ничью кровь не пьем, не убиваем, стали подходить к нам близко и даже вступать с нами в разговоры.
Рабочие Петрограда выслали нам навстречу особую делегацию. С этой делегацией наши представители, выбранные революционными комитетами частей Дикой дивизии, повели переговоры и очень быстро нашли общий язык. Рабочие попросили послать делегатов от всех частей в Петроград, чтобы там продолжить переговоры. Из этих делегатов я помню следующих: Данела Тогоева, Саламова Николая (Кола), Ботоева Амурхана, Бетоева Дигиса, Бицаева Георгия и Токаева Даукуя. В число делегатов входил и я. Были делегаты и от других частей Дикой дивизии, но фамилии их не помню. В Петрограде, в Совете рабочих и солдатских депутатов нас встретили с большим почетом. Дело кончилось тем, что мы, делегаты Дикой дивизии, заявили рабочим:
- Горские народы — свободолюбивые народы, царь и его власти угнетали нас. Революция избавила горцев от этого ярма. Мы никогда не пойдем против революции. А теперь просим отправить нас на родину, на Кавказ, не хотим больше воевать за чужие интересы.
Наша просьба была удовлетворена. Домой мы возвращались вооруженными.
К моменту нашего прибытия в гор. Владикавказ, насколько я помню, была уже организована партия «Кермен». Она была революционной организацией, боролась за интересы трудового народа. В те годы в Осетии не делали различия между большевиком-коммунистом и керменистом. Если обычно речь заходила о ком-либо, то говорили так: «Что и говорить, он большевик, керменист!».
Контрреволюционная верхушка по всей Осетии возненавидела керменистов и вела против них провокационную работу. Особенно преуспевала и изощрялась в этом осетинская военщина.
После установления народной власти на Тереке, партия «Кермен» приступила к распределению между крестьянами всех земель под пахоту весной 1918 года. Когда мы выехали на распределение земель Тугановых на плато Силтанук, то дело дошло до Вооруженного столкновения, однако, земли были все же распределены.
Из тех, кто осуществлял это мероприятие от имени партии и на основе ее программы, я помню следующих лиц: Елбаева Дзандара, Кесаева Карамурза, Халлаева Хамби и др.
При распределении земель большую помощь оказал вооруженный отряд партии «Кермен».
В начале 1919 г. деникинские банды подошли к Тереку. Трудящиеся с оружием в руках шли на борьбу с врагами революции. Особенно упорные бои происходили под с. Христиановским. Два: дня мы сражались против отряда Шкуро, а затем вынуждены были оставить Христиановское и отступить в сторону села Разбун. После разгрома Христиановского белые решили в корне уничтожить керменистов-большевиков и тех, кто активно их поддерживал. В Дигорию направлялись один за другим карательные отряды (Гутиева, Икаева, Бигаева, Дорофеева и др.).
В связи с занятием деникинцами всей плоскостной Осетии партизанские силы были оттянуты в Горную Дигорию. Вход в Дигорское ущелье был укреплен надежно. Белые без большого риска для себя не могли ворваться туда. В лесах Горной Дигории скрывались не только керменисты, с нами были наши товарищи из Кабарды, Балкарии, были казаки и русские, в том числе свыше 200 человек солдат, перешедших из белой армии на нашу сторону.
Когда белые убедились, что прорваться в Горную Дигорию через вход в ущелье дело невозможное, они решили наступать с трех сторон: создавая видимость наступления через вход в ущелье, деникинцы направили свои главные силы через Алагирское ущелье к Кевонскому перевалу.
Белым удалось занять Кевонский перевал, и они с тыла стали обстреливать нас; создалось опасное положение, в силу чего решено было с боями отступить в Грузию через перевал Гезе. Горная Дигория подверглась такому же разгрому, как селение Христиановское. Были сожжены селения Ханас, Дидината и Ахсарисар.
Вскоре я из Грузии вернулся обратно в Осетию. Со мной вернулись Гарданов Баллан и Едзоев Беслан. Позже Едзоев Беслан попал в руки белых и был повешен в сел. Чикола.
По возвращении из Грузии мы важнейшей своей задачей считали собрать всех тех керменистов, которые продолжали в одиночку скрываться в лесах. Это нам удалось. На подпольном собрании в доме Хаева Дзанболата (в сел. Секер), на котором присутствовали Токаев Гудзи, Хаев Дзанболат, Джибилов Адзабе, Гарданов: Баллан и др., мы избрали штаб партизанского отряда. Членами штаба были: Уруфов Еруслан, Сирдонов Огуллу, Гедумаш (кабардинцы), я и один русский из тех солдат, которые перешли на сторону керменистов (фамилию его я не запомнил). Штаб располагался в лесу около села Секер в местности Паратта. С течением времени количество бойцов в нашем отряде увеличилось.
К осени 1919 г. из Грузии вернулись нелегально Кесаев Карамурза, Тогоев Данел, Такоев Даукуй и др. Было решено идти в Кабарду для борьбы с кабардинскими князьями-феодалами и восстановления там Советской власти. К тому времени в нашем отряде было до 700 всадников.
Кабардинские феодалы узнали о нашем походе и послали в Нальчик соответствующее сообщение, а тем временем они выслали к нам делегацию и повели с нами нескончаемые переговоры. Это было в сел. Кайсын-Анзорово. Назыр Катханов, предупреждая Данела Тогоева, говорил:
- Нельзя им верить, ни одного из делегатов обратно не отпускайте.
С кабардинскими делегатами были и переводчики-дигорцы, которые держали нас в курсе действительных намерений кабардинских феодалов и сказали нам, что они переговоры ведут только для выигрыша времени в ожидании помощи из Нальчика.
Мы, в свою очередь, хотя и подтянули подкрепление из Лескена, Секера и Даргавса (дигорского), но все же переоценили свои силы, принебрегли добрым предостережением и советом Назыра Катханова. Мы начали действовать со штаба белого казачьего отряда в сел. Кайсын-Анзорово, который помещался в доме Хоева. В 4 часа ночи окружили этот дом. Штаб мы заняли, захватили все, что там было. Много было убитых и раненых. В плен взяли до 70 человек.
Оттуда направились в Нальчик, чтобы занять его, но в Клишбиеве оказались крупные силы белых. В борьбе с ними мы потерпели поражение и вынуждены были отступить. Это было 14 марта 1920 года.
В течение последующих трех дней были приняты решительные меры к укреплению наших отрядов, и мы снова перешли в наступление. На этот раз с боем заняли Клишбиево, а затем совместно с партизанами Кабарды и Балкарии заняли Нальчик и помогли восстановить здесь Советскую власть.
См.: Партархив Сев. Осет. обкома КПСС, ф. 1849, oп. 4, A. 10.
