М. Тотоев
ПЕРВАЯ ПОПЫТКА ПЕРЕВОДА «МАНИФЕСТА КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ» НА ОСЕТИНСКИЙ ЯЗЫК
Первая попытка перевода в начале ХХ в. на осетинский язык гениального творения К. Маркса и Ф. Энгельса «Манифеста Коммунистической партии» являлась знаменательным событием в истории общественной мысли осетинского народа. Она свидетельствовала о том, что в Северной Осетии имелась уже почва для распространения идей революционного марксизма. Этой почвой прежде всего был рабочий класс предприятий гор. Владикавказа, Владикавказской железной дороги и Садонских рудников, а также социал-демократические кружки и революционно-демократическая интеллигенция, представители которой возглавляли эти кружки. Кружки особенно активизировали свою деятельность накануне и в период первой русской революции. Эта революционная обстановка и породила идею о переводе «Манифеста Коммунистической партии» на осетинский язык.
Батырбек Туганов был активным деятелем одного из Владикавказских социал-демократических кружков. На демократический, революционный путь он встал не сразу. Как известно, он происходил из дигорских баделят. Отец его, Асламбек, был генерал-майором. Сын не пошел по стопам отца. Еще в школьные годы во Владикавказской прогимназии, а затем в Ставропольской гимназии под влиянием революционной молодежи, чтения революционной литературы и близкого общения с представителями революционно-демократической интеллигенции Осетии (К. Хетагуров, Х. Уруймагов, А. Кануков и др.) он стал сочувствовать демократическим идеям и в конце концов порвал с идеологией своего класса и перешел на сторону демократических сил, на сторону народа, которому в дальнейшем верно и преданно служил.
Батырбек Асламбекович Туганов (1866—1921 гг.) в 90-х гг. поселился в родном сел. Дур-Дур с женой Ольгой Захаровной Лерман. Он упорно продолжал заниматься над углублением своего образования, изучал экономические и юридические науки, философию, читал много художественной литературы. Будучи от природы одаренным и вдумчивым человеком, он стал увлекаться литературой, причем свои произведения писал на русском языке.
В сел. Дур-Дур он общался с крестьянской беднотой, занимался просветительской деятельностью. Вместе с женой Туганов в селении организовал школу, грамоты для взрослых крестьянских детей. Одновременно, являясь активным членом «Общества по распространению грамотности и технических знаний среди горцев Терской области», занимался пропагандой агротехнических знаний среди крестьян. Сдав экзамены по юриспруденции и получив звание присяжного поверенного, Туганов часто оказывал помощь крестьянам советами, писал жалобы на представителей царской администрации, нередко выступал в их защиту и на судебных процессах.
Само собой понятно, что его демократизм и просветительная деятельность не нравились реакционерам и мракобесам из баделят, они его всячески третировали, язвительно называли «пахумпаром» («пророком»), «осетинским Иисусом Христом», объявляли его «невменяемым». Но иным было отношение крестьян к Туганову. Они любили его за участие, сердечное и искреннее отношение; они называли его «своим сторонником».
Баделята старались опорочить, сорвать его прогрессивные начинания. Все это еще больше настраивало его против «своего» класса, ускорило окончательный разрыв с баделятами. Он ликвидировал свой земельный участок и переселился во Владикавказ.
Порвав с идеологией и политической линией алдаро-баделят, он встал на путь верного служения демократическим идеалам и вскоре примкнул к социал-демократам. Туганов проводил революционную работу среди рабочих Курской слободки, изучал «Капитал» К. Маркса и другие произведения революционного марксизма, установил близкие связи со многими деятелями; дом его стал сборным пунктом революционно настроенной молодежи и передовой интеллигенции. На этих сборах велись беседы по актуальным общественно-политическим культурным вопросам, о задачах революционной пропаганды, культурно-массовой работы и т. д.
Очевидно, тогда же, во время этих бесед возникла идея о переводе на осетинский язык «Манифеста Коммунистической партии».
В этот период Туганов усиленно занимался литературной деятельностью, и если он прервал ее, чтобы заняться переводом «Манифеста», то, следовательно, это дело он считал срочной и неотложной задачей.
Не ставя перед собой задачу раскрытия социально-политического и философского смысла его художественных произведений, мы здесь остановимся только на одном вопросе, который в данном случае нас интересует, — на времени, обстоятельствах и характере перевода «Манифеста» на осетинский язык (на дигорский диалект).
Разумеется, перед Тугановым стояли серьезные трудности, так как его перевод «Манифеста» был первым опытом перевода политической марксистской литературы на осетинский язык. Несомненно то, что Туганов, приступив к переводу, преследовал цель познакомить трудящихся Осетии с идеями «Манифеста», помочь им осознать свои классовые интересы.
Говоря о времени перевода «Манифеста» на осетинский язык, можно утверждать, что Туганов к переводу приступил не ранее 1906 г. Еще в 1905 г. представители передовой осетинской интеллигенции поставили вопрос о создании издательского общества «Ир» («Осетия»). В плане изданий перевода «Манифеста», естественно, нет и не могло быть по условиям тогдашней цензуры, но все данные говорят за то, что при составлении плана предусматривалось и издание «Манифеста».
Следует сказать несколько слов по существу перевода. Как известно, перевод не был закончен, не был издан и сохранился в рукописи. Если Туганов не смог завершить перевода, то это не его вина. Дело в том, что в квартире Туганова был произведен обыск, а затем он был арестован. Правда, вскоре его освободили, но за ним был установлен негласный надзор полиции. Это заставило Туганова покинуть пределы Осетии и переехать в Москву. Все это в совокупности помешало ему завершить и издать перевод «Манифеста» на осетинском языке.
Несомненно одно, что во время сборов и бесед на его квартире обсуждались переведенные разделы «Манифеста» и вносились соответствующие коррективы.
Следует подчеркнуть, что основную работу над переводом «Манифеста» Туганов все же проделал. Он успел перевести полностью первые две главы — «Буржуа и пролетарии» и «Пролетарии и коммунисты». Из главы III «Социалистическая и коммунистическая литература»- он полностью перевел разделы «Феодальный социализм», «Мелкобуржуазный социализм» и примерно половину раздела «Немецкий» или «Истинный» социализм». Таким образом, остались непереведенными: часть III главы (половина раздела «Немецкий» или «Истинный» социализм» и еще два раздела: «Консерватизм или буржуазный социализм» и «Критически-утопический социализм и коммунизм») и последняя, IV глава - «Отношение коммунистов к различным оппозиционным партиям».
Если взять весь объем «Манифеста», то Туганов перевел три четверти его. Сделанный им перевод в рукописи составляет 40 страниц на развернутых листах.
Какой же русский перевод «Манифеста» взял в основу своего перевода Туганов? Как известно, «Манифест» на русский язык переводился несколько раз. Впервые на русском языке он был издан Герценом в переводе Бакунина (1863 г.). Этот перевод, имевший весьма ограниченный тираж, не оказал сколько-нибудь заметного вличния на развитие марксистской мысли в России, ибо промышленный пролетариат в ней тогда только стал зарождаться. Кроме того, Бакунин в своем переводе допустил ряд грубых искажений в переводе основных положений «Манифеста».
Второй раз на русский язык «Манифест» был переведен в 1882 году Г. В. Плехановым при участии В. Засулич. Этот перевод «Манифеста» рядом с другими марксистскими трудами сыграл видную роль в распространении революционного марксизма в России. Однако и в нем были допущены значительные ошибки.
Следующий русский перевод «Манифеста» был сделан в начале 900-х годов В. Поссе, выступившим с критикой плехановского перевода, но и в этом издании были допущены неточности.
В общей сложности до 1905 г. вышло шесть изданий «Манифеста» на русском языке. В годы первой русской революции появились новые его переводы, в частности, в 1906 г. в переводе Вл. Шаха. Этот перевод тоже имел свои недостатки, но он нас интересует в одном отношении.
Нам кажется, что Б. Туганов в основу своей работы над переводом «Манифеста» на осетинский язык положил перевод Шаха. К такому заключению мы приходим потому, что перевод Туганова по тексту полностью совпадает с русским переводом Шаха, тогда уже имевшимся во владикавказской общественной библиотеке, которой заведовала известная просветительница В. Г. Шредерс. С семьей Шредерс Туганов и его жена находились в близких отношениях. По профессии жена Туганова, Ольга Захаровна, была учительницей, живо интересовалась общественной жизнью, откликалась на животрепещущие социальные вопросы. Например, в 1906 г. она в одной из владикавказских газет напечатала статью, посвященную вопросу о равноправии женщин. Статья заканчивалась горячим призывом: «Женщины всех стран! Соединяйтесь под знаменем свободы!».
Перевод Б. Туганова «Манифеста Коммунистической партии» на осетинский язык, разумеется, далек от совершенства. Перевод в основном является текстуальным, но в ряде мест имеются некоторые сокращения, в результате чего смысл текста не всегда передается полностью. Отдельные важные термины передаются искаженно. Например, «история» передается как «народные сказания», «борьба» как «споры», «коммунисты» «коллективисты» и т. д. Однако смысл важнейших положений передается правильно.
Судя по рукописи, Туганов над переводом работал серьезно. Совершенно ясно, что он готовил его к изданию через осетинское издательство «Ир», но начавшаяся после поражения революции реакция и направленные лично против него репрессии помешали ему осуществить свой замысел.
Однако самый факт перевода «Манифеста Коммунистической партии» К. Маркса и Ф. Энгельса на осетинский язык в годы первой русской революции, повторяем, является знаменательным явлением в истории развития осетинской общественно-политической мысли в период империализма. Он свидетельствует также о том, что Б. Туганов был в рядах передовой осетинской интеллигенции, не только приветствовавшей революцию, но и способствовавшей распространению революционных, марксистских идей среди трудящихся.
Туганов в дальнейшем интенсивно занимался литературной деятельностью. После победы Октябрьской революции находился на советской работе: вел профсоюзную работу в союзе металлистов, работал в Народном комиссариате по делам национальностей (в кавказском отделе) и в других местах. По делам службы он бывал в Дагестане, где близко познакомился с такими видными кавказскими революционерами, как А. Тахо-Годи и др.
Таким образом, в истории культуры и общественно-политической мысли осетинского народа в период империализма Б. Туганову заслуженно принадлежит видное место не только как литературному деятелю, но и как первому переводчику на осетинский язык величайшего исторического документа революционного марксизма «Манифеста Коммунистической партии» К. Маркса и Ф. Энгельса.
См.: М. С. Тотоев. Очерки истории культуры и общественной мысли в Северной Осетии в начале XX в. (1903–1917 гг.). 1968 г.
