И. Е. Малашкин
В РЯДАХ ОСЕТИНСКИХ ПАРТИЗАН
В 1918 году я служил в Красной Армии, в строительном батальоне. В феврале 1919 года, после занятия Деникинской армией г. Владикавказа, я не смог отступить с Красной Армией и остался в городе, так как Военно-Грузинская дорога уже была отрезана. На 6-й день после входа частей Шкуро во Владикавказ я был мобилизован в белую армию и находился в апшеронских казармах. Числился в 10-й роте 3 батальона рядовым. 5 апреля 1919 года нас погрузили в эшелон и отправили в Беслан, а затем арбами - в Ардон.
В Ардоне мы были 7 апреля. Но там не ночевали, а поехали в сел. Христиановское, куда прибыли вечером этого же дня и здесь же заночевали в зданиях школ.
Начались разговоры между нами и местным населением, среди которых были и керменисты. Большинство солдат уже решило перейти на сторону партизан. Заводилой всего этого был наш ротный писарь и унтер-офицер Соболев.
После обеда стали собирать подводы, чтобы отправить нас в сел. Магометановское для пополнения отряда Серебрякова. Офицеры, видя брожение среди солдат, стали на караул сами.
Перед нашим выступлением застрелился мой товарищ Паршутин. До этого он при мне плакал и говорил, что его били кадеты, а теперь он должен идти убивать таких же трудящихся, как и он сам.
К вечеру мы выступили в сторону Магометановского. По пути на берегу одной речки встретились с отрядом керменистов, которые кричали нам, чтобы мы переходили на их сторону. К этому времени Соболев, писарь и другие уже находились в рядах керменистов. Офицеры бросились к пулеметам, видя, что среди солдат начинается брожение. Но пулеметчики сняли замки, и офицеры ничего не могли сделать.
Тем временем керменисты перешли в наступление. Мы схватили офицеров, сняли с них погоны; свои погоны тоже сорвали и стали из них делать ленты и звездочки на шапках (у апшеронцев были красные погоны).
Офицеров мы арестовали. Командиром выбрали фельдфебеля 10-й роты Плахутина (он из быв. Таманской армии, болел тифом, затем как военнопленный попал в белую армию из госпиталя). С нами находилось человек 20 керменистов, и мы пошли в их штаб. Нас апшеронцев было 226 человек. Отряд наш решили назвать «Отрядом Черного леса», так как это событие произошло вблизи Черного леса.
К утру прибыли в Тугановское имение, где располагался штаб партизан. Нас встретила группа керменистов, среди которых были командир отряда Кирилл Кесаев, доктор Евгений Рамонов и другие.
Два дня мы отдыхали, а затем нас послали в разведку в район Магометановского. Нам нужно было добыть сведения о численности отряда полковника Серебрякова. Наша разведка захватила 9 человек белогвардейцев, кабардинцев по национальности. Пленных привезли в штаб. Командира батальона Хламко (контрразведчика), денщика (шпиона) и еще одного прапорщика, а также 6 пленных судил ревтрибунал. Их приговорили к расстрелу, ночью приговор был приведен в исполнение.
13 апреля 1919 года мы пошли в наступление, я был в отряде, который наступал в сторону Махческа. Другая часть апшеронцев вместе с керменистами пошла на Магометановское (Чикола); отряд Серебрякова был разбит, но сам Серебряков бежал.
В этот период из Пятигорска в сторону Христиановского были направлены белоказачьи отряды. Силы белых были значительны.
Керменисты, а с ними и мы, отступили в горы, а затем через перевал у Стур-Дигоры перешли в Грузию. Кулаки из Стур-Дигоры хотели сдать отряд белым. С этой целью они стали нас звать к себе, якобы для получения продуктов. Мы послали только 7 человек, которых сразу же в селе арестовали. Их выручил местный священник. Обезоруженные, они догнали нас, и мы пошли дальше. Границу Грузии мы перешли числа 15-16 мая у сел. Геби, а другая часть отряда перешла границу у с. Чори. В Грузии нас разоружили и отправили в Кутаиси. На даче Уцери мы находились несколько дней, так как мост был снесен. Здесь мы очень голодали, давали нам стакан лоби на день каждому.
После восстановления моста нас отправили в г. Они и там разместили в духане. Утром пришли меньшевистские офицеры, взяли по 3 человека из каждого взвода. Вскоре они вернулись с продуктами питания. Потом нас отправили в Кутаиси с проводником.
Дошли мы до ст. Тквибули, а утром поездом прибыли в Кутаиси и построились. Мы были раздетые, разутые, в лохмотьях, но шли с песней по улицам Кутаиси. Нас привели прямо в тюрьму.
Там в тюрьме я встретил товарищей из Владикавказа. Тюрьма была двухэтажная. Русских поместили внизу, а осетин — наверху. Белых офицеров, которые были с нами, забрали меньшевистские власти, и что с ними стало, мне не известно.
Вскоре нас выпустили, и некоторые ушли партизанить в разные места..
В 1920 году я вернулся во Владикавказ и принял участие в восстановлении народного хозяйства.
Архив музея им. С. М. Кирова и Г. К. Орджоникидзе, ф. 5, оп. 2, д. 6.
См.: Гражданская война в Северной Осетии: по воспоминания участников. Орджоникидзе, 1965.
