Ашах Токати
ВЕРНЫЙ СОЛДАТ РЕВОЛЮЦИИ
«...И что за проклятая жизнь у бедняка-горемыки! В минуты крайней нужды приходится кланяться всякому кровопийце, а он норовит укусить побольнее, оторвать побольше от твоей худой шкуры»... - С такими горькими мыслями возвращался из Владикавказа в родное село Христиановское Николай Тогоев. В город он ездил, чтобы пристроить мальчика в школу. Его старший сын Данел с отличием окончил сельскую четырехклассную школу. Надо было отвезти его в город, дать ему возможность учиться дальше. За учение сына надо платить деньги, надо ему найти и уголок, где бы он мог жить, надо кормить его. Ha все надо иметь деньги, а где их взять, когда их нет даже на покупку рабочей лошади, чтобы с ее помощью содержать большую семью...
Идет мелкий, плотный весенний дождь. Изможденная кляча еле тянет двухколесную пустую арбу по размытой дороге. Николай промок, он согнулся, как соха горца. Его знобит. Но что ознобы и другие недуги, если в голове рой мрачных мыслей: когда и чем он расплатится с ростовщиком, у которого под вексель взял деньги на большие проценты... Данела он оставил в городе, у родственника, дал ему на пропитание немного из занятых денег. Остальную сумму отдал частному учителю. «Как-нибудь обойдемся. Семья пока будет перебиваться на картошке и кукурузном чуреке, а сын должен учиться», - думает он, понукая лошадь. А на душе все-таки теплится и радость. «Данел вдумчивый и трудолюбивый мальчик. Он хорошо будет учиться станет ученым человеком. Быть может, когда-нибудь и мне поможет», - думает Николай, и тогда ему становится легче.
В летние месяцы 1910 года Данел занимался у частного учителя, готовился к поступлению во владикавказское реальное училище. В конце августа он успешно выдержал приемные испытания и был зачислен в училище. Данел оказался очень способным. Особенно удавалась ему математика, и через год сам стал давать уроки. А вскоре заработанными уроками деньгами он расплатился с долгами отца. Купили и лошадь. Радости отца не было предела – надежды его оправдались.
Владикавказское реальное училище Данел Тогоев окончил с отличными оценками в 1914 году. В том же году он уехал в Москву продолжать учебу. Первая империалистическая война застала его в стенах Московского сельскохозяйственного института. В 1916 году его мобилизовали в царскую армию и направили в студенческий батальон, находившийся в Нижнем Новгороде, а затем он оказался в одном из московских военных училищ.
Время пребывания в военном училище Данел использовал предельно для усвоения военных наук, эти знания пригодились ему позже в годы гражданской войны. Получив воинское звание прапорщика, он должен был направиться на фронт. Но в это время началась Февральская буржуазно-демократическая революция. Восставший трудовой народ сверг ненавистный, одряхлевший, прогнивший сверху донизу царский строй.
Революционный народ, ведомый партией большевиков, образовал Совет рабочих и солдатских депутатов. Но в Совете оказалась большая прослойка из депутатов от меньшевиков и эсеров. Они в тайне от большевиков создали свое Временное правительство. В России наступила пора двоевластья. Впоследствии, из-за предательства меньшевиков и эсеров, вся власть оказалась в руках контрреволюции. Временное правительство решило разгромить большевистские Советы и, тем самым, свести на нет завоевание революционного народа. Оно мобилизовало верные царскому режиму и Временному правительству воинские части для борьбы с большевиками, но оно просчиталось. Просуществовав лишь несколько месяцев, Временное правительство было сметено ураганом Октябрьской социалистической революции.
Данел Тогоев был непосредственным участником этих великих исторических событий.
До февральской революции Данел формально не состоял членом Коммунистической партии. Но он активно и самоотверженно выполнял все задания, все поручения, которые давались ему в виде испытания парторганизацией военного училища. А задания эти были важные и опасные: ведение агитации среди солдат, молодых офицеров и младших чинов московского гарнизона (куда входил и личный состав военного училища); разъяснение политики Коммунистической партии в отношении Временного правительства, а также о превращении империалистической войны в войну гражданскую, классовую. Вместе с активными членами партии Данел усердно выполнял эти задачи. В событиях февральской революции он принимал активнейшее участие. Первого марта 1917 года он был вместе с дружинниками из московских рабочих и восставших солдат на Красной площади, у Спасских ворот, штурмовал Кремль, участвовал в захвате находившегося там вооружения. В этих событиях Данел показал себя верным солдатом пролетарской революции.
В конце марта 1917 года парторганизация военного училища приняла Данела Тогоева в члены Коммунистической партии как беззаветно преданного делу пролетарской революции...
Временное правительство во главе с князем Львовым вело политику затягивания империалистической войны. «Война конца!» - таков был его лозунг. И война продолжалась. Окончивших до победного военное училище направляли на фронт. Данел был зачислен в осетинскую бригаду, входившую в так называемую «Дикую дивизию». В дивизии молодой коммунист обнаружил недюжинные способности партийного пропагандиста и агитатора. Он разоблачал пагубную политику Временного правительства, продолжавшего гнать трудовой народ в окопы. Каждое слово пропагандистов партии коммунистов находило живой отклик. Народ устал от войны. Временное правительство понимало, что под ним горит земля, что возмущение обманутого народа нарастает и что вот-вот вспыхнет восстание. Поэтому оно снимало с фронтов наиболее боеспособные части и отправляло их в тыл для подавления возможного восстания, а главным образом, для разгрома Совета рабочих и солдатских депутатов, в котором оно видело главную опасность для себя.
Сняли с передовой и «Дикую дивизию». Солдат погрузили в теплушки и отправили на север. Многие рядовые, молодые офицеры и младшие чины думали, что их везут в тыл для того, чтобы демобилизовать и распустить по домам.
Житель селения Фарн, ныне покойный Бимболат Огоев, бывший солдатом «Дикой дивизии», рассказывал: «В одно время неожиданно нас сняли с передовой, погрузили в товарные вагоны и повезли на север. Куда и зачем нас везут – мы не знали. Втайне каждый из нас мечтал демобилизоваться из армии и уехать домой. Однажды наш поезд остановился на какой-то станции. Мы все покинули вагоны, собрались группами на перроны, расспрашивали друг друга о том, куда нас везут. На станции стоял гул солдатских голосов. Я тоже с группой стоял у вагона. Младший командир в ответ на наши вопросы о цели «путешествия» на север пожимал плечами. Вдруг между вагонами показался молодой человек в солдатской шинели. Он подошел к нам и спрашивает:
- Вы знаете, куда вас везут?
- Нет, не знаем, — ответили мы хором и окружили его, надеясь, что он нам скажет правду.
- А я знаю, — ответил он и, не дожидаясь дальнейших вопросов, продолжал: Везут вас в Петроград убивать рабочих, проливать кровь таких же трудящихся, как вы сами. Буржуи и их Временное правительство вашими руками хотят разгромить Советы рабочих и солдатских депутатов, нашу власть, ликвидировать то, чего трудящиеся добились в революции...
Молодой человек явно торопился, очевидно, боясь того, что поезд тронется и он не успеет объяснить нам все.
- Хотите проливать кровь таких же бедных людей труда, как и вы сами? продолжал он. — Хотите, чтобы помещики снова вас грабили, чтобы капиталисты сдирали с рабочих по три шкуры? Хотите стрелять в рабочих?! Тогда езжайте...
Мы застыли в ужасе от такого открытия.
- Откуда ты знаешь?
- От кого услышал?
- Так нас не домой отпускают?
- В кармане командира дивизии секретный приказ Верховного Главнокомандующего Корнилова, - понизив тон, объяснил он нам. Командир дивизии скрывает его от вас... Он решил потопить революцию в крови рабочих и крестьян, разгромить Советы и восстановить царскую власть.
- Правду говоришь?
- Проверьте сами...
На вокзале поднялся шум, раздавались крики. Оказывается, этот агитатор был не один. Все солдаты уже знали о том, что нам только что рассказал молодой
в человек солдатской шинели. Солдаты и младшие чины лавиной хлынули к вагону командира дивизии. Выволокли его и других офицеров, арестовали их и повернули поезд в обратную сторону. На обратном пути мы узнали, что один из тех, кто разъяснил нам цель нашего движения на Петроград, был прапорщик Данел Тогоев.
***
В конце 1917 года Данел приехал в Осетию. Испытанный солдат, прошедший хорошую школу революционной борьбы, он принимает активное участие в работе Владикавказской партийной организации и вскоре становится одним из ее руководителей. Он участвует в организации красных по ликвидации остатков царских войск и по организации отрядов для уничтожения поднявшей голову контрреволюции. В конце 1918 года он избирается председателем Владикавказского окружного ревкома и весь отдается работе по укреплению Советской власти. Не щадя сил и здоровья, вместе с другими деятелями партии, он организует военные силы для защиты завоеваний революции. Он мечтал быстрее покончить с остатками царского режима и приступить к строительству новой жизни. Он мечтал переселить из горных трущоб на равнину безземельных крестьян и отдать им земли, отобранные у помещиков, церковников и других многоземельных богачей. Но эти планы пришлось отложить на время. Все яростнее становились атаки контрреволюции, все сильнее разгоралась гражданская война.
***
В начале февраля 1919 года в Даргавском ущелье в течение недели неистово дули теплые южные ветры. Они растопили снега, вскрыли ледяные покровы рек и речушек, слизали ледяные мосты. По ущелью реки Стырдон прошла лавина, разбросавшая по берегам громадные ледяные глыбы и плиты. Она оставила на своем пути след— длинные полосы белой массы и, освободившись от сковывавших ее льдов, устремилась в степь, напевая свои извечные песни.
- Не было еще никогда такой буйной весны в наших горах, - говорили даргавские старики, вышедшие посмотреть на взбесившуюся реку.
- Это весна новой жизни, она сметет все ледяные покровы, под которыми так долго нас держит власть богачей, — говорили другие.
- Она уже смела их, — говорили третьи.
В те времена вести с плоскости с трудом проникали в горные села и аулы. Еще не было телеграфной связи, газеты редко попадали к горцам. Народ плохо ориентировался в событиях, происходивших на равнине и в городе. Что революция совершалась и царя сбросили, а большевики установили новую власть, власть трудового народа, - это они знали. А вот что сейчас с новой властью делается, этого им никто не мог сказать. Приезжавшие с плоскостных сел или из города по разному толковали происходившие тогда события. Горцы знали одно царя уже нет, помещики бежали. Они ждали, что новая власть вот-вот кликнет: «Эй, горцы, выходите на простор!» Они ждали этого дня с великим нетерпением... Но ранние теплые ветры вызвали новые снегопады и метели. Снова похолодало, ущелье покрылось снегом; холода вновь пытались сковать реки и речушки непроницаемым льдом.
Из Владикавказа пришли тревожные вести. Приезжие рассказывали, что неисчислимые войска царского генерала Деникина окружили город, хотят задушить новую власть. Молодые горцы, недавно вернувшиеся с войны и еще не успевшие привыкнуть к мирной жизни, начали готовить своих коней, седла и оружие, чтобы идти на защиту своей власти.
Шло время, пришли еще более тревожные вести. 9 февраля 1919 г. белая армия ворвалась во Владикавказ, разгромила органы Советской власти, истребила больных красноармейцев, находившихся в кадетском корпусе, превращенном в военный госпиталь. На площадях построены виселицы, на которых вешают большевиков, рабочих и даже тех, кто хоть немного сочувствовал им. Белые офицеры, как стаи бешеных волков, охотятся за вожаками большевиков, и их судьба неизвестна. Остатки Красной армии отступают по Военно-Грузинской дороге в Грузию. Эти трагедийные вести всполошили горцев: неужели большевики, защитники трудового народа, сложили оружие? Нет! Они не сдались на милость врага, не прекратили свою борьбу солдаты великой партии Ленина.
***
Руководители партийной организации и Советской власти во Владикавказе боролись до последней возможности, возглавляя бои за город, и лишь под нажимом превосходящих сил противника прекратили сопротивление, чтобы сохранить силы. Уже в городе свирепствовали белые банды, а под носом у них, в подполье, вожаки большевиков, в их числе и Данел, обдумывали планы мобилизации новых сил для контрнаступления. И только в последнюю минуту, когда в городе происходили повальные обыски и сам город был оцеплен солдатами белой армии, они уходили в горы.
11 февраля 1919 года под покровом ночи, сквозь цепи охраны города, по садам молоканской слободки, ушла из города группа видных руководителей большевиков Осетии. Среди них были Георгий Цаголов, председатель партии «Кермен», Данел Тогоев, Бацко Гайтов и другие. Они благополучно миновали сады, Редант и добрались до Балты. Кто-то предложил идти дальше, по Военно-Грузинской дороге. Ему возразили Георгий и Данел. Они знали, что в Казбеке, на пути в меньшевистскую Грузию, стоит вражеский кардон во главе с английским офицером. У Георгия и Данела были другие планы — организовать боевые отряды из горцев для помощи частям Красной армии, которая, рано или поздно, но придет на помощь Кавказу, терзаемому белыми бандами.
В Балте группа свернула на запад и пошла по старой дороге среди лесов, в сторону Гизельдонского ущелья, потом повернула на юг, в Санибанское ущелье, с намерением дойти до Даргавса. Путь их лежал через Куртатинское и Алагирское ущелья в Дигорию. Миновав село Кани, они поднялись на перевал и попали в руки какой-то мелкой бандитской шайки. Она ограбила их, отняла ценные вещи, верхнюю одежду и отпустила. Путники спустились в Даргавское ущелье, но не решились войти в селение Даргавс - центр всего прихода и вместе с тем самое революционное в том районе. В Даргавсе они могли бы укрыться в доме своего товарища по революционной деятельности Алихана Токаева, но они не знали, успел ли он вырваться из города. К тому же и за его домом могла быть слежка.
Группа обогнула Даргавс с северной стороны и поднялась в Хуссар-Ламардон. Здесь в то время стояла одна из банд белогвардейского полковника Вано Голиева. Возглавлял ее оголтелый белогвардеец Маир Худиев. Он прибыл сюда, чтобы расправиться с Алиханом Токаевым и его единомышленниками. Но в крупном революционно-настроенном Даргавсе он не посмел остановиться со своим небольшим отрядом и подался в Ламардон с намерением пополнить свою банду ламардонскими бандитами, вроде Кудзыгуса Дзампаева. Здесь-то и попала группа Цаголова-Тогоева в руки кровожадной белой банды. Худиев решил в ту же ночь расстрелять их. В полночь, когда ламардонцы спали, бандиты вывели Цаголова, Тогоева, Гайтова и их двух товарищей за село, раздели их, и тут произошло неожиданное. Один из бандитов подошел к Данелу, на пальце которого блеснуло золотое обручальное кольцо. Другой бандит оттолкнул его и, очевидно, очень сильно. Тот упал, но вскочил и набросился на обидчика. Произошло замешательство. Этим воспользовался Данел, он бросился в сторону и скрылся в темноте. Опомнившись, бандиты стали стрелять ему вдогонку. Убедившись, что Данелу удалось бежать, банда уже не решилась расстрелять его товарищей. А он, добежав до Ламардона, укрылся в доме царского офицера Александра Дзуцева, честного и простодушного человека, не разделявшего убеждений Худиевых.
Александра дома не оказалось. Но его младший брат Сергей, который не мало способствовал возникновению раздора среди банды, ибо оттолкнувший бандита - был он, прибежал домой. В сарае стояла его оседланная лошадь. Пока бандиты рыскали по оврагу и по домам в поисках беглеца, Данел вместе с Сергеем умчался в Даргавс.
За домом Алихана в Даргавсе, действительно, была слежка. После падения ревкома Даргавского прихода царский старшина лавочник Ханджери Хадзарагов снова взял бразды правления в свои руки. Он-то и установил слежку за Алиханом, чтобы, в случае его появления, схватить и передать в руки белых.
Алихан прибыл в Даргавс вслед за группой Данела, но другим путем - через Кобанское ущелье. Он вошел в село ночью, но явился не в свой дом, а в дом верных людей Бадтиевых и оттуда известил родных. Семья тревожилась за него. И когда в полночь в их ворота постучались, она всполошилась. На стук вышел младший брат Алихана Лодджи.
- Кто стучит? - крикнул он.
- Это я, Сергей. Открой скорей ворота.
Лодджи узнал Сергея. Во двор въехал всадник. Но с лошади соскочило два человека. Один из них был одет, как положено горцу, в темную черкеску, с винтовкой, с наганом на поясе. Это был Сергей Дзуцев. Другой — в нижнем белье, с обнаженной головой и большой черной бородой. А это был Данел Тогоев. Во двор выбежали в тревоге мать, другой брат и сестры Алихана. Гостей сейчас же ввели в гостевую комнату.
- Алихан еще не вернулся? — спросил Данел.
Его не знали в доме и поэтому ему не сразу ответили.
- Он свой, свой, где Алихан? - вмешался Сергей.
За Алиханом пошли два его вооруженных брата. Вскоре в комнату вошел высокий чернобровый молодой человек в офицерской шинели. Данел к его приходу был уже одет в костюм Алихана — в матросский бушлат и широкие брюки.
- Алихан, подробности о происшедшем потом, — говорил взволнованно Данел. — Сейчас надо спасать товарищей: они в руках белой банды. Где тот парень, который спас меня? Ох, какой молодец!..
Сергей находился в соседней комнате. Он торопился. Он хотел быстрее вернуться домой, в Ламардон, чтобы не вызвать подозрения у банды. Кроме того, надо было спасать и товарищей Данела. Поэтому он говорил торопливо, но не без гордости:
— Когда их задержали на улице, я хотел увести их домой, но Кудзыгус Дзампаев выругал и толкнул меня... Я все равно уложу этого бешеного зверя!.. Он повел их в ганах и запер там. Потом привел к ним Маира. А тот вышел от них, потирая руки. - «О, Кудзыгус, это крупные большевики. За них нам по кресту подавай, Деникин!.. А мне еще две звезды на плечи», - говорил из ганаха. Он хотел их везти в город, сдать в руки деникинцев, но боялся, что в
дороге их отобьют... Я почувствовал, что они решили расстрелять их и не упускал из виду. Потом, когда их вывели, пошел с ними. Кудзыгус не пускал меня. Я просил его: пусти, говорю, меня, хоть пара сапог мне достанется... Я искал момента, чтобы помочь им бежать, но не находил. Вокруг них шли бандиты с взведенными курками. А потом произошло вот так...
Сергея позвали. Со двора послышался топот копыт. В сторону Ламардона поскакали три вооруженных всадника: Сергей Дзуцев и два брата Алихана... Так были спасены Данел Тогоев и его товарищи... Данел и Алихан просидели почти до утра, обдумывая планы создания отрядов из горской молодежи и их взаимодействия во всex ущельях. Днем они спали. К вечеру к ним прибыли Миша Калагов и еще несколько товарищей. А ночью все вместе уехали в Куртатинское ущелье, а затем перебрались в Алагирское ущелье. Там договорились с руководителями групп коммунистов и партизанских отрядов о совместных действиях. Оттуда Данел уехал в горную Дигорию, а Алихан вернулся в Даргавс и приступил к выполнению порученного задания.
В горной Дигории Данел застал своих соратников Горга Арсагова, Карамурза Кесаева, Муха Будтуева, Губа Худалова и других. Их группы боролись как могли: наносили удары по подразделениям белых, похищали их офицеров...
В середине марта 1919 года командиром боевого отряда керменистов был избран Данел Тогоев. Он пополнился к тому времени за счет тех, кто ушел из занятых белыми сел и городов, а также красноармейцев.
Белогвардейцы полковника Леуса заняли селение Чикола. В его отряде были не только белые казаки, но и сынки осетинских баделят и кабардинских князей, — сброд контрреволюционных элементов, лишенных революцией поместий и богатств. Они вошли в Чикола вечером, стало известно совету революционного комитета, а утром об этом образованного после прихода Данела Тогоева. Совет знал, что Леус не ограничится занятием Чиколы. Он намеревается идти дальше в глубь Дигорского ущелья. Один из бойцов отряда керменистов Губа Тандуев писал в своих воспоминаниях, что Данел в тот же день собрал совет отряда, сообщил обстановку, а также план защиты ущелья. Отряд разбивался на три группы и занимал самые узкие места - на утесах, над дорогой, чтобы белогвардейцы оказались между ними, под обстрелом. У партизан мало было оружия и боеприпасов. Поэтому командир предложил запастись камнями, чтобы потом забросать ими добровольцев. А. Хамби Халлаеву, с его маузеристами, приказал занять самое узкое место над дорогой, чтобы бить наверняка и создать панику в белогвардейском отряде.
Прежде чем углубиться в ущелье, полковник Леус выслал разведчиков - двух всадников. Они проскакали по ущелью и, не заметив партизан, вернулись, доложили: ущелье свободно, можно двигаться.
Солнце поднялось высоко, когда большой конный отряд белых потянулся по ущелью. Сам полковник Леус на сером коне ехал в середине боевого порядка. Он миновал группу «артиллеристов», а головная часть отряда уже доехала до крайней группы партизан. Таким образом Леус оказался под дулами маузеров группы Халлаева. Раздались частые выстрелы. Они послужили сигналом другим группам. Позади частей XI армии во что бы то ни стало удерживать Алагирское и Дарьяльское ущелья, не допустить отхода противника в Грузию и по Военно-Грузинской дорогам». Керменисты выполнили приказ командования, они не пропустили ни одного белогвардейца. Белогвардейцы были изгнаны из Осетии, но обосновались в Кабарде.
Кабардинские князья надеялись на то, что с помощью денакинской армии смогут удержать свою власть над трудящимися Кабарды, сохранить свои привилегии. Поэтому, все свои богатства, табуны лошадей, обманутые ими кабардинцы предоставили в полное распоряжение белых офицеров. Банда Серебрякова и Анзорова грабила кабардинский народ, вешала коммунистов, залила кровью трудовую Кабарду. Надо было оказать братскую помощь кабардинским товарищам. И отряд идет в Кабарду и во взаимодействии с кабардинскими и балкарскими партизанами громит белые банды. В Осетию он вернулся только после установления Советской власти в Нальчике.
В боевых походах, операциях и схватках с врагами народа, Данел Тогоев не щадил ни сил, ни здоровья, ни своей жизни. Он высоко нес знамя пролетарской революции. Вот почему народы Осетии и Кабарды сложили о нем героическую песню, вот почему Советское правительство наградило его боевым орденом Красного знамени.
Весной 1920 года Данел Тогоев переходит на гражданскую работу. Надо было строить новую жизнь, и партия посылает Данела на трудные участки мирного строительства. Он был назначен заместителем начальника РКИ Терской области, затем переведен в Дигорский округ председателем окрисполкома и продкомиссаром. Из Дигорского округа переводится в гор. Владикавказ назначен сперва заместителем, а затем председателем горского ревтрибунала. В трудные годы разрухи и голода страшного наследия господства белогвардейских банд - Данел все силы отдавал делу восстановления разрушенного хозяйства. Куда бы ни послала партия Данела, он всегда с честью выполнял свой долг коммуниста, ленинца.
Из Осетии Данела перевели в Дальневосточный край, где он проработал несколько лет. Был членом коллегии Верховного суда Дальнего Востока, председателем Приморского губернского суда, зам. прокурора, а затем председателем Верховного суда Средней Азии. Там ему снова пришлось взяться за оружие и бороться с врагами Советской власти. В те годы в Средней Азии местные националистические элементы, подогреваемые агентами иностранных разведок, выступили против Советов. Началась борьба с басмачеством. Данел принимал в ней активное участие, командовал воинской частью, за что награжден именным оружием.
В Осетию Данел вернулся в 1934 году и стал работать в областном комитете партии. Снова с головой ушел в кипучую работу по строительству социализма. Через год, в 1935 году, он был избран председателем Северо-Осетинского облисполкома, неоднократно избирался делегатом как на Северо-Осетинские, так и на Северо-Кавказские краевые партийные конференции, избирался членом этих партийных органов. Но в 1937 году верный солдат революции, замечательный сын партии Ленина, чуткий и отзывчивый товарищ Данел Тогоев, стал жертвой незаконных репрессий, связанных с культом личности Сталина, и безвинно погиб на 48 году жизни.
См.: Советская Осетия. 1964 №25
