М. К. Гарданов (1870-1962 гг.)
Михаил Кайтукович Гарданов является одним из активных участников освободительного движения осетинского народа конца XIX-начала ХХ в. В годы Советской Власти - Гарданов известный в Осетии учитель и активный деятель на ниве народного просвещения.
Гарданов рано стал участником революционного движения. Сам он отмечает, что после окончания Ардонского духовного училища (1893 г.) он сразу «пошел на работу в народ под руководством революционной плеяды подпольной Руси». Как и многие другие культурные деятели того периода, учительскую работу Гарданов сочетал с активной революционной и публицистической деятельностью. С конца XIX в. и до Февральской революции он постоянно находился под усиленным надзором полиции, подвергался арестам и ссылке.
М. К. Гарданов являлся одним из тех, кто стоял во главе осетинского революционного учительства. Он был организатором созыва и проведения учительских съездов Осетии, где были выработаны известные две «петиции» осетинского народа. В выработке этих петиций Гарданов принимал самое активное и непосредственное участие. Он являлся председателем «Общества взаимной помощи учителей Северной Осетии», которое возникло еще накануне первой русской революции.
Сам Гарданов отмечал, что в 1905-1907 гг. работал во Владикавказе в марксистском кружке и принимал участие в редакции «Эхо Кавказа», которую издавали передовые представители горской интеллигенции.
В годы первой русской революции, когда развернулось широкое аграрное и освободительное движение, Гарданов находился в гуще событий; он звал массы к уничтожению института правительственных старшин, изгнанию лесных объездчиков, к экспроприации частновладельческих земель и лесов и т. д. В 1906 г. (он учительствовал в сел. Хумалаг) по распоряжению генерал- губернатора Колюбакина Гарданов был арестован и выслан в Ростов-на-Дону, где вскоре установил связь с социал-демократами. Через год он вернулся и учительствовал в сел. Махческ и Гизель, находясь под неусыпным надзором полиции. В 1908 г. его снова арестовывают и ссылают в «монархическую» Донскую область, но революционные организации сделали все, чтобы удержать его в Ростове. Вскоре ему было разрешено жить в Осетии и даже учительствовать, но полицейский надзор над ним был усилен.
В период борьбы за пролетарскую революцию у Гарданова были заблуждения, но интересам трудящихся он никогда не изменял, активно боролся за Советскую власть против деникинской контрреволюции. В 1919 г. он вместе с революционными силами Терской Советской республики отступил в Грузию. В 1920 г. Гарданов вместе с другими революционерами (С. Такоев, К. Бутаев, Н. Золоев и др.) через Караугомский перевал вернулся в Осетию и принял активное участие в свержении деникинских ставленников и в организации Советской власти на местах.
После окончания гражданской войны Гарданов находился на учительской работе, одновременно активно продолжал начатую еще до революции работу по сбору и записи народных сказаний (часть этих сказаний, Нартский эпос, издана в 1927 г.); тогда же он издал в «Известиях» Северо-Осетинского научно-исследовательского института значительный по объему социально-экономический очерк «Селение Христиановское в фактах жизни». Он же является первым автором букваря на дигорском диалекте осетинского языка и хрестоматии для учащихся начальных школ Дигории (в 2 книгах).
Кроме этого, им оставлено много работ в рукописи: «Революция и контрреволюция в Северной Осетии», «История образования и развитие осетинской семьи», «Алдарство в Осетии», «Грамматика дигорского языка», «Сборник детских сказок», драма «Цепи» и другие.
Для того, чтобы разобрать все его литературное наследие, потребовалось бы написать отдельное исследование, но такой цели мы перед собой не ставим. Мало этого, мы даже не охватываем всей публицистики Гарданова дореволюционного периода, так как считаем, что для краткой характеристики его общественно-политических взглядов достаточно проанализировать его работу «Социально-экономические очерки (Современная Северная Осетия)». Она была издана во Владикавказе в частной типографии П. К. Григорьева в 1908 г., но не дошла до массового читателя: тираж сразу же был запрещен цензурой и сожжен ввиду явно революционного, антиправительственного содержания. До наших дней дошел единственный экземпляр, который хранится в Государственной библиотеке СССР им. В. И. Ленина (в отделе редкой книги).
Данные «Очерки», как свидетельствует сам автор, были написаны им в 1906 г. для левой газеты «Эхо Кавказа», но на ее страницах они не появились, так как газета вскоре была закрыта.
«Очерки», разумеется, не лишены недостатков и по содержанию и по форме, что отмечает и сам автор. Так, во введении он пишет: «В своих очерках я нового ничего не даю читателю, я привожу в них только голые факты, говорю об истине, или вернее старался говорить о ней, только о той истине, которую я видел своими глазами и измерял своим шагом. Вся эта истина изложена мною простым ломаным языком в фактах жизни и предлагается читателю, как сырой материал для обработки. Уверен, что всякий читатель прочтет мои очерки с должным вниманием и скажет о них и по поводу их свое слово». Автор надеялся, что «Очерки» призовут интеллигенцию и всех тех, кому дороги интересы Осетии, к дружному обмену мнений о современной Осетии».
Ценность настоящей работы Гарданова заключается не только в тех выводах, которые он делает в ней, но прежде всего в богатом фактическом материале, представляющем большой интерес не только для историков, но также и для экономистов, этнографов и лингвистов.
Книга состоит из 12 разделов, каждый из которых посвящается определенному вопросу: 1 — историческому экскурсу об Осетии и тяжелому положению горцев в земельном отношении в начале XX в.; II — различным видам землепользования в древности и процессу дробления родовых земель в горах; III — праву пользования поля- ми, пастбищами и другими землями в горах; IV — характеристике различных типов хозяйств в горах и хроническому голоданию в Нагорной полосе Осетии; V – основным занятиям горцев и формам эксплуатации бедноты; VІ - характеристике культивируемой земли; VII - охоте, охотничьему языку и различным культам; VIII · животноводству, культам в этой области и проникновению капиталистических отношений в эту отрасль; IX- истории аграрного вопроса, колонизации земель горцев военно-казачьим элементом, классовому и сословному делению в Осетии; Х - росту безземелья в Осетии и высокой арендной плате; ХI - росту бедствий и экзекуциям в 1906 г., а также отхожим промыслам; ХІІ -освободительному движению 1905—1907 гг. в Осетии.
Перечень содержания разделов «Очерков» Гарданова показывает, что они представляют несомненный интерес для истории социально-экономического развития Северной Осетии в период империализма, что имеющийся в них богатый фактический материал в руках исследователя может способствовать более глубокому анализу многих явлений социально-экономической, бытовой и духовной жизни осетинского народа.
По сравнению со своими современниками-публицистами Г. Цаголовым, А. Гассиевым, не говоря уже о К. Хетагурове, М. Гарданов, хотя и приводит обширный фактический материал, но не делает таких широких обобщений и глубоких выводов, как первые, но с ними его роднит горячая любовь к народу, верное служение интересам угнетенных, мужественная и смелая борьба против самодержавия, капитализма и местных эксплуататоров. Так же как К. Хетагуров, Г. Цаголов, А. Гассиев, Ц. Гадиев и другие видные деятели культуры осетинского народа, М. Гарданов основное внимание в своей публицистике уделяет показу тяжелого земельного положения горцев, причем главную причину их бедствий видит в существующем политическом строе, в аграрной политике царизма. «Недалек тот день, — пишет он, — когда борьба за существование и капитал поработят силы природы и сотрут с лица земли несчастный обездоленный народ, обреченный на эту участь гордым покорителем... Откуда пришли к нам хронические голодовки, безлошадные и тому подобные бичи вымирающей деревни? Их призвало на борьбу с нами малоземелье. Малоземелье в союзе с ангелом смерти наточили свои косы и протянули их над нами в виде дорогой арендной платы. Во всей Осетии обеспечены землей от 30 до 60 хозяев, остальная Осетия живет на арендуемой земле».
Гарданов учительствовал в горских аулах и хорошо знал жизнь горцев Нагорной полосы. Он писал, что ему приходилось в горах «видеть абсолютно безземельных и таких малоземельных, которые граничат с безземельем» и что эта часть горского населения или живет почти подаяниями своих родственников, или ищет хлеба «далеко на плоскости, на землях казачьих станиц». Он правильно указывал, что постоянная борьба горца с природой из-за клочка земли развила у осетин культ поклонения труду. Он отмечал, что если такое безземелье будет продолжаться и в будущем, то «к началу ХХІ в. Осетия должна представлять из себя сплошное кладбище, другими словами, Осетия к этому времени погибнет голодной смертью».
Само собой понятно, что Гарданов такую вероятность допускал только мысленно, теоретически, ибо он верил в близость социальной революции, которая окончательно и разрешит вопрос о земле в пользу безземельных горцев.
С цифрами в руках он доказывал, что «жизнь в горах... делается все труднее, потому переселенческое движение все растет и растет». Однако горцам-переселенцам на плоскости негде было приютиться, припиской к отдельным плоскостным селениям их положение не улучшалось, так как земли они не получали. Поэтому он требовал выделить горцам «дополнительные наделы, чтобы они, обрабатывая свои родовые участки, могли доставлять себе все необходимое из предгорий Кавказа».
Гарданов беспощадно разоблачал в своей книге военно-колонизаторскую политику царизма, бичевал захваты им земель горцев и наделение ими военно-казачьего сословия. Он правильно подчеркивал, что после того, как царизм присоединил горцев к Русскому государству и заложил свои опорные пункты в их землях, «пошло мирное завоевание Осетии и бессовестный захват земель, принадлежащих осетинам-горцам, и прав народа над ними. С этого времени свободные сыны гор были порабощены русским правительством, обезземелены и, потеряв всякое право человека, сделались послушными (?) рабами покорителя. Земли, принадлежавшие некогда туземному населению, теперь перешли в руки русских казаков...»
В этой связи Гарданов приводит убедительные данные о вопиющем несправедливом распределении земли между казаками и горцами. Средний душевой надел земли казаков, без запасных войсковых земель и дополнительных наделов, был равен, как писал Гарданов, более 17 дес., а средний надел горца плоскостных и горских обществ (с учетом и неудобных земель горной полосы) составлял немногим более 7 дес.
На основе цифровых данных он далее заключал, что излишек земли, сдаваемой казачьими станицами в аренду, в 1,5 раза больше насущной нужды крестьян Осетии. Говоря о степени земельной обеспеченности горцев и казаков, он делал вывод о том, что казак, например, Сунженского отдела был обеспеченнее горца во столько раз, во сколько раз душевой надел удобной его земли 14,4 дес. больше 0,25 дес., т. е. в 58 раз.
Такое вопиющее несправедливое распределение земель «между обитателями современного Северного Кавказа, - писал Гарданов, — ставит одну часть населения в экономическую зависимость от другой части... Вот почему народ в массе беднеет. Таким образом, малоземелье вообще, и в частности арендная плата, есть кровный враг народа и нужно с ними бороться не на жизнь, а на смерть. Конечной целью этой борьбы должно быть урегулирование вопроса о земле и сведение арендных сумм до минимума».
Само собой понятно, что Гарданов в условиях царской цензуры более радикального мероприятия не мог предложить, хотя он был убежденным сторонником революционного разрешения земельного вопроса в пользу трудового крестьянства.
Вместе с землей Гарданов также остро ставил вопрос об арендной плате, так как она ложилась тяжелым бременем на основную крестьянскую массу Осетии. Достаточно сказать, что Осетия, по его подсчетам, платила в виде земельного налога соседним казачьим станицам 4 335 226 руб. Уход такой огромной суммы из экономики горцев, констатировал он, «разоряет осетина-земледельца».
В связи с вопросом о земле Гарданов беспощадно критиковал политику наместника Кавказа Воронцова, который олицетворял собой царизм. Безземелье горцев он справедливо считал прямым следствием воронцовской политики, которая к началу ХХ в. «успела обезземелить, обесправить, разрушить и изгнать Осетию в Турцию и тем обессилить ее...».
Бичевал Гарданов и политику натравливания одних народов на другие, которая проводилась царскими сатрапами во все времена их господства на Кавказе. «В руках современного политика, — писал Гарданов, — нет более совершенного и для государства полезного способа умиротворения страны, как сеять зло в населении».
Гарданов остро бичует и известного буржуазного монархиста Г. Баева за то, что он «с пафосом отзывался об услугах бывшего наместника Кавказа Воронцова», как якобы «единственного защитника интересов кавказских народностей. Пусть Баеву ответят те, которые вынесли на плечах всю тяжесть воронцовской политики, чтобы на следующий раз он был осторожнее и не смел от лица народа выступать с открытыми им «конгломератами», поставившими нас на ноги».
Гарданов отмечал, что революционные требования, изложенные в петициях осетинского народа, у Баева вызвали бурю негодования, он назвал их «провокационными», а составителей этих петиций «беспочвенниками».
Положительной стороной данной работы Гарданова является и то, что он в ней говорит об острой социальной и классовой борьбе. Как известно, этот вопрос в публицистике Цаголова, Гассиева и др. отражен слабо, а некоторые общественные деятели того периода вообще отрицали наличие в Осетии острых социальных противоречий и классовой борьбы (А. Цаликов, А. Кодзаев, Е. Бритаев и др.). В противовес последним Гарданов отмечал, что в результате царской политики покровительства алдаро-баделятам еще в 60-х гг. Осетия «разделилась на два враждебных лагеря - на монархистов и демократов. Обе эти стороны, или враждебные классы, вели ожесточенную внутреннюю войну, где погибли лучшие силы и с той, и с другой стороны».
Далее Гарданов подчеркивает, что прямым следствием царской политики, в частности наместника Кавказа Воронцова, «было поголовное восстание западной плоскостной и горной Осетии в 60-х гг., слившееся в бурный пожар революции, направленной против новоиспеченного Воронцовым алдарства. Революция эта грозила поголовным избиением рода баделят, царгасат и гагуат».
Кроме этого восстания Гарданов упоминает также об антифеодальном и антиколониальном движении крестьян сел. Дур-Дур в 1902 г. «В этом году в Дур-Дуре, - писал он, - было новое движение, которое можно назвать аграрным. Голодные дурдурцы требовали земли, но и это восстание окончилось полной победой землевладельцев Тугановых», так как «на их стороне была русская армия и местная администрация, разрушившие старый Дур-Дур силою оружия в 1902 г. 2 мая».
Наконец, Гарданов коротко останавливается и на событиях 1905—1907 гг., называя их «великим освободительным движением». «Осетины, — писал он, — должны были или стать на стороне ограбившего и обездолившего их правительства и буржуазии или слиться с русским пролетариатом и под красным знаменем защищать принципы равноправия». Трудовая Осетия, конечно, пошла по второму пути, за русским пролетариатом. Он писал, что в годы первой русской революции «осетинское общество распалось на два враждебных лагеря освобожденцев и консерваторов. Освобожденцы, недовольные старым режимом, подняли красное знамя труда и свободы и под сенью его шли мерным шагом на борьбу с вековым произволом местной администрации. И пошло по всем весям (селениям) Осетии брожение... Словом, пожар революции не угасал, а пожирал фактически весь старый бюрократический мир и плоды его».
Что касается «консерваторов», то они полностью стали на сторону самодержавия и организовали, как правильно говорит Гарданов, погромы в Алагире и Ардоне (23-25 декабря 1905 г.) с той целью, чтобы «парализовать революционное движение в Осетии».
Гарданов признавал объективно прогрессивный характер буржуазных отношений. Он отмечал, что в конце ХІХ в. в Осетию «основательно проникли капиталистические отношения, которые оказали свое воздействие на внешний строй и внутренний облик современного осетина. В экономической жизни это выразилось прежде всего в том, что под влиянием новых социально-экономических отношений «совершился переход от натурального трудового хозяйства к капиталистическому, мануфактурному». Но Гарданов вместе с тем указывает и на те бедствия и страдания трудящихся, которые усилились с проникновением капитализма в экономику и быт осетинского народа. Разорение и нищета росли потому, что этот переход совершался, отмечал он, «со страшной логикой, разрушая все трудовое и восстанавливая на его место мануфактурное и машинное производство». Все это усиливается после поражения первой русской революции.
На экономике особенно тяжело сказалась экзекуция, проведенная в Осетии в 1906 г. карательным отрядом во главе с Ляховым. Она «вконец разорила Осетию», — отмечал Гарданов. Помимо расстрелов, арестов и высылки из Осетии многих видных деятелей освободительного движения, Ляхов наложил на Осетию штраф в сумме 300 тыс. руб. и подверг разгрому многие осетинские селения.
«Осетия в настоящее время, — писал далее Гарданов, - переживает страшный критический момент. Повсюду народ говорит о том, что жить ему стало очень трудно и что долги не дают ему ни спать, ни работать, ни даже духу перевести». По его подсчетам, общая задолженность Осетии составляла (в 1906—1908 гг.) 1846 200 руб., или 150 руб. на дом. Для того времени это была огромная сумма.
Гарданов тщательно подсчитал все виды расходов, которые должны были нести горцы; общий ежегодный расход горной и плоскостной Осетии, по его подсчетам, выразился в сумме 5059385 руб. Осетины должны были заработать эту сумму в течение года, но они не могли заработать ее, так как у них не было земли и средств, не хватало рабочей силы, так как «все молодое, жизнеспособное уплывало в сторону - в центральные губернии России, Закавказья, в Сибирь, в Америку и другие страны на заработки». В уходе трудоспособного мужского населения Гарданов видел одну из главных причин роста обнищания осетинской деревни. Он правильно отмечал, что уходившие на заработки по возвращении на родину в большинстве случаев приносили «вместо счастья цингу, венерические болезни, или точнее - живые обезображенные трупы».
Здесь необходимо отметить, что Гарданов видел только отрицательную сторону отходничества, не заметив его другую объективно прогрессивную сторону, которая отмечалась еще В. И. Лениным.
Много было и других причин страданий горских народных масс, и Гарданов не прошел мимо них. Так, он беспощадно разоблачал осетинских алдаро-баделят, как черносотенцев, которые в годы первой русской революции оказались «сторонниками старого режима». Он подчеркивал, что терская администрация в своих жестоких актах против народа «руководствовалась доносами представителей осетинской черной сотни, которые высматривали освобожденцев-крамольников и отдавали их в руки правительства за деньги». Он сурово осуждал и представителей духовенства за их «алчность», в частности за их стремления увеличить церковнопричтовые земли за счет земель общинников. Далее, он беспощадно бичевал «многочисленную свору лесных стражников, объездчиков и лесничих, обирающих обездоленный осетинский народ», а также осетин, поступавших на службу к помещикам в качестве стражников.
Бедствия народа увеличивались и от тяжести ряда реакционных обычаев патриархально-родового строя, и Гарданов осуждал эти пережитки, в частности, он осуждал «трех врагов» земельных бедствий горной Осетии это земельные разделы, калым и плата за кровь.
Таково вкратце содержание и направление мыслей остропублицистической работы М. Гарданова. Она в основном отражает реальную картину жизни осетинского народа в начале ХХ в., в годы первой русской революции и в начале столыпинской реакции. В книге с исключительной силой показаны бедствия народа, основную причину которых он правильно видел в антинародной политике царизма. «Осетинский народ, — писал он, - систематически ограблен правительственными чиновниками. Они лишили его земли, воли, лесов, скота и свободного труда; облагают его непосильными штрафами (пеня), эксплуатируют его силы во всем... Он несчастен потому, что его права человеческие попраны...».
Очевидно, смелое и гневное обвинение царизма и его безнравственных «народоправителей» на местах было главной причиной уничтожения книги Гарданова.
Характеризуя общественно-политическое значение книги Гарданова, его прогрессивные взгляды по целому ряду общественных вопросов, необходимо сказать и о том, что книга его не лишена и недостатков, так как по ряду вопросов он придерживался ошибочных взглядов. Так, он временами идеализирует институты патриархального прошлого Осетии, ошибочно объясняет происхождение привилегированных сословий Осетии в результате поддержки и выдвижения их царизмом. В ряде случаев его исторические экскурсы ошибочны, например, неправильно его утверждение о том, будто бы Юго-Осетия потеряла свою «национальную физиономию», а Северная Осетия оставалась «чуждой грузинскому влиянию». Преувеличенно говорил Гарданов и о некоторых древних обычаях («отцеубийство», «детоубийство») и т. д.
Однако, несмотря на эти и некоторые другие недостатки, «Социально-экономические очерки» Гарданова об Осетии конца XIX и начала ХХ в. являются ценнейшим материалом по истории Осетии рассматриваемого периода. Гарданов в них предстает не только как тонкий наблюдатель жизни своего народа, но и верный защитник его коренных интересов. Очерки лишний раз характеризуют Гарданова как активного деятеля революционно- освободительного движения и как замечательного представителя революционно-демократической мысли в Северной Осетии начала ХХ в.
См.: М.С. Тотоев. Очерки истории культуры и общественной мысли в Северной Осетии в начале ХХ века.
