Движение осетин с плоскости на юг под напором плоскостных врагов
После нашествия гуннов только часть алан-осетин ушла в горы, а главная масса осетинского народа продолжала кочевать на плоскости, и только под натиском, сперва татар, а потом кабардинцев и плоскостные аланы-осетины удалились в горы. В такой последовательности, надо полагать, происходила концентрация осетин в горах Кавказа. Часть алан, ушедших в горы под напором гуннов в IV веке, заняла южные склоны Кавказских гор, смежных с Иберией (Грузией). О них-то, очевидно, упоминается в «Армянской географии VII в.» (нашей эры) Моисея Хоренского, который, перечисляя народности Кавказа, называет и Двалов. Двалы, без сомнения, осетины, населяющие нынешнюю Туалетию, т. е. приходы: Мамисон, Тибский и др., сохранившие до сих пор свое историческое название Двалов Туальцев (Tualte). Однако Двалетия-Туалетия не этническое название, и осетины, поселившиеся здесь, названы Двалами (Tualtæ) от имени данной местности. Не знаю, чем объяснить заблуждения Легкобытова, утверждающего, что «со времени покорения Осетии Россией стали называть ее Двалетией, а река Терек называлась Двалетом». Может быть, Легкобытов не был знаком еще с таким ценнейшим источником, как «География Армении» Хоренского. Иначе не стал бы выводить названия Двалетов с покорения Осетии русским государством, а именно со второй четверти XIX века. Что же касается исторического названия реки Терека, то в этом вопросе больше доверия заслуживает не Легкобытов, а д-р. Пфаф. Последний видит в Тереке древний Термодон, упоминающийся у целого ряда древнегреческих писателей, например, у Дионисия Периегет (в 90 г. нашей эры), в комментариях Евстафия к Дионисию Периегету (12 в. нашей эры), у Геродота V в. (до нашей эры), наконец, у Лизия (в V в. до нашей эры), причем географическое положение древнего Фермодона (Термодона) с нынешним Тереком совпадает. Народ Кудеты (очевидно, кудаты, кударцы), упоминаемый в той же Географии Хоренского, никто иной, как кударцы осетины, живущие по южным склонам Кавказских гор, в уездах: Душетском, Горийском и др. B Дигорах, упоминаемых М. Хоренским, В. Миллер видит современных дигорцев, живущих в западном ущелье - Дигорском - по берегу реки Уруха; с Миллером согласен и д-р Пфаф.
Таким образом, аланы-осетины, под напором гуннов, отступали в двух направлениях: в южном – по Алагирскому ущелью и в юго-западном - по Дигорскому ущелью. Осетины, отступавшие по Алагирско-Касарско-Мамисонскому ущелью, стали называться различно, в зависимости от места их расположения: Двалами те, которые остановились на перевалах в Туалетии; Кударами, которые, перевалив главный хребет Кавказских гор, заняли южные склоны гор в Кударетии или Кударии. В другом направлении осетины отступали по Дигорскому ущелью и стали называться дигорцами (дигоры, по географии Хоренского). Главная же масса алан-осетин оставалась на прежних местах в переднем Кавказе; поэтому, и у Моисея Хоренского параллельно с аланами, плоскостными осетинами упоминаются дигорцы (дигорцы), туальцы (двалы) и кударцы (кудеты). Аланам-осетинам, оставшимся на плоскости, через несколько столетий, как и их соотечественникам, пришлось под напором плоскостных врагов покинуть равнины переднего Кавказа и искать убежища в горах Кавказа. Они заняли ущелья и проходы северных склонов Кавказских гор, а именно: Алагирское, Куртатинское и Дарьяльское, которое и до этого времени частично уже было занято осетинами. Так, многочисленный аланский народ, доведенный количественно до минимума, благодаря беспрерывным войнам, то наступительного, то оборонительного характера, удаляется в горы и распадается на четыре колена: кударцев, туальцев, дигорцев и северных осетин, и все они до последнего времени живут своебразной, сохранившей черты патриархального быта, жизнью. При общем взгляде на историческую жизнь алан-осетин невольно поражает «сплошная эпопея войн, набегов, схваток, борьбы, побед и поражений». «Другой жизни, подобной исторической жизни осетин, найти трудно». И в этой сплошной войне гибли осетины сотнями, тысячами, гибла их культура, которая и без того еще стояла на очень низком уровне развития.
Георгий Кокиев
