СЕВЕРНАЯ ОСЕТИЯ В ПЕРИОД ПОБЕДЫ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ В ЦЕНТРЕ СТРАНЫ
После ликвидации корниловского мятежа соотношение сил резко изменилось в пользу большевиков. Советы рабочих и солдатских депутатов Петрограда, Москвы м многих других крупных промышленных центров страны были завоеваны большевиками. VI съезд партии нацелил партийные организации, рабочий класс на подготовку к вооруженному восстанию.
Большевистские организации Терека активизировали свою работу по мобилизации революционных сил области, проводили ее с учетом указаний VI съезда партии. От терских большевиков требовались особая гибкость, настойчивость в связи со специфичностью социальных и национальных отношений в области, малочисленностью в ней пролетариата из коренных национальностей и т. д.
В свою очередь и контрреволюция принимала меры к консолидации своих сил. 20 сентября 1917 года во Владикавказе ЦК «Союза объединенных горцев» созвал второй съезд своей организации. Кучка авантюристов из руководящего состава этого «союза» объявила себя «полномочным» правительством, а юг страны — отделенным от России. На все это, разумеется, буржуазные националисты и не подумали попросить согласие народов, населяющих юг России.
Главари «Союза горцев» вместе с «Юго-Восточным союзом», учрежденным 20 октября 1917 года во Владикавказе (в дальнейшем его местопребывание было определено в гор. Екатеринодаре), в условиях нараставшего подъема революционного движения стали искать себе союзников в империалистическом лагере; они предпринимали конкретные шаги к тому, чтобы связаться с англо-французскими военными миссиями, заручиться германо-турецкой поддержкой.
Эсеры и меньшевики Терека в этот период еще больше сблизились с контрреволюцией. Их лидеры на съезде «Союза горцев» убеждали Чермоевых, Каплановых и других контрреволюционных главарей в общности их идей и задач. Так, лидер меньшевиков Скрынников на съезде говорил: «Мы все время работали с вашим Центральным комитетом. И последние дни нас убедили в том, что только, работая в тесном контакте, мы можем успешно отстаивать дело съезда».
Со своей стороны идеологи «Союза горцев» пытались обмануть народные массы, всячески восхваляя его программу, прикрывая реакционные замыслы революционной фразой и демагогией. Измаил Баев — один из вожаков «Союза горцев» — в своих пространных статьях в газете «Горская жизнь» доказывал «гибельность революции» в случае ее дальнейшего развития. Он проповедовал буржуазно-монархическую идею о «содержавности земель и народов в единой верховной власти». Другой представитель националистической интеллигенции Осетии Г. Гагкаев взял на себя задачу доказать, что в Осетии нет противоположных классов и антагонистических противоречий. Он писал, что в осетинском народе «отсутствует обуславливающая социальные антагонизмы классовая дифференциация»!
Вместе с соглашателями в одном лагере с «Союзом горцев» оказались и сторонники турецкой ориентации из числа националистической интеллигенции, а также окружные «гражданские комитеты».
Такова логика классовой борьбы, заставляющая сближаться реакционные элементы всех мастей для защиты от революции. Конечно, полного единения в этом лагере не было и не могло быть — каждый отстаивал свои интересы, свои методы борьбы. Так, например, половина состава осетинского окружного «гражданского комитета» всецело поддерживала «Союз горцев», другая половина во главе с С. Такоевым, М. Гардановым и др. выступала против него. На втором съезде «Союза горцев» М. Гарданов от имени большинства окружного комитета заявил, что Осетия в «качестве патрона» войдет в Российскую республику и подчиняться «Горскому союзу» не будет.
Вся эта политическая возня в стане контрреволюции не затрагивала сознание широких народных масс, они сами решали свою судьбу. Не случайно один из руководителей «Союза горцев» Капланов на том же втором съезде вынужден был констатировать этот «печальный» для них факт. Он с растерянным видом говорил: «Под страхом скомпрометировать идею союза пришлось очертить компетенцию ЦК чрезвычайно туманно, так что высший орган союза оказался связанным по рукам и ногам».
Стремясь воздействовать на массы, привлечь их на свою сторону, враги революции клеветали на большевиков, на их политику, устраивали всевозможные провокации.
М. Орахелашвили отмечал, что тогда «в наших краях было небезопасно назваться большевиком. Копыта казенных эсеров и отчасти подпевавших им меньшевиков прочно утоптали дорожку ядовитой клеветы на партию пролетариата, как наемницы немецкого генерального штаба, работающей на германское золото в целях провокации и государственной измены».
Но массы не верили этой злобной клевете, она давала обратные результаты. Тот же, М. Орахелашвили отмечал, что «репрессии и клеветнические наветы на лучших товарищей... сыграли роль, противоположную той, какая виделась во сне и наяву нашим врагам; думая, что они забивают последний гвоздь в крышку гроба большевизма, они не заметили, что сами заживо, погребают себя, сами обрекают себя на живо дерню неумолимой истории».
Для разоблачения вражеской клеветы на большевистскую партию, для пропаганды ленинских идей многое сделал С. М. Киров. Он все время был среди масс, без устали выступал на собраниях, митингах, беседовал с рабочими, горцами. По свидетельству очевидцев, слово Кирова, большевистская правда, с которой он выступал, всегда находили путь к сердцам тружеников.
В августе 1917 года Владикавказская партийная организация и Совет рабочих и солдатских депутатов командировали С. М. Кирова в Петроград. Здесь в ЦК Ленинской партии посланцу терских большевиков помогли разобраться в сложной политической обстановке, дали необходимые инструкции.
Во время командировки в центр С.М. Кирову удалось помешать корниловским мятежникам спровоцировать кавказскую конную дивизию на выступление против питерских рабочих. По его инициативе делегация из горцев, живших в Петрограде, выехала к полкам горской дивизии и встретилась со своими земляками. Писатель Дзахо Гатуев, с помощью которого Киров организовал делегацию, писал, что ей «...удалось убедить полки воздержаться от участия в авантюре, задачи которой были чужды их трудовым собратьям, оставшимся в ущельях гор».
В начале сентября С. М. Киров вернулся во Владикавказ. 2 сентября он выступил с докладом во Владикавказском Совете о московском так называемом «демократическом совещании» контрреволюционеров, о реакционной роли Временного правительства, о черном замысле Керенского потопить в крови революционное движение рабочих и крестьян, о разгроме корниловского мятежа. Докладчик подробно остановился на очередных задачах партии. 7 сентября он повторил свой доклад на собрании солдат и офицеров Владикавказского гарнизона.
Вопреки злобной клевете контрреволюции ряды партии продолжали расти. К середине сентября 1917 года в рядах Терской большевистской организации насчитывалось, по данным Т. М. Резаковой, до 2000 человек. Во Владикавказской объединенной партийной организации, по данным М. Орахелашвили, насчитывалось 500 человек, из них 501 меньшевики, остальные — большевики. Таким образом, за четыре-пять месяцев ряды большевиков выросли в 3 раза.
Рост большевистского влияния дал возможность переизбрать Владикавказский Совет рабочих и солдатских депутатов. Это произошло 16 сентября 1917 года. В результате переизбрания соглашатели потеряли большинство в Совете. Во Владикавказский Совет от большевиков прошли: С. М. Киров, И. Д. Орахелашвили, Г. А. Цаголов, Ной Буачидзе, Г. Н. Ильин, Ф. И. Серобабов, И. Н. Никитин, Я. Н. Наумов, И. Н. Ступников, Ф. С. Балашов, Д. К. Литвинов и др. В исполком Совета были избраны пять большевиков: И. Д. Орахелашвили, С. М. Киров, М. П. Орахелашвили, Г. Н. Ильин, Ной Буачидзе и три меньшевика.
В связи с явным преобладанием в Совете большевиков эсеро-меньшевистский президиум ушел в отставку. Председателем Владикавказского Совета был избран большевик И. Д. Орахелашвили. Это событие имело большое значение в политической жизни; оно еще выше подняло авторитет большевиков и основательно подорвало влияние эсеров и меньшевиков в массах.
Однако влияние соглашательских партий все еще давало знать о себе в Советах крестьянских депутатов. Именно поэтому крестьянские Советы на ход революционных событий какого-либо заметного влияния не оказывали.
6 сентября 1917 года 4-й областной съезд Советов рабочих и солдатских депутатов образовал Терский областной комитет Советов рабочих и солдатских депутатов. Этот Комитет и созданный ранее областной Совет крестьянских депутатов не смогли, к сожалению, найти общий язык и совместных действий не предпринимали.
Областной Совет крестьянских депутатов пытался организовать работу на местах. В сентябре 1917 года комиссар Владикавказского округа С. Такоев предписал местным органам власти оказывать содействие инструкторам Терского областного Совета крестьянских депутатов в организации земельных комитетов и местных Советов крестьянских депутатов. Инструкторами Терского областного Совета крестьянских депутатов тогда работали: Д. Д. Гибизов, Г. Г. Малиев, Н. Г. Кесаев, О. А. Авсарагов, М. С. Хохов и др. Все они были командированы на места для организации земельных комитетов и сельских Советов крестьянских депутатов.
В архивах сохранились отчеты отдельных инструкторов о проделанной работе. Так, например, инструктор исполнительного, комитета Терского областного Совета крестьянских депутатов О. А. Авсарагов в своем отчете писал, что в течение недели он побывал в селениях: Карджин, Эльхотово, Христиановское, станице Николаевской и др. Ему удалось создать Советы крестьянских депутатов в селениях Карджин и Христиановское. В сел. Эльхотово О. А. Авсарагов созвать сход не смог. Так было и в станице Николаевской. Авсарагов отмечал, что в этой станице местный учитель Жильцов «выступил с агитацией против Советов крестьянских депутатов».
Характерные сведения приводит в своем отчете один из главных организаторов партии «Кермен» Д. Гибизов, тогда работавший инструктором орготдела Терского областного продовольственного комитета при областном Совете крестьянских депутатов. В своем докладе на заседании областного Совета 20 октября 1917 года о результатах своей поездки по селам Дигории он заявил, что осетинское трудовое крестьянство, как и вся горская беднота, недовольно новой властью. Осетины, говорил он, «все знают, что царя уже нет в России и не будет, но вместе с тем в их жизни никаких изменений к лучшему не произошло». Крестьяне, пишет он далее, пере- стали верить обещаниям Временного правительства и эсеро-меньшевиков и причина их неверия заключается «в бесплодности всех внешних изменений: ни комитеты, ни комиссары, ни милиция не смогли облегчить тяжелого положения Дигории... Арендная плата за землю за время революции не понизилась, а поднялась от 20-30 рублей до 60-80 рублей за десятину... Объездчики казенных лесов обирают население еще более беззастенчиво, чем в старое время».
Естественно, что дальнейшее развитие революции отвечало коренным интересам осетинской бедноты. Она все яснее сознавала общность своих классовых интересов с русским рабочим классом, с русским трудовым народом, все активнее включалась в борьбу за победу пролетарской революции.
В этих условиях большевикам Кавказа предстояло более четко и конкретно определить задачи текущего момента. С этой целью 2 октября 1917 года в Тифлисе был созван съезд большевистских организаций Кавказа, работа которого проходила под руководством испытанного большевика-ленинца Степана Шаумяна. Съезд, избрав Кавказский краевой комитет, призвал большевистские организации к широкой мобилизации бедноты на борьбу за социалистическую революцию.
На этом съезде владикавказских большевиков представлял М. Орахелашвили. В своем выступлении он осветил положение во Владикавказе и в области. Орахелашвили отметил, что социал-демократическая организация во Владикавказе существует еще как объединенная, но «вопрос о создании самостоятельной большевистской организации стоит на очереди. До сих пор мы не откалывались и не выступали самостоятельно в избирательной кампании, не зная мнения остальных казказских организаций по этому вопросу».
Далее в своей речи Орахелашвили заявил: «Нами ведется партийная работа и среди осетин; в осетинских деревнях наше влияние тоже сильно. При выборах в Совет рабочих депутатов 98 проц. осетинских голосов подано за наш список. В Совете первого созыва преобладали эсеры. Перевыборы изменили положение и в рабочей секции большей частью проходят большевистские резолюции. Во Владикавказе 16-17 Профессиональных союзов, только в союзе печатников сильное влияние эсеров, в остальных - социал-демократов. На конференции была отвергнута нейтральность профессиональных союзов».
Решения съезда сыграли, в частности, важную роль в ускорении разрыва с меньшевиками. Этот вопрос теперь был поставлен на повестке дня в качестве одного из неотложных и был доведен до логического конца.
Вопрос о разрыве с меньшевиками вставал еще в июне 1917 года, но тогда его решение было отложено по политическим и тактическим соображениям. Орахелашвили позже писал, что летом 1917 года в борьбе с меньшевиками решалась такая задача: расколоть или завоевать организацию. «Киров, - пишет далее Орахелашвили, — стоял на той точке зрения, что организацию надо завоевать. Опираясь на фабрично-заводских рабочих, он своей кипучей энергией увлекал за собой остальных большевиков Владикавказа. Киров добился того, что осенью 1917 года на городском собрании организации из пятисот человек только восемь остались на платформе меньшевизма».
Окончательный разрыв владикавказских большевиков меньшевиками произошел 12 октября 1917 года. Этим закончилось, отмечал Орахелашвили, «топтание в болоте объединенчества». Победила тактика большевиков, направленная на изоляцию эсеров и меньшевиков.
Процесс изоляции мелкобуржуазных партий после раскола Владикавказской организации пошел еще более ускоренно. В своих «Письмах с Северного Кавказа» Орахелашвили отмечал, что «массы стали зорко присматриваться к водовороту политической жизни и здоровым своим инстинктом почувствовали и осознали, в какой партии бьет ключ классовой пролетарской солидарности, где искать правильной политики и тактики угнетенных, революционных классов. Массы стали быстро высвобождаться из-под власти гипноза мелкобуржуазных растлителей небывалой в истории революции... и что удивительного в том, что массы очнулись и признали своим авангардом нашу партию... В настоящее время организации меньшевиков во Владикавказе фактически не существует». Он далее подчеркнул, что такой крах терпит и партия эсеров.
Все это было закономерным явлением. Обе эти партии из-за своей предательской политики в результате принципиальной целеустремленной деятельности большевистских организаций растеряли свои позиции, окончательно скомпрометировали себя перед массами, изолировали себя от них.
Процесс изоляции мелкобуржуазных партий от масс неуклонно шел и в других городах и горских обществах Терека, всего Северного Кавказа.
Таким образом, владикавказские большевики к октябрю 1917 года прочно завоевали на свою сторону Совет рабочих и солдатских депутатов, влияние их на пролетарские массы и горскую бедноту стало решающим.
Понятная трудящимся массам, отвечающая их интересам, ленинская национальная политика Коммунистической партии поднимала народы на самоотверженную борьбу за победу социалистической революции, за победу Советской власти.
25 октября (7 ноября) 1917 года совершилась величайшая революция в мировой истории: русский пролетариат в союзе с беднейшим крестьянством сверг власть Временного правительства, власть капиталистов и помещиков и положил начало новой эпохе - господству диктатуры пролетариата.
ІІ Всероссийский съезд Советов, начавший свою работу в День победы вооруженного восстания, принял исторические Декреты о мире, земле и образовал Советское правительство - Совет Народных Комиссаров во главе с В. И. Лениным. На этом съезде делегатом от Владикавказского Совета был С. М. Киров. Он, один из вожаков терских большевиков, принял непосредственное участие в победе вооруженного восстания революционного Петрограда.
В результате победы Великой Октябрьской социалистической революции началась новая полоса в развитии национальных взаимоотношений, полоса действительного самоопределения наций. «Декларация прав народов России», опубликованная 2 ноября 1917 года, провозгласила равенство и суверенность народов, отменила все национальные и религиозные привилегии и ограничения, провозгласила право наций на самоопределение вплоть до отделения и образования самостоятельных государств.
Для успеха ленинской национальной политики огромное значение имело обращение Советского правительства «Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока» (20 ноября 1917 года), которое открывало пути для тесного сближения народов Востока с русским рабочим классом, русским народом и всеми свободными народами Советской республики.
Как только сообщение о победе вооруженного восстания в центре страны дошло до народов Терека, они немедленно пришли в движение. Обострилась революционная борьба трудящихся против местных контрреволюционных «правительств» и связанных с ними «союзов» и «комитетов» — институтов горской и белоказачьей контрреволюции.
Служащие телеграфа во Владикавказе, находившиеся под влиянием меньшевиков и эсеров, пытались скрыть от народных масс поступившие сообщения о восстании в Петрограде. Но из этого ничего не получилось. В тот же день в городе стало известно о волнующих событиях в столице, о захвате власти рабочими и крестьянами.
Немедленно было созвано чрезвычайное собрание Владикавказского Совета рабочих и солдатских депутатов вместе со всей «организованной демократией», т. е. с привлечением всех революционных организаций и социалистических партий. Меньшевики и эсеры пытались внести дезорганизацию в революционные ряды. Эсер Мамулов заявил, что выступление большевиков в Петрограде ликвидировано и теперь будто бы не ясно, в чьих руках там находится власть. Заведующий телеграфом эсер Попов, признавшись, что он действительно задержал сообщение о восстании в столице, заявил о решимости служащих телеграфа бороться против «разъедающих революцию элементов». Во время выступления Попова в зале поднялся невообразимый шум, раздавались негодующие крики рабочих и солдатских депутатов: «Долой!», «Вон!».
Достойный отпор врагам революции дали Н. Буачидзе, Орахелашвили и другие руководителя терских большевиков. Орахелашвили, осмеяв эсеро-меньшевиков за их попытки скрыть от народа то, что произошло в столице, предложил установить на телеграфе караул из революционных войск. «Вожаки большевизма, — сказал он далее, — находят восстание необходимым, ибо настало такое время. Власть нам нужна для скорейшего восстановления мира... Совместно с буржуазией этого сделать нельзя, поэтому мы беремся за оружие. Я приветствую восстание, которое силой оружия разрешит вопросы революции».
На заседании была принята большевистская резолюция («за» - 43, «против» — 382), в которой вместе с разоблачением контрреволюционной сущности Временного правительства отмечалось, что «восстание пролетарских, солдатских и крестьянских масс назревало и зреет как ответ организовавшейся контрреволюции и поэтому... собрание шлет свой привет поднявшим знамя восстания за попираемые права революционной России. С ними сочувствие владикавказской революционной демократии, которая должна принять немедленно действенные меры против возможных контрреволюционных выступлений на местах». Эсеры в знак протеста против принятия большевистской революции отозвали из Владикавказского Совета своих представителей.
Несколькими днями позже, 29 октября, вопрос о текущем моменте, т. е. об отношении к пролетарскому восстанию в центре страны, был обсужден и на заседании членов ЦК партии «Кермен». На этом собрании присутствовал представитель Владикавказской большевистской организации Г. А. Цаголов, который в своем выступлении подробно осветил значение октябрьского переворота. В принятой резолюции отмечалось, что «партия единогласно признала восстание петербургских рабочих и солдат взрывом негодования против буржуазной политики коалиционного правительства».
Партия «Кермен» одновременно заявила решительный протест Терскому войсковому «правительству» за его клевету на большевиков, которые якобы «петербургское восстание подготовили германским золотом».
Более полно и ясно свое отношение к октябрьским событиям в Петрограде партия «Кермен» выразила в телеграмме, посланной несколько позже на имя вождя пролетарской революции, Председателя СНК РСФСР В. И. Ленина. Вот текст этой телеграммы: «Петроград. Председателю Совнаркома тов. Ленину. Осетинская революционно-демократическая партия «Кермен» приветствует в Вашем лице рабочее и крестьянское правительство, осененное Красным знаменем, знаменующим победу труда над капиталом. Знайте, что мы, сыны трудовой Осетии, жаждем осуществления лозунгов 3-й революции. Председатель Малиев».
Один из руководителей керменистов Т. Созаев так описывает в своих воспоминаниях обстоятельства, при которых была написана и отправлена историческая телеграмма В. И. Ленину: «Разгорелся у нас спор в помещении ЦК. Пока мы спорили, Гибизов взял карандаш и бумагу, стал что-то писать. Затем, попросив внимания, прочитал текст приведенной телеграммы.
- Не будет возражений против такого шага? - спросил Дебола.
Возражений не было. Я переписал телеграмму, — пишет Далее Созаев, — и Малиев подписал ее. Я заметил, что при подписании телеграммы руки его дрожали: Георгий был взволнован.
- Неужели Ленин прочтет нашу телеграмму?
Телеграмму я отнес вместе с Гибизовым. Сдали ее в окошко, получили квитанцию, но этим не удовлетворились. Дебола попросил вызвать комиссара. Конторщица заверила нас, что телеграмма будет послана, но мы все-таки настояли на своем. Комиссар вышел к нам и, широко улыбаясь, сказал: - Ручаюсь вам, что ваша телеграмма из Владикавказа уйдет. Мы успокоились и разошлись». Телеграмма керменистов была опубликована в «Правде» 18 ноября (1 декабря) 1917 года.
Трудящиеся массы Осетии полную и точную информацию о победе социалистической революции в центре страны получили лишь тогда, когда С. М. Киров возвратился из Петрограда. 4 ноября он сделал доклад об октябрьских событиях в столице на заседании Владикавказского Совета, где присутствовали многочисленные представители трудящихся города и горской бедноты. С. М. Киров вдохновенно рассказал присутствующим об измене Временного правительства, о предательстве эсеров и меньшевиков, о беспримерном героизме революционных рабочих, моряков и солдат Петрограда.
На собрании была принята большевистская резолюция, в которой подчеркивалось, что Совет «свидетельствует свою преданность пролетарско-крестьянскому правительству, властно взявшему в свои руки дело прекращения четырехлетней бойни, немедленного разрешения земельного вопроса в пользу тружеников земли, дело урегулирования производства, разрушаемого противонародной буржуазией, дело раскрепощения угнетенных народностей».
Несмотря на то, что революционные силы Осетии, рабочие, трудовые горцы единодушно и горячо поддержали социалистическую революцию в центре страны, местные большевики не смогли в тот период взять власть в свои руки. На это было много причин: малочисленность пролетариата и большевистских организаций, оторванность Терской области от центра в связи с белогвардейскими мятежами на Дону и Кубани, влияние мелкобуржуазной стихии и пережитков патриархально-родового и феодального строя, межнациональная рознь и т. д.
Все возможные меры для предупреждения победы пролетарской революции на Северном Кавказе приняла белоказачье-горская контрреволюция, объединенные силы которой были значительны. 12 ноября 1917 года во Владикавказе открылся съезд представителей буржуазно-помещичьих слоев и верхов казачества для обсуждения вопроса о создании в крае «твердой власти». Одним из главных организаторов этого съезда был оголтелый контрреволюционер Караулов. Даже некоторые буржуазные газеты характеризовали его с самой отрицательной стороны. Одна из них писала, например, что «политика войскового правительства во главе с есаулом Карауловым ничего, кроме обострившейся вражды русских с горцами, не дала, да и не может дать».
Сразу же после известия о победе вооруженного восстания в столице, войсковой круг во главе с Карауловым принял чрезвычайное постановление, в котором он призывал «всех граждан Терского края к дружному и единодушному отпору большевистским попыткам». По этому постановлению круг принял «на себя всю полноту государственной власти в пределах войсковой территории».
15 ноября Караулов издал чрезвычайный приказ, в котором требовал «немедленно привести в полную боевую готовность все полки Терского казачьего войска»; вся территория Терской области была объявлена на военном положении". Специальный приказ атаман Терского войска издал о введении смертной казни.
Контрреволюционный съезд во Владикавказе закончился. Он вынес постановление о непризнании Советского правительства. Вслед за этим представители «Союза горцев», т. е. горской буржуазии, феодалов и духовенства совместно с верхами казачества, при активном участии эсеров и меньшевиков, образовали контрреволюционное «Временное Терско-Дагестанское правительство» во главе с кн. Каплановым. Для борьбы с революцией оно стало создавать вооруженные силы из числа реакционно настроенного офицерства и наиболее отсталых элементов «дикой дивизии», которая вскоре после разгрома корниловского мятежа прибыла в Терскую область и была дислоцирована в ее городах: Владикавказе, Грозном, Нальчике и др.
Большевики Владикавказа, как и всего Терека, руководители партии «Кермен» развернули разъяснительную работу в массах трудящихся, раскрывая перед ними смысл и значение победившей пролетарской революции в центре России. Вместе с тем они зорко следили за провокационными маневрами и черными замыслами контрреволюции и своевременно разоблачали их.
Так, владикавказские керменисты, узнав о решении горской буржуазии и казачьих верхов создать в Терской области «собственную государственную власть», приняли следующее решение: «Считая это грубым посягательством аннулировать завоеванные революцией народные права, мы протестуем против такого явного контрреволюционного выхода и уверены, что горские народы, трудовое казачество и вся демократия края встретят их таким же протестом».
Большевики и керменисты разоблачали контрреволюционную сущность и незаконность «Терско-Дагестанского правительства». К всадникам Кавказского корпуса, на вооруженную силу которого рассчитывали авантюристы из новоявленного «правительства», были посланы агитаторы. В результате воинские части этого корпуса вышли из-под влияния реакционного офицерства, многие солдаты разошлись по домам, многие примкнули к революции.
Правильную линию повели большевики Осетии и по отношению к «Осетинскому национальному совету», который возник по решению «Осетинского съезда», состоявшегося 17-22 ноября 1917 года. Сначала этот совет по своему составу и целям имел прогрессивный характер, однако вскоре руководство в нем захватили буржуазные националисты (И. Баев, Г. Гапкаев, Г. Баев, подп. Гуцунаев, А. Цаликов и др.). Многие представители осетинской интеллигенции участвовали в деятельности совета, но потом отошли от него, стали на платформу Советской власти.
Критическое отношение трудящихся к этому «совету» с первых дней его создания выразил Г. М. Цаголов в своем стихотворении, которое тогда было широко известно.
«...Нам сказали: в зале том
Будет треск и будет гром...
Будут вехи намечать,
Освещать и освящать...
Будут старое судить...
Станут новое творить...
Будет праздничный парад...
Соберутся стар и млад...
Вот сидим... Зал большой...
А народу - ой! ой! ой!..
Два десятка... Может три...
В «кулуарах» и внутри!..
Даже в членах - недочет!..
Не совет, а анекдот!..»
В этот период в Осетии произошло серьезное испытание сил революции и реакции, выявившее значительный перевес большевистского влияния на массы. 26-28 ноября 1917 года проходили выборы в Учредительное собрание. Независимо от революционной целесообразности и необходимости такого учреждения, в данном случае здесь важен результат выборов, победный для Коммунистической партии.
Большевики выступали на выборах совместно с керменистами. Решение об этом было принято на расширенном активе ЦК «Кермен», который происходил за несколько дней до выборов. Докладчиком на собрании актива выступил Ной Буачидзе. Тут же присутствовали М. Орахелашвили и С. Мамсуров. Н. Буачидзе изложил ближайшие задачи Коммунистической партии, особо подчеркнув необходимость совместных действий большевиков и керменистов. Он также отметил, что керменисты показали себя стойкими борцами за революцию.
«Керменисты, — пишет Т. Созаев, — вынесли решение голосовать за большевистский список. Когда один присутствовавший на этом заседании меньшевик-интернационалист заявил, что этим решением «Кермен» теряет свою самостоятельность, Д. Гибизов, отвечая ему, сказал, что партия «Кермен» для того и создана, чтобы в Осетии проводить большевистскую линию. Керменисты единодушно аплодировали Гибизову», - заключает Созаев.
Большевики и керменисты на выборах в Учредительное собрание одержали серьезную победу не только во Владикавказе, но и в селах Осетии.
Всего было выставлено 11 списков. Большевики выступили вместе с керменистами в едином списке (№7), который собрал в г. Владикавказе. 44 процента голосов избирателей. Другие партии и группы собрали: кадеты 24 процента, список Терского казачьего войска - 16, эсеры — 9, меньшевики — 2 процента.
Победа была убедительной. Этот факт, в ряду многих друтих, позволил сделать вывод, который четко сформулирован в «Истории гражданской войны»: «К Великой пролетарской революции владикавказские большевики создали свою монолитную и крепкую партийную организацию. Этот факт сыграл большую роль в победе Советской власти на Северном Кавказе... Влияние большевиков в городе и горской деревне продолжало расти. Совет шел за большевиками. Гарнизон Владикавказа был также на стороне большевиков».
Большого успеха большевистско-керменистский блок добился и во время выборов во Владикавказскую городскую думу. Из 86 мест большевики получили 38, домовладельцы и торговопромышленники — 18, кадеты — 16, эсеры — 5, меньшевики - 1. В большевистско-керменистском списке баллотировались и оказались избранными: Н. Буачидзе, М. Орахелашвили, И. Ступников, Е. Полякова, Я. Маркус, Н. Кесаев, Д. Гибизов, Д. Литвинов, Г. Залиев, Г. Малиев. Характерен социальный состав избранных по списку № 7: рабочих — 29, солдат - 3, работников Совета - 8, учителей - 2 и т. д.
Положительными были результаты выборов и в селах Осетии. В сел. Христиановском, например, большевистско-керменистский список получил на 200 голосов больше, чем меньшевистский. Орахелашвили отмечал, что такие успехи в селах Осетии явились «результатом работы наших энергичных товарищей из молодой осетинской революционно-демократической партии «Кермен». Анализируя результаты выборов, Орахелашвили отмечал, что «города определенно высказались за партию пролетариата и беднейшего крестьянства, за партию октябрьского восстания».
Выборы ярко продемонстрировали, что на Тереке, как и всюду по стране, друг против друга стоят непримиримые два лагеря - эксплуататоров и эксплуатируемых. «Одно крыло объединилось вокруг льва — истинной революционной демократии, ведомой пролетарской партией; другое - вокруг хищной акулы, капиталистической банды, предводительствуемой кадетской партией народной измены».
Характерно, что во время выборов в Учредительное собрание в казачьих станицах, например, в ст. Николаевской, казачья беднота также проголосовала за большевистско-керменистский список. В этом была заслуга казаков-фронтовиков В. Савицкого, М. Легейдо, Е. Поповича и др., которые поддерживали тесную связь с большевиками Владикавказа и керменистами сел. Христиановского.
Коммунисты завоевали большинство масс на свою сторону и в других городах Терской области. Огромным влиянием большевики пользовались в г. Грозном - крупнейшем промышленном центре области. После Февральской революции Грозненская большевистская организация быстро начала расти и через полтора-два месяца имела в своих рядах 80 человек. В Грозненском Совете рабочих и солдатских депутатов большинство сначала также принадлежало эсерам и меньшевикам, но влияние в нем коммунистов, которых поддерживали массы рабочих, было значительным. Председателем Совета здесь был избран большевик Н. А. Анисимов. Совет в первые же дни своего образования провел ряд революционных мероприятий: введение рабочего контроля на предприятиях, 8-часового рабочего дня, вооружение рабочих, создание народной милиции, уравнение оплаты труда женщин с мужчинами.
Влияние соглашательской партии резко упало в Грозном к октябрю 1917 года. Меньшевик Богданов, например, на заседании исполкома Совета 29 сентября жаловался, что «членам исполкома нельзя выступать ни на одном митинге среди рабочих..., доверия со стороны рабочих никакого».
Пролетариат нефтяного города с каждым месяцем революционного года все больше и больше доверял партии Ленина. Огромный авторитет среди рабочих завоевали руководители большевиков Грозного: Николай Анисимов, делегат VI съезда партии от Грозненской большевистской организации, Иван Малыгин, впоследствии один из 26 бакинских комиссаров, предательски расстрелянных английскими интервентами в 1918 году.
Росло влияние большевиков и в Пятигорском Совете.
В середине марта 1917 года возник Совет в Моздоке. В составе его депутатов было 9 большевиков: А. Евстигнеев, М. Куприн, К. Савельев, Б. Бурцев и др. Моздокские коммунисты активно вели агитацию среди рабочих и городской бедноты, а также среди солдат гарнизона. Находящийся в Моздоке первый Кавказский мортирный дивизион перешел на сторону большевиков.!
Победа Великого. Октября вдохновила трудовые массы Северной Осетии, как и всего Терека, вызвала прилив новой революционной энергии, укрепила веру в близость осуществления вековой мечты о счастье и свободе, о земле. Большевистские организации в городах и селениях области превратились в решающую общественную силу, способную преодолеть все трудности, ожесточенное сопротивление врагов революции и установить в области Советскую власть.
См.: Кучиев В. Советы Терской области в период подготовки Великой
Октябрьской социалистической революции. Орджоникидзе, 1964,
стр. 23.
История гражданской войны в СССР. Т. II. М., 1943,
ЦГА СО АССР, ф. 225, оп. 1, д. 2, л. 162.
Октябрьская революция и гражданская война в Северной Осетии. Орджоникидзе, «Ир», 1973.
Борьба за Советскую власть в Северной Осетии. Сборник документов и материалов. Орджоникидзе, 1957, стр. 17.
