Разгул контрреволюции во Владикавказе окрылил националистическую интеллигенцию. Ее представители в январе 1918 года в сел. Ардон созвали съезд, на котором были представлены буржуазные националисты, бывшие царские генералы и полковники, попы и мулы, алдаро-баделята и кулачество.
Организаторы Ардонского съезда поставили перед собой цель отвлечь массы от революции. Для этого они решили прежде всего использовать имя народного певца Осетии. К. Л. Хетагурова. «Святое имя Коста должно нас спаять!» - лицемерно провозглашали они. Новая контрреволюционная организация была названа «Кругом Коста» («Къостай къуар»).
Какая ирония судьбы! Все те, против кого боролся Коста: при жизни, кого он считал «внутренними врагами» осетинского общества, кого он заклеймил в таких произведениях, как «Прислужник», «Друзьям-приятелям и всем, кто надоедает мне слезоточивыми советами», «Внутренние враги», «Неурядицы Северного Кавказа» и др., теперь подняли его имя на щит для своих антинародных целей! Каким оскорблением для памяти Коста была церемония, устроенная на съезде, когда на сцене после утверждения программы «Круга Коста» в знак всеобщего единения расцеловались мулла и поп! Ведь всем было хорошо известно резко отрицательное отношение писателя к носителям мракобесия, невежества и темноты.
Одним из идейных вдохновителей «Круга Коста» и вообще националистической интеллигенции в Осетии был Изм. Баев, «старый кадет и мракобес», как называли его в прогрессивных кругах.
Программа этой организации была контрреволюционной, буржуазно-националистической. Ее составители клеветали на большевиков, обвиняли их в том, что «в осетинском народе с самого начала революции посеяны были чуждые ему партийные учения», из-за чего, якобы, существует «взаимное непонимание между интеллигенцией и народом», что будто бы «партийные осетины... своей агитацией расстроили осетинские полки». В программе следовал призыв - «...беспощадно бороться с лицами, которые сеют вражду в народе». Политическая платформа «Круга Коста» вытекала из его отношения к Терско-Дагестанскому... правительству. В программе было записано, что «Круг Коста» стоит на позициях «признания власти Горского правительства», — того правительства, которое рьяно защищало интересы горской знати и буржуазии, показало себя ярым врагом трудящихся горцев, ориентировало осетинский народ не на революционную Россию, а на отсталую султанскую Турцию.
Как и следовало ожидать, «Круг Коста» в осетинском народе поддержки не нашел. Присвоение этой организации имени Коста Хетагурова, ее антинародную политику - все это трудовые массы, прогрессивная интеллигенция сочли грубым оскорблением памяти славного певца горской бедноты.
Керменисты вместе с большевиками на всех так называемых «осетинских съездах» во время существования «Круга Коста» давали решительный отпор представителям буржуазно-националистической интеллигенции.
Обострение классовых противоречий в Осетии немедленно проявлялось и на идеологическом фронте. Большевики и керменисты широко, активно пропагандировали в массах необходимость организации всех революционных сил области для вооруженной помощи пролетарской революции. Националистические элементы (А. Цаликов, Г. Баев, Г. Гагкаев, У. Тлатов и др.) пытались противопоставить этому свою буржуазно-националистическую теорию, в частности, по вопросу о «судьбах малых народов», выдвигая лозунги «Борьба за сохранение физического существования Осетии», «Гармония классов», «Единение малых наций ради их спасения», «Горцы - единая нация» и т. д. Суть этой «теории» буржуазные националисты излагали так: «Мы, осетины, маленький народ, достаточно несколько полков и орудий, чтобы уничтожить полностью осетинский народ. В России происходит гражданская война, миллионы уничтожают друг друга. Не лучше ли нам быть в стороне и сохранить наш народ и наши семьи? У нас нет никаких классов. Мы единый народ, поэтому и воевать между собой не должны».
В пропаганде буржуазно-националистических идей особенно старался меньшевик и пантюркист Ахмет Цаликов, который с пеной у рта доказывал, что у народов Терека нет «никаких предпосылок к организации самостоятельного государства: ни культурных, ни экономических, ни финансовых». Следует отметить, что буржуазно-националистическая продаганда оказала влияние на часть осетинской интеллигенции, незрелой в идейно-политическом отношении. Основная же масса трудящихся Осетии не поддалась на провокационные лозунги.
На собраниях, митингах, съездах, а также в печати большевики и керменисты (С. Мамсуров, Г. Цаголов, Д. Гибизов, А. Гостиев и др.) давали решительный отпор буржуазно-националистической пропаганде, разоблачали ее антиисторический, антинародный характер, звали массы встать под знамя Октября, идти за революционной Россией, за русским рабочим классом. Они разъясняли трудящимся, что путь к их полному социальному и национальному освобождению и братству лежит только через свержение господства русских и осетинских эксплуататоров, через установление Советской власти. «Мы должны показать нашим врагам, — говорил Дебола Гибизов, — что мы — Россия, а Россия — наша, и никакие контрреволюционные правительства не заставят наш народ подчиниться им. Мы им это должны сказать громко, полным голосом».
Из острой и трудной идеологической борьбы победителями вышли большевики. Вопреки националистической пропаганде «все же большевикам и партии «Кермен», — пишет Ботоев, - удалось организовать отряды из бедноты и середнячества, которые в конце концов стали в Северной Осетии решающей силой в борьбе за Советскую власть и землю».
Умело сочетая идеологическую борьбу с организационной, большевики готовили массы к решительным боям с белогвардейскими бандами. На предприятиях города создавались боевые дружины, укреплялись отряды самообороны на окраинах, усилилась большевистская агитация в воинских частях. Партия «Кермен» сформировала и вооружила свои отряды, поставив во главе их боевых командиров Д. Тогоева, К. Кесаева, Х. Халлаева, С. Абиева и других.
Такие революционные отряды, кроме Дигории, возникли тогда в Ардоне, Старом Батакоюрте, в Куртатинском ущелье. В селении Заманкул, например, в боевой революционной дружине, созданной из крестьянской бедноты, к концу 1917 года было до 200 сабель. В ее формировании активное участие принимали Габо Карсанов, Магомет Цораев, Кори Кастуев и другие. Боевые дружины были созданы в Правобережной Осетии. Организатором этих дружин владикавказские большевики и ЦК партии «Кермен» выдвинули Урусби Зортова. После временного успеха контрреволюции во Владикавказе одним из главных штабов в Терской области по руководству революционной работой становится Пятигорск. Отсюда С. М. Киров и другие руководители Терской большевистской организации продолжали готовить победу социалистической революции на Северном Кавказе.
Чтобы укрепить свою власть во Владикавказе, направить анархический разгул белых банд на подавление всех революционных элементов в городе, «Терско-Дагестанское правительство» предоставило диктаторские права полковнику Беликову. Он сформировал несколько офицерских сотен, дружин и начал наводить «порядок». Однако Беликову так и не удалось стать хозяином на окраинах города.
Если в центре Владикавказа оставшимся там большевикам приходилось действовать в подполье, то на Молоканской и Курской слободках, не говоря уже о сельских местностях Осетии, они вели свою работу открыто.
Большевики Владикавказа быстро оправились после разгрома Совета и городского комитета партии. Е. А. Полякова, И. Н. Никитин, Ф. И. Серобабов, В. В. Будагов, Т. М. Резакова, Н. А. Жилина и другие коммунисты установили связи с рабочими предприятий, с отрядами самообороны на окраинах, а также с руководящими товарищами, находившимися в Пятигорске, Грозном, Моздоке и в отдельных сельских районах и станицах. Большевики убеждали трудящихся в том, что вывести область из кровавого тупика можно только сплочением сил всей демократии, всех населяющих ее народов.
Усилия коммунистов были направлены к тому, чтобы создать единый революционный фронт всех левых, демократических сил.
В те январские дни во Владикавказе, охваченном офицерским разгулом, по инициативе большевиков и керменистов состоялось совещание представителей областных комитетов всех социалистических партий. Участники совещания решили образовать «интернациональное партийное бюро», в состав которого вошли представители всех социалистических партий, в том числе от большевиков Я. Маркус, от керменистов Д. Гибизов и Т. Созаев.
Какую цель преследовали большевики и керменисты, идя на создание такого объединения? Об этом сжато и ясно сказано в обращении Владикавказского комитета «Кермен» ко всем организациям партии, написанном Д. Гибизовым. «Сообщаем, что во Владикавказе организован Совет из представителей всех местных социалистических партий... Главная задача объединения борьба с контрреволюцией и предотвращение быстро надвигающейся в крае межнациональной войны, грозящей потопить в крови не только революцию, но и местные народы. В переживаемый момент эти две задачи сливаются: предотвратить войну - значит нанести поражение контрреволюционным силам. И великий долг каждого, кому дороги интересы революции, сделать все возможное для предотвращения войны. Нужно разъяснить, что война с какой бы то ни было нацией будет войной против революции, войной против общего дела всех трудящихся и угнетенных. Нужно всеми мерами погашать национальную вражду, охватывающую массы все больше и больше. И вместо этой пагубной вражды нужно будить в них революционное сознание, нужно открывать им глаза на общность интересов всех угнетенных народов».
Так впервые родилась идея создания блока социалистических партий, который впоследствии целиком себя оправдал.
Разносторонняя самоотверженная работа подпольщиков во Владикавказе дала большие результаты. Тайные совещания, конспиративные встречи вначале проводились на квартире И. Н. Никитина или на электростанции. Потом действия большевиков стали более смелыми и широкими. Начались открытые выступления против контрреволюционного офицерского режима в городе.
Полковник Беликов вынужден был признать впоследствии в своих мемуарах, что ничего не мог противопоставить размаху подпольной работы в городе. Он отмечал, что большевики «принялись за организацию слободок Курской, Молоканской, Шалдона и обеих Осетинских. С их помощью на слободки провозится оружие, появляются и товарищи - сначала в виде мешочников, а затем и без масок. Слободские комиссары... всеми мерами укрывают гостей... Работа большевиков сделалась активнее, начались и кровавые столкновения с нашими офицерскими сотнями и студенческой дружиной. Когда же на сторону большевиков вслед за казаками и осетинами-керменистами перешли и ингуши, было ясно, что наше дело проиграно».
Более устойчивыми оказались революционные позиции в других городах Терской области. К марту 1918 года Советы главенствовали в городах Грозный, Нальчик, Порт-Петровск (Махачкала), Баталпашинск, Майкоп, в некоторых окружных центрах и казачьих округах.
Вокруг этих центров также кипела межнациональная вражда, разжигались страсти, однако в результате упорной и терпеливой работы большевистских организаций успешно создавались условия для провозглашения Советской власти на Тереке.
В этой обстановке произошел созыв первого съезда народов Терека.
См.: Горская жизнь. №20, 1917 г.
Горская жизнь. №5, 1918 г.
Октябрьская революция и гражданская война в Северной Осетии. Орджоникидзе, «Ир», 1973.
Гражданская война в Северной Осетии. По воспоминаниям участников.
История революционного движения в Терской области. 1918г.
