ВЫСТУПЛЕНИЯ КРЕСТЬЯН ДУР-ДУРА В 1902 г.
В Северной Осетии наиболее крупное выступление крестьян за землю в начале ХХ в. было зафиксировано в Дур-Дуре – одном из старинных равнинных осетинских сел, где в 1901-1902 гг. трудовое крестьянство открыто перешло в конфронтацию с помещиками Тугановыми, которые с конца ХІХ – начала ХХ в. стали сдавать землю в аренду и безземельным крестьянам из других селений (например, Христиановского, сел Дигорского и Алагирского ущелий и т.д.). Соответственно росла арендная плата.
Для многих же крестьян Дур-Дура арендованные земли были главным и почти единственным источником к существованию. Повышение арендной платы, заметно ухудшившее положение малоземельных и безземельных крестьян, стало главной причиной их ожесточенного противостояния с помещиками Тугановыми.
Положение крестьян осложнялось еще и тем, что Тугановы неоднократно закладывали часть своих земель в Крестьянский поземельный банк. В начале ХХ в. они решили продать свои земли через этот банк, который с 1895 г. получил право покупать земли у помещиков. За 10 лет, с 1895 по 1905 г., банк приобрел около 1 млн. дес., включая земли, принадлежащие Тугановым.
Безземельные и малоземельные дурдурцы вначале даже не догадывались о том, что главный источник их существования – арендованная у Тугановых земля – продается хозяевами, а им придется выселиться из насиженных мест. В истории помещиков Тугановых не было, пожалуй, более неблаговидного деяния, чем требование в судебном порядке выселить дурдурцев из родных мест.
Действия баделят были резко осуждены крестьянами Дур-Дура и других близлежащих сел. К этому следует добавить, что многие крестьяне Дур-Дура не признавали Тугановых полновластными, законными владельцами всех дурдурских земель, так как она была пожалована баделятам значительно позже их переселения туда.
Потомки крестьян, заселившие Дур-Дур с середины XVIII в., считали, что с того времени “дурдурцы бесспорно и беспрепятственно пользовались землей”, 49 и кроме государственных и мирских сборов на общественные нужды платить кому бы то ни было, включая Тугановых, не будут.
Дурдурские крестьяне, которых с годами становилось больше, испытывали острый недостаток в земле, и нужда заставляла их брать у Тугановых землю в аренду на весьма тяжелых условиях. Социально-экономические условия, создавшие в Северной Осетии грабительское "арендное дело”, душили беднейшие слои населения. Об этом знали далеко за пределами области, но мер к улучшению положения осетинского крестьянства никто не предпринимал. Специалисты по аграрному вопросу, изучавшие поземельное устройство населения Кавказа, подчеркивали, что "главное неудобство ныне практикующегося арендного пользования заключается в том, что, по истечении срока аренды, нынешние арендаторы могут вовсе не получить необходимых им земель или получить их на условиях более обременительных". В обстановке быстрого роста арендных цен на землю обострялись взаимоотношения трудового крестьянства с Тугановыми. За пользование земельными участками "дур-дурцы платили Тугановым натурою (кукурузой), а потом деньгами”. Однако в начале XX в., когда в Северной Осетии существенно выросли арендные цены на землю, Тугановы, не желавшие отставать от других помещиков, довели дело до того, что арендаторские повинности составляли уже половину годового дохода арендаторов, т.е. дурдурских крестьян. Это означало полуголодное существование малоземельных и безземельных крестьян, которые открыто выступили против повышения арендной платы. Чашу терпения переполнило требование Тугановых о посаженной плате. Это требование помещиков крестьяне не стали выполнять, считая его незаконным. Даже начальник Терской области генерал-лейтенант С. Е. Толстов не смог подтвердить его законность. "Почему Тугановыми назначена была на дурдурцев за усадебные места плата, - писал он, - не представилось возможным выяснить".
Местные власти в целом были на стороне высокопоставленных чиновников областной администрации, вместо четких разъяснений прав и обязанностей той или другой стороны ограничивались туманными, невнятными рассуждениями. Тот же начальник Терской области о событиях в Дур-Дуре писал: "Здесь кроется какое-то недоразумение с той или другой стороны”. Чувствуя благосклонное отношение местной власти, Тугановы все настойчивее требовали выселения малоземельных и безземельных крестьян из пределов своего имения, так как свои земли они решили продать через Крестьянский поземельный банк.
В администрацию Терской области с обеих сторон поступили жалобы, в которых каждая сторона доказывала свои права. Тугановы, например, утверждали, что "дурдурцы самовольно захватывают их угодья, прибегая при этом к угрозам и насилиям... Крестьяне в своей жалобе говорили о том, что баделята беспощадно эксплуатируют малоимущих, стеснили до крайности и без того бедное население Дур-Дура, не дают им использовать ту часть земель, которая, по мнению крестьян, не принадлежит Тугановым, "но которой они, дурдурцы, пользуются издавна".
В августе 1900 г. Тугановы передали дело в Мировой суд (низшее звено судебной системы в дореволюционной России, рассматривающее в упрощенной процедуре мелкие гражданские и уголовные дела). Баделята писали, что крестьянам Дур-Дура было разрешено поселиться в их имении с условием ежегодной уплаты хозяевам за пользование усадебным местом по 5 руб., за пастьбу скота: крупного рогатого - по 20 коп., мелкого рогатого - по 5 коп. с головы. Кроме того, землевладельцы и арендаторы не сходятся в размере посаженной и другой платы. Свое заявление Тугановы заканчивали просьбой выселить крестьян из их имения. По утверждению Тугановых, дурдурцы были только арендаторами их земель, но никак не хозяевами. Судья удовлетворил ходатайство помещиков, и решением суда в январе 1901 г. 19 недавно поселившихся крестьянских семейств (приписанных к сел. Новый Урух) подлежали выселению. Баделята получили исполнительные листы на основании решения Владикавказского суда. Согласно этому судьбоносному документу, где было указано время вынесения решения и вступления его в законную силу, безземельным крестьянам Дур-Дура нужно было немедленно переселиться к местам своей постоянной приписки.
Униженные и обобранные крестьяне обратились к начальнику Терской области с просьбой хоть как-то их обустроить на свободной (казенной) земле на участках Ахсарисар и между реками Цраудон и Кабагуатдон. Однако просьба дурдурцев не была удовлетворена. Более того, с них еще потребовали возмещение.
19 января 1901 г. начальник третьего участка Владикавказского округа поручик Кармальский прибыл в Дур-Дур и вручил повестки о назначении десятидневного срока для добровольного исполнения решений Мирового судьи.
Через 10 дней, 29 января он снова приехал в Дур-Дур для приведения в исполнение решения суда, т.е. 19 семейств дурдурцев должны были срочно переселиться к местам своей постоянной прописки — Ново-Урух. Однако крестьяне не подчинились Кармальскому и ждали новых вестей из Владикавказа, куда направили с просьбой к областной администрации своих односельчан Гуллу Кцоева и Бебба Дзусова. Крестьяне заявили Кармальскому, что "они не выселятся до тех пор, пока не получат ответа на поданное ими прошение". В рапорте Кармальского отмечалось "общее нежелание" дурдурцев подчиниться решению суда, что "все жители села" сопротивлялись исполнению законных действий по выдворению ново-урухцев.
Противостояние между беднейшим крестьянством Дур-Дура и помещиками Тугановыми затягивалось. Тем временем Гулла Кцоев и Бебба Дзусов вернулись из Владикавказа, собрали в селении сход и ввели односельчан в заблуждение будто бы начальство разрешило им распахивать земли, находящиеся между реками Даргтагидон и Хусфаракидон. Воодушевленные таким сообщением дурдурцы три дня — 18, 19 и 20 апреля 1901 г. — распахивали спорную землю. Они поняли, что закон на их стороне, а Тугановы занимаются самоуправством. Это окончательно убедило крестьян вести революционно-насильственные методы борьбы за свои права, и они самовольно стали распахивать землю.
Тугановы срочно сообщили об этом во Владикавказ, и оттуда на место происшествия прибыли начальник Владикавказского округа полковник Вырубов в сопровождении поручика Ахсарова, хорунжего Слесарева, старшины Вольно-Магометановского (ныне с. Чикола) Хаджумара Цавкилова и других лиц. Вырубов приказал прекратить самовольную распашку "земель Тугановых", а затем арестовал наиболее непослушных и агрессивных крестьян Беги Байсангурова из высокогорного аула Дунта Галиатского прихода и Газдана Сабанова из высокогорного аула Нар Махчесского прихода Дигорского ущелья. Они оба оказали сопротивление поручику Кармальскому и призывали других дурдурцев к неповиновению властям. После этого полковник Вырубов отправился в Дур-Дур, где на сходе пригрозил суровыми расправами тем, кто будет самовольничать. Он заявил, что имеет "распоряжение начальника Терской области охранять право пользования землею владельцев ее гг. Тугановых, которым земля в количестве 12 тыс. 954 дес. (первоначально им было пожаловано около 20 тыс. дес., но впоследствии часть этой земли правительством России была выкуплена назад и отведена под казачью станицу Николаевскую) Высочайше пожалована (читай: подарена императором России)". Отметим, что дурдурцы не имели претензий "к Высочайше пожалованным" Тугановым землям за исключением тех, на которых расположено селение Дур-Дур. Они считали, что это родное село их предков, и целый ряд поколений дурдурцев на протяжении многих десятилетий упорно трудились над тем, чтобы обустроить и облагородить эту землю. Полковник Вырубов, выслушав претензии крестьян, вновь предупредил, что не допустит самоуправства. Он пригрозил зачинщикам беспорядков суровым наказанием. Тем не менее, дурдурцы на сходе снова заявили, что землю, на которой расположено сел. Дур-Дур, считают своею, и они снова выйдут ее пахать. Все эти громкие, бескомпромиссные заявления и той, и другой стороны свидетельствовали о том, что отношения между ними перешли в фазу антагонистических - форму общественных противоречий, отличающихся непримиримостью противоположных интересов конфликтующих сил.
Наиболее упорное сопротивление властям оказывали зачинщики борьбы против Тугановых - Габи и Гулла Кцоевы, Дзабо Абаев, Дафа Тадеев, Бекмурза Дзанкисов, Баса Шехинаев, Сараби Зокоев, Кубади Темиров, Диди Кодзасов, Гуйман Цалиев, Дзанхот Зураев, Габуци Баев, Баса Тургиев и другие.
В рапорте начальника третьего участка Владикавказского округа от 30 января 1901 г. Габи и Гулла Кцоевы, Дзабо Абаев, Дафа Тадеев, Бекмурза Дзанкисов и Баса Шехинаев названы "главными подстрекателями 64 волнений в Дур-Дуре. Начальник третьего участка, поручик Кармальский, уговаривал и убеждал дурдурцев в необходимости подчиниться решению суда, но доведенные до отчаяния крестьяне приготовились вести решительную борьбу. Они по-прежнему противились исполнению решения суда, заявив, что не допустят поручика и к описи крестьянского имущества. При этом крестьяне угрожали Кармальскому. Согласно суду, выселению из Дур-Дура подлежали Хакиаша Цебоев, Сараби Зокоев, Кубади Темиров, Диди (Дади) Кодзасов, Тотрук Гависов, Хамби, Ахмат и Дабе Тадеевы, Алексей Зокоев, Хазби Гекаев (Икаев), Аннат Зураев, Габа Кцоев, Дзардак Малиев, Берди Гегуев, Бачко Шехинаев, Дзабе Абаев, Дугус Боранов, Башил Зокоев, Габи и Караше Тетцоевы и Бекмурза Дзанкисов. Однако они упорно сопротивлялись властям и не хотели покидать пределы Дур-Дура. Крестьян, подлежащих выселению, поддерживали и другие дурдурцы, что явствует из протокола временно исполняющего обязанности начальника третьего участка Владикавказского округа, юнкера милиции Андрея Караева, который отмечал, что крестьяне "выселиться из земли Тугановых отказались, также они отказались уплатить добровольно согласно исполнительных листов присужденные судебные издержки". А когда Андрей Караев "приступил к описи, то не только что ответчики, но и целое общество (все крестьяне Дур-Дура), проживающее на земле Тугановых, загородили мне путь". Видя агрессивно-наступательный настрой дурдурцев, А. Караев был вынужден выждать приезда старшины Вольно-Магометановского Хаджумара Цавкилова. Но и его приезд не помог А. Караеву выполнить свои служебные обязанности, так как ответчики снова отказались явиться к юнкеру милиции. Тем временем крестьяне Дур-Дура "без приглашения власти" организованно пришли на сходку. С большими трудностями А. Караеву удалось собрать ответчиков во дворе помощника старшины, где им вторично было объявлено в присутствии Х. Цавкилова и понятых - жителей Вольно-Магометановского Татаркана Батырова и помощника старшины того же селения Оразмага Дзадзаева - содержание 19 исполнительных листов. "Но они подчиниться исполнительным листам и моим законным требованиям отказались, - докладывал А. Караев, - отозвались, что они не обратят на это ни малейшего внимания и к описи меня не допустят". Такое жесткое заявление дурдурцев еще больше насторожило представителей власти и Тугановых. Противоречия между трудовым крестьянством села и помещиками отличались непримиримостью интересов обеих сторон и вели к большому конфликту, о чем с тревогой писали начальнику Терской области и наказному атаману Терского казачьего войска генерал-лейтенанту С.Е. Толстову сами Тугановы. Жалуясь на самоуправство дурдурцев, они подчеркивали: "Нас же самих, Тугановых, нашего управляющего и других наших служащих стараются дурдурцы вызвать, очевидно, на неприятности и крупные несчастья, так что мы в своем имении очутились в каком-то странном осадном положении; как против нас, так и против властей продолжающееся противостояние до сих пор придает им больше наглости и смелости к продолжению попирательства всякой законности"." Действительно, успокоить дурдурцев без применения военной силы стало невозможно. Они проявили крайнюю решительность в борьбе с Тугановыми. Вопреки запретам помещиков, дурдурцы загоняли свой скот на баделятские пастбища, рубили лес, дрались со стражниками и лесничими, не признавали над собой власти. Противостояние крестьян Дур- Дура и помещиков Тугановых продолжалось до начала мая 1902 г. Дурдурцы обращались во все доступные инстанции, включая Правительствующий Сенат. Однако их нигде не поддержали. В конечном итоге по распоряжению генерал-лейтенанта Толстого 24 апреля 1902 г. из состава 81-го Апшеронского полка в Дур-Дур был направлен батальон, который 1 и 2 мая того же года помогал выселять непослушных крестьян из селения. Генерал-лейтенант Толстов докладывал командующему войсками Кавказского военного округа, князю Голицыну о том, что "проживающие в поселке Дур-Дур осетины разных селений выселены из поселка 1-го и 2-го сего мая (1902 г.) и водворены в местах приписки. В поселке Дур-Дур оставлены только три лица совершенно больные, с их приближенными, до выздоровления. Во время выселения никаких происшествий не было".
Таким печальным для дурдурцев результатом завершилось противостояние крестьян и помещиков Тугановых. Вместо 44 в конечном итоге выселили 143 семейства дурдурцев. Из них 115 власти расселили по местам их постоянной приписки, а 26 семейств определили в хутор Веселый Моздокского казачьего отдела. Однако и в этих местах выселенные дурдурцы больше походили на бесправных скитальцев и бездомных нищих, чем на равноправных граждан огромной империи. Проблема осложнялась тем, что от выселенных крестьян почти все населенные пункты отказывались и не принимали их. Так, например, Вольно-Магометановское отказалось от приписанных к нему 34 семейств. Опротестовали решение о переселении к ним дурдурцев Ардонское и Ольгинское общества. Сопротивлялись переселению дурдурцев и жители Веселого. Таким образом, дурдурцы были брошены на произвол судьбы и вынуждены долгое время скитаться по различным населенным пунктам Северной Осетии.
В истории осетинского народа, и в целом Терской области, в начале ХХ в. выступление дурдурцев против Тугановых было заметным общественно-политическим явлением. Это был первый случай выселения крестьян почти целого селения по недостаточно обоснованным частным искам. Тем не менее 143 семейства осетинских крестьян были сурово наказаны, хотя сам генерал- лейтенант Толстов признавался, что он в законе не находит такого положения, чтобы по частным искам можно было прибегать к столь Суровым мерам наказания в отношении ответчиков, т.е. дурдурских крестьян.
См.: Дзидзоев В Д. Экономическое и общественно-политическое состояние Северной Осетии в начале XX в. (1900-1917) (издание второе, исправленное, дополненное): Монография/Сев.-Осет. гос. ун-т.
