ПАРТИЗАН 1-ГО СОВЕТСКОГО...
Не будет преувеличением, если скажу, что Республика Алания богата уникальными личностями. Одной из них, на мой взгляд, является и Михаил Иванович Дзотцоев, который после полувекового добросовестного труда с честью вышел на заслуженный отдых. Оставив любимую работу, - лечить людей, он задумался: “А что буду делать теперь. Сидеть дома и ждать, когда принесут пенсию и жить воспоминаниями? Нет, - сказал он, - так дело не пойдет." Независимо от возраста, должен заниматься полезным трудом. Зная возможности здравоохранения республики, и состояние здоровья ветеранов войны, решил заняться строительством водолечебницы для участников Великой Отечественной войны. Его поддержало правительство республики, одновременно высказав желание: объект строить на западе республики, где нет таких лечебных учреждении. В Дигоре выделили участок земли на общественных началах.
Ознакомившись с биографией Михаила Ивановича, его боевой и трудовой деятельностью, решил, что о нем обязаны знать его земляки, брать пример именно с таких, скромных личностей, если хотим сохранить свое общество в рамках доперестроечной цивилизации.
Михаил Иванович родился в с. Христиановском (ныне г. Дигора) в семье крестьянина. По окончании сельской неполной школы он переехал к старшему брату в Ростов-на-Дону, где получил среднее образование, а затем и высшее – окончил Ростовский государственный медицинский институт в 1940 году. Проработав пять месяцев по специальности врач-терапевт в родном селе, Михаил 14-го декабря того же года был призван в ряды Красной Армии.
Начало войны застало его в городе Батуми на должности начальника лазарета 37-го погранотряда. На свои многократные просьбы отправить их в действующую армию, офицеры погранотряда получали отрицательные ответы.
После очередного рапорта, наконец, начальник штаба отряда майор Гусев, вызвав Михаила Ивановича к себе, сказал: "Хорошо, военврач, подполковник Долидзе разрешил удовлетворить Вашу просьбу, собирайтесь в действующую армию".
Группа добровольцев-пограничников, прибыв в г. Дмитров (в Подмосковье), влилась в состав 244 стрелковой дивизии 44 стрелкового корпуса 19 армии. Военврач Михаил Дзотцоев был назначен начальником сортировочного отделения дивизионного медико-санитарного батальона. Командиром батальона был майор медслужбы Фролов (тоже доброволец из погранотряда).
В первой половине июля 1941 г. дивизия в составе 19 армии генерал-лейтенанта Н.С.Коняева вышла на рубеж р.Вопь, севернее Ярцева (Смоленская область), а 16 числа перешла в наступление и 19 июля освободила г. Ярцево. Об этой операции "Красная звезда” писала, как о первой успешной наступательной операции. “Коневцы наступают!", "Первые трофеи коневцев!", "Враг отступает" — мелькали заголовки статей в газете.
- Первые бои, хотя были успешными, но для меня, вспоминает Михаил Иванович, — они были связаны с исключительно большими трудностями. Форсирование реки, противоположные берега которой были заняты сильным и опытным противником, дало много потерь. В сортировочное отделение стали поступать раненые различной степени тяжести. Помню, ко мне внесли тяжело раненого старшего лейтенанта, казаха по национальности. “Спаси, дружище", – простонал он, обращаясь ко мне. Мы с ним были хорошо знакомы. Я осмотрел друга. Состояние его было тяжелым – множество осколков, видимо от разорвавшейся возле него вражеской мины, впились в его живое молодое тело. А главное полость живота была распорота до такой степени, что можно было без рентгена рассмотреть все внутренности. Что нужно было предпринять к спасению жизни товарища по полевой хирургии Пирогова я знал: но в данном случае этих возможностей не было. Сделал все, что было в моих силах: смазал окружности раны йодной настойкой, наложил асептическую повязку, ввел противостолбнячную сыворотку. Обработав рану в темпе, поскольку на очереди был не один десяток раненых, старшего лейтенанта отправил в хирургическое отделение.
Чтобы не отстать от наступающих частей, майор Фролов приказал переместить сортировочное отделение в деревню Малиновка, которая к этому времени почти вся горела.
- Переправившись на западный берег р. Вопь, — продолжает Михаил Иванович, - я решил верхом выехать вперед, выбрать район размещения отделения. Но вдруг открылся сильный артеллерийско-минометный огонь. “Рассредоточить санитарные повозки, приказал я. И в это время снаряд разорвался вблизи. Не помню как и что случилось, но когда поднял голову, увидел, что в 3-4 метрах от меня лежит конь, распоротый огромным осколком снаряда. Сам отделался легким осколочным ранением и контузией. Помню и сейчас, спустя более полвека, жалобный стон этого животного. Глядя на меня просящими о помощи глазами, конь стонал, как человек".
Ранним утром 20 июля медсанбат дивизии расположился в сосновом лесу западнее Малиновки. Но прежде, чем приступить к исполнению своих обязанностей медиков, пришлось отражать атаки прорвавшегося в тыл противника. С подходом резерва дивизии враг был уничтожен, оборона восстановлена.
В дальнейшем бои для наших боевых подразделений носили местный характер, говорит Михаил. Но потери все же были...
В ходе Смоленского сражения, волей судьбы участником которого стал и герой нашего очерка, советские войска сорвали план немецко-фашистского командования по разгрому Красной Армии на центральном участке советско-германского фронта. Здесь противник впервые во второй мировой войне вынужден был перейти к обороне на два месяца.
Тем самым Красная Армия выиграла время для укрепления обороны Москвы. Группа армий "Центр” понесла большие потери, но несмотря на это, немецко-фашистское командование не отказалось от своего намерения Москву. Гитлеровцам казалось, что с выполнением этой задачи будет достигнута конечная цель блицкрига - разгром Советского Союза.
Ставка делалась на сокрушение советской обороны мощными стремительными ударами. Поэтому и сама готовившаяся операция получила крикливое название - “Тайфун”.
Гитлеровцы, сосредоточив основные силы на западном направлении, возобновили наступление на Москву. Наступление ударных группировок противника началось против войск Брянского фронта 30 сентября и против Западного и Резервного фронтов 2 октября 1941 года. Имея на этих направлениях превосходящие в 5-8 раз силы, противник быстро прорвал главную полосу обороны. Его танковые группировки, отразив наши контратаки, продвинулись в оперативную глубину обороны и к 6 октября соединились в районе Вязьмы. Войска четырех армий Западного и Резервного фронтов, в их числе 19-я, оказалась окруженными под Вязьмой, а три армии Брянского фронта – в районе Брянских лесов.
В районе Вязьмы сложилась серьезная обстановка. С 7 по 14 октября советские войска вели тяжелые бои в окружении. В неравной борьбе многие воины пали смертью храбрых. Части войск удалось небольшими группами вырваться на восток, часть войск навечно осталась в глухих лесах, а часть попала в плен, в том числе и Михаил Иванович.
- С утра 2-го октября, продолжает свое невеселое повествование ветеран войны и труда, - танки противника, после его мощной авиационной и артиллерийской подготовки, проутюжили боевые порядки нашего соединения. Вскоре мы узнали, что окружены плотным кольцом. Управление потеряно. В спасительных лесах под Вязьмой небольшими группами продолжали борьбу, хотя возможность вести ее с каждым днем ухудшалась: боеприпасов оставалось все меньше и меньше, перешли на подножный корм, обносились совсем, а холода наступали. В группе нас было трое: старший лейтенант Саша Иванов, фельдшер Пикулев и я. Иванов был вооружен трофейным автоматом, а мы — винтовками. Ввязывались в бой в основном с отдельными группами. Но однажды, это было в районе Вадино, что западнее немногим более 60 км от Вязьмы, мы столкнулись лицом к лицу с большой группой вражеских солдат, по-видимому, с теми, кто прочесывал лес. Редколесье не позволило совершить скрытый маневр. Приняли неравный бой. Я был ранен в правую руку, но огонь не прекратил. Потом почувствовал сильный обжигающий удар в область шейного позвоночника и левого предплечья повторное ранение с контузией. Потерял сознание.
Когда пришел в себя, понял: кончилась славная жизнь воина, началась позорная — невольника. Я находился в фашистском лагере в районе Смоленска. Но врачевать приходилось и в этих условиях. Лечил не только свои раны, но и раны товарищей по несчастью. А мысль, зародившаяся в первый же день лагерной жизни: "Бежать, чего бы это ни стоило", не покидала никогда. Вскоре Михаил переводится в лагерь Баравуха - 1, затем, в феврале 1942 года, в Ново-Борисово. Здесь судьба сводит его с руководителем подпольной антифашистской организации, краснодарцем, летчиком, майором Красной Армии А. Казаряном. Членом подпольной организации становится и Михаил. Весной того же года их переводят в Польшу, потом через Францию - на остров Тексель (в Голландии), где фашисты проводили берегоукрепительные работы.
В Польше Михаил сам создает подпольную антифашистскую группу. В нее вошли Кермен Александрович Тобоев из Дигоры, Туган Захарович Азиев из Хумалага, Кермен Бидзеович Тотоев из Дигоры и другие.
Они организовали побег из лагеря. Первую группу, бежавшую из-под Варшавы, возглавил Кермен Тотоев, затем было организовано еще три побега. Группа Тотоева воевала в лесах Белоруссии, судьба остальных автору, к сожалению, не известна.
Попытка покинуть лагерь вместе с Камболатом Цагараевым была и в Голландии. Но она закончилась заточением в железобетонный бункер на 12 суток. После, в состояним голодного изнеможения, Михаил был отправлен в штрафной лагерь в Восточную Пруссию, затем - на юг Франции, в лагерь военнопленных (под г. Лион). Здесь, наконец, ему удается осуществить давнюю мечту. В конце января 1943 года при содействии французов, доставляющих продукты в лагерь, бежал к партизанам в Черные горы южной Франции. Так, вдали от Родины, с оружием в руках, снова стал в ряды борцов против фашизма.
Михаил Иванович, как и все граждане СССР, участники европейского Сопротивления, дал клятву: "Выполняя свой долг перед своей Родиной, я также буду честным и справедливым в отношении французского народа, – на земле которого я защищаю интересы своей Родины. Я всеми силами буду поддерживать своих братьев французов в их борьбе против нашего общего врага - немецких оккупантов".
У всех участников Сопротивления задача была одна. Ее понимали все хорошо даже без слов. Но все же слабое знание языка создавало немало трудностей как в обыденной жизни, так и в ходе выполнения боевой задачи. Поэтому все старались быстрее усвоить общий для всех участников Сопротивления язык - французский.
С повышением уровня знания французского языка, естественно, улучшалось общение, расширялись связи. Кроме того, во Франции начали выходить газеты: "Советский патриот", "Советский партизан”, “Советский вестник” и много боевых листков.
Благодаря средствам массовой информации и расширившимся связям, врач партизанской группы Михаил Иванович уже постоянно был в курсе событий на фронтах, знал о победах Красной Армии, выступлениях и общениях руководителей партий и правительств стран содружеств, борющихся против фашизма.
Успехи Красной Армии оказывали непосредственное влияние на французское Сопротивление. "Победоносное наступление Красной Армии, писал в 1943 году генеральный секретарь Компартии Франции Морис Торез, создало обстановку, которая ставит в порядок дня национальное восстание для освобождения Франции".
В один из весенних дней 1944 года Михаил узнаёт, что кроме партизанских групп, где участвуют бывшие воины Красной Армии, во Франции есть еще и отдельный советский партизанский полк. - Я обратился к командиру отряда майору Вандону, — говорит Михаил Иванович. - Через день - другой с проводником был в пути. Когда встретились с командиром полка, не дав сказать ни слова, он обнял меня, тиская как ребенка, спрашивал: "Миша, откуда, где ты был, как попал сюда?” и. т. д. Думаете, кто он был? Ни за что не угадаете. Командиром 1-го Советского партизанского полка во Франции был тот же летчик А. Казарян. Сразу хотел оставить у себя. Но я посчитал, что в этом случае поступлю, мягко говоря, нехорошо по отношению к французскому майору. Казарян одобрил мои доводы. Через несколько дней официальна был переведен в полк А. Казаряна и назначен полковым врачом,
Осенью 1944 года полк в боевых действиях уже не участвовал, так как территория Франции была очищена от фашистов. Личный состав полка привлекался к охране тюрем и лагерей, где находились немецкие военнопленные.
Врачу Дзотцоеву М. И. за добросовестное отношение к своим обязанностям командованием полка в период конца 1944 - февраля 1945 было разрешено посетить города Париж, Лион, Бордо, Тулуз и другие. Там он имел встречи и беседы с бывшими гражданами России - эмигрантами 20-х годов. Все были за победу России.
Неоценимый вклад в движение Сопротивления во Франции внесли советские воины, бежавшие из немецких лагерей военнопленных. По неполным данным, в рядах французского Сопротивления сражались три тысячи советских граждан, из них более 100 было представителей Северной Осетии.
Героизм и отвага, проявленные воинами Красной Армии в боях на юге Франции, достойно были отмечены ее народом. 667 солдат и офицеров награждены французскими ордена и медалями. 1мая 1945 года полк награжден французским правительством Боевым знаменем и орденом "Военный крест с серебряной звездой”. Полк также получил еще два знамени: от французских партизан и трудящихся Лиона.
В конце августа 1945 года полк возвратился на Родину со своим оружием и наградами. Здесь был расформирован, личный состав демобилизован.
Военврач 3-го ранга Михаил Иванович Дзотцоев был уволен в запас 9 декабря 1945 года. А 15 января 1946 года приступил к работе по специальности и, занимая врачебно-административные должности, проработал еще почти четыре с половиной десятка лет. Последняя запись в старой довоенной трудовой книжке гласит: "1.12.91 г. - освобожден от занимаемой должности согласно поданному заявлению”.
Михаил Иванович везде, где бы не трудился - главврачем Пригородного района, где открывал впервые больницу, в Фаснале, где на базе бывшей обогатительной фабрики открыл санаторий для туберкулезных больных - работал с полной отдачей.
Чувствуется, что и профессию выбрал по характеру, по душе. Он врач - терапевт, добродетель по призванию. Даже в самые тяжёлые дни лагерной жизни не забывал, что он врач, он лекарь, должен оказывать помощь раненым, хотя он и сам был не только ранен, но и контужен.
Лучшая оценка труда практического врача - это оценка его пациентов. Два из многочисленных здешних отзывов как врачу-терапевту:
"Никогда мне не забыть чуткое человеческое отношение врача Дзотцоева М.И., глубоко знающего не только свое медицинское дело, но человеческую душу".
Островерхова Л. Т.
"Таких, как врач Дзотцоев М.И. мало встретила. Гуманный, честный, бескорыстный. После беседы с ним почувствовала облегчение. Его теплые, ласковые слова согрели меня, тоску душевную сняли. Искренний доброжелатель. Дай Бог ему здоровья".
Богомолова Ирина Ефимова.
Не менее отрадны и многочисленные характеристики, написанные старшими начальниками. В них красной нитью проходит, что Михаил Иванович "отзывчивый, внимательный специалист, знающий свое дело, хороший организатор, требовательный к себе и подчиненным, участвует в общественно-политической жизни. Дисциплинированный, пользуется заслуженным авторитетом как среди коллег, так и старших начальников.
Михаил Иванович, верный своему принципу: "быть полезным для людей", будучи уже на пенсии, подготовил к 50-летию Великой Победы для участников Великой Отечественной войны и других граждан, желающих продлить свою активную жизнь, книгу "Живите долго”, записки врача о долголетии. Сам автор в свои 80 лет бодр, жизнерадостен.
Ратные и трудовые подвиги ветерана войны и труда, капитана медицинской службы в отставке Михаила Ивановича отмечены 10 боевыми и трудовыми наградами Советского Союза и Правительства Франции, он также многократно поощрялся почетными грамотами и ценными подарками.
У. Батыров, ст. науч. сотрудник СОИГИ, кандидат исторических наук, полковник в отставке.
См.: Дзотцоев М. И. Страницы жизни. - Владикавказ: Ир, 1999 г. - 167 с.
