За сохранение и чистоту национального языка
О том, как похоронили мою статью о родном языке, появившуюся в числе первых откликов
Российская Федерация последнее время скрупулезно борется за чистоту русского языка и особенно за его сохранение не только в пределах многоязычного государства, но и за его пределами. Это из той же серии борьбы за сохранение русского языка в государствах, где русскоязычная диаспора представляет большой массив, ядром которой являются давно сложившиеся многотысячные контингенты русских людей, кровно связанных с родным языком и родиной.
В Латвии, так скажем, «русские» детские садики переводят на латышский язык. Примерно такая же работа проводится в Белоруссии, Грузии и в некоторых западных странах.
Почему же мы, осетины, родной язык которых находится в более критическом положении, боимся решительных действий в этом направлении? А то, что предлагается некоторыми нашими учеными, если и принимаются, то с оглядкой, чтобы не попасть в число слишком радикальных преобразователей, и урезают его так, что от первоначального варианта, в лучшем случае, остаются одни лишь намеки.
Удивляет здесь то, что в условиях, когда в РФ цензура отменена (спасибо М. Горбачеву, даровавшему нашему обществу гласность и свободу слова как конституционные права российских граждан, а с этим отменена и цензура), хотя она все таки есть, и еще какая?
В роли цензоров выступают в наши дни сами руководители и редакторы СМИ. Они похлеще кого-либо усердствуют, а царские и советские цензоры им в подметки не годятся. Их можно понять, они боятся получить пинка и лишиться кресла. Винить в этом страхе надо не их, а руководителей субъектов РФ, давших им понять, что никаких крамольных материалов не потерпят: цензор на месте тот, который издает газету или журнал, к государственному запрету, посчитав его по своему субъективному восприятию авторского текста недостаточным, прибавляет свой запрет. Все зависит от того, в каком он будет настроении и как он относится к автору публикации, иначе говоря, симпатичен ты ему или нет.
Этот текст появился после того, как В.А. Торин (осетин наполовину), тогда еще главный редактор газеты «Северная Осетия», отказал в издании моей статьи «К вопросу о судьбе осетинского языка» «из-за неблагозвучности ее отдельных мест (то есть тех, где говорится о том, что «вследствие чрезмерного увлечения русским языком мы, осетины, стали говорить и думать больше по-русски, вследствие чего к началу ХХ1 века половина осетинского народа, особенно его молодое поколение, не знают родного языка.
Другой редактор газеты «Пульс Осетии»! Юрий Фидаров, на которого возлагалась особая надежда в силу того, что он осетин и болеет за свой язык, находящийся в критическом состоянии и ратует за него, не отказал и с большой охотой взял мою статью, чему я был приятно удивлен, но тут же были подавлены вознесшие меня эмоции, когда он сказал, что может поместить в газету только треть этой статьи (из 11 страниц машинописного текста). А куда денем остальные две/трети материала, где изложены пути, способы и предложения их реализации? - спросил я.
- Не волнуйтесь, остальное мы дадим на днях через электронную почту.
И что получилось бы в итоге? Да еще «на днях». Ничего! Такой суперважный вопрос требовал самого серьезного подхода и такого же кардинального решения. Но не поняли призванные на то люди. И ничего не поделаешь. Пропал труд, с которым связывались у автора большие надежды.
Вот так вот, дорогой читатель! Зачем нам еще государственная цензура, когда редакторы провинциальной периодики хуже церберов и работают за двоих, и за тех, и за других. Надо будет и за третьих поусердствуют. Пусть только сверху скажут «Не пущать!».
См.: Хоруев Ю.В. Русская и национальная печать Северного Кавказа: Монография. Владикавказ, 2013.
