В мае 1923 года во Владикавказе появилась ингушская газета «Сердало», а немного позже, в марте 1925 года - чеченская газета «Серло» в Грозном. Оба эти названия означали в переводе на русский язык «Свет».
Обретя еще во второй четверти 19 века свою письменность, осетины к описываемому времени имели свою художественную литературу, сложившихся литераторов: гиганта поэзии Коста Хетагурова, а также талантливых поэтов и писателей Блашка Гурджибекова, Александра Кубалова, Инала Канукова, Елбыздыко Бритаева и др.
Другой причиной, тормозившей развитие местной печати, было отсутствие материальной базы шрифта, станков и других необходимых для печати технических атрибутов, а также крайняя скудость денежных средств.
И, наконец, самой существенной, пожалуй, является административный режим, царивший в национальных окраинах. Проводи царское правительство еще до октябрьского переворота 1917 года более гуманную политику в отношении инородцев, пожалуй все народы Северного Кавказа имели бы свою национальную печать, поскольку к этому времени все они уже имели достаточную творческую интеллигенцию. Но, к сожалению, они не получили необходимых для этого предпосылок. И только в начале 20-х годов XX века их инициатива получила государственную поддержку и появилась национальная печать.
1905 год для Терской области, как и для многих регионов центральной России, был годом начала массового рабочего и крестьянского движения. В связи с этим для борьбы с народными волнениями царская охранка активизировала все силы. Чиновники и власти были наделены чрезвычайными полномочиями, область была объявлена на военном положении. Это облегчало борьбу с трудящимися края, ее демократическими слоями и, конечно, местной печатью, правовое положение которой было много хуже, чем где-либо.
Вспыхнувшая однажды декабрьским утром 1906 года владикавказская «Искра» была тут же погашена. Это была тогда первая на Тереке социал-демократическая газета, первый и единственный номер которой вышел по инициативе меньшевиков Терско-Дагестанского комитета РСДРП.
Революция 1905 года разбудила и всколыхнула горские народы, вовлекла их в политическую борьбу. Бурно развивавшиеся революционные события стали занимать центральное место в общественной жизни горцев. Все понимали - происходит что-то великое.
Однако из-за отдаленности столицы и других промышленных центров России, слабой связи с ними, следить за происходящими событиями, за развитием революции было очень трудно, почти невозможно. Потребность в такой осведомленности совсем незначительно удовлетворяли редкие агитаторы-пропагандисты, преимущественно студенты, приезжавшие на побывку домой, а также прокламации на русском и осетинском языках, отчасти печатные, отчасти гектографированные.
Нередко известия приходили с опозданиями и извращениями. Русские тексты могла читать только небольшая горстка грамотных людей (17%), вся же остальная масса осетинской бедноты оставалась в неведении происходящего или знала со слов случайных и заезжих людей. Появилась острая необходимость в своей газете.
Передовые образованные осетины задолго до первой русской революции хотели иметь печатный орган, который был бы понятен и доступен всем. Об этом мечтал еще в 90-е годы Коста Хетагуров. Несомненно, и издание осетинской газеты имел он ввиду как журналист, когда писал: «Во всяком случае, рано или поздно, все служащие в разных концах России, интеллигентные осетины, как и их предшественники, вернутся в Осетию, и, вероятно, примут более активное участие в общей культурной работе осетин».
В конце 90-х годов Коста Хетагуров обратился с призывом к наиболее видным представителям осетинской интеллигенции поддержать его в создании специальной горской общественно-литературной газеты. Однако его обращение было встречено интеллигенцией очень холодно, из-за чего Коста, по словам Андукапара, дяди поэта, «был очень огорчен и подавлен».
Первая русская революция ускорила возникновение национальной газеты, создала для нее необходимые предпосылки. Но для этого необходимо было иметь постоянный состав сотрудников-энтузиастов, которые работали бы в редакции на общественных началах, найти средства на содержание газеты, пока появятся у нее подписчики и станет самоокупаемой. В числе первых могли быть Цомак Гадиев, А. Бутаев, К.Л. Хетагуров и Г.М. Цаголов. Но Коста уже не было в живых, а что касается второго, который имел такой же солидный опыт журналиста, много лет сотрудничавшего с разными газетами и журналами - Г.М. Цаголов, то он не владел осетинской письменностью в той мере, чтобы писать статьи на родном языке, но мог принять участие как переводчик.
Постепенно идея охватила массы. В селах и горных аулах все явственнее стали раздаваться голоса, требующие своей газеты, и все чаще стала собираться и дискутировать по этому вопросу осетинская интеллигенция. Наконец, летом 1906 года наиболее деятельная группа - Дзыбын Газданов, Сабан Коченов, Цоцко Амбалов, Алмахсит Кануков, студенты Асланбек Бутаев, Камболат Уртаев и Цомак Гадиев приступили к созданию газеты. Редакционная коллегия, отмечал впоследствии Ц. Гадиев, подобралась весьма случайно, но очень удачно. В ее состав вошли: доктор, агроном, педагог, составитель осетинской «Начальной книги», студент-юрист, студент-медик, студент-филолог.
Предлагались многие названия газеты: «Рухс» («Свет»), «Хур» («Солнце»), «Хурзарин» («Солнечное сияние»), «Райсом» («Утро»), «Фадис» («Набат»), «Ирон газет» («Осетинская газета». Редколлегия остановилась на последнем предложении. Редактором избрали Асланбека Бутаева.
Юрист по образованию, Асланбек Бутаев более других подходил на эту должность, так как хорошо знал газетное дело. Редактор «Ирон газет» до последнего времени работал в газете «Казбек», а еще раньше управляющим крупнейшей ашхабадской типографией. Седьмого марта 1906 года Александр (Асланбек) Бутаев подал прошение на имя начальника Терской области. В нем он заявлял о себе следующее: «Так как типографское дело мне близко знакомо, то прошу, Ваше превосходительство, назначить меня заведующим областной типографией. Я два года был управляющим самой крупной типографией в Туркестане, типографией К.М. Федорова, контрагента среднеазиатской дороги, в которой установлены новейшие машины до наборных машин включительно, служащих и рабочих до 150 человек и обороты свыше 200 тыс. руб. В виду этого обстоятельства, я полагаю, что сумел бы заведовать и областной типографией».
Асланбеком Бутаевым предпринималась также попытка издавать осетинскую газету лично. Она должна была называться «Фидиуаг» и выходить в г. Владикавказе. Но «возбужденное... ходатайство»... было отклонено.
Несмотря на журналистский опыт редактора, выпуск «Ирон газет» был сопряжен с многими организационными трудностями.
Но, благодаря находчивости и связям, главным образом, самого редактора, они были успешно преодолены. С.И. Казаров, у которого до этого состоял сотрудником Бутаев, согласился поставлять бумагу, хозяин другой типографии 3.И. Шувалов выделил наборщика, единственного печатника, знакомого с осетинским шрифтом. И тот и другой издатели хотели извлечь из нарождающейся газеты обычную выгоду, окончательно перетянуть на свою сторону и расширить за ее счет свое производство. Например, Казарову были нарисованы «блестящие перспективы» осетинского издательства и обещано, что оно будет всецело сосредоточено у него, как только он приобретет осетинский шрифт.
Тогда же появилась в «Тереке» заметка: «Имеет выйти на днях осетинская газета не «Фидиуаг», как предполагалось, а «Ирон газет» (Осетинская газета)».
Первый номер осетинской газеты «Ирон газет» появился на свет 23 июля 1906 года. С этого времени почти месяц, пока власти не закрыли газету, она исправно выходила два раза в неделю, каждое воскресенье и четверг. Всего вышло девять номеров. Газета становилась на прочные ноги, имела все предпосылки для дальнейшего развития. Средства ее «уже достигли почти 250 рублей - сумма значительная по тому времени и обстоятельствам. Круг подписчиков, читателей и корреспондентов расширялся все больше и больше. Создавалась база... И вдруг один росчерк пера генерал-губернатора прекратил существование газеты, - с горечью вспоминал Цомак Гадиев.
Последний 9-й номер вышел 20 августа 1906 года, а через несколько дней ее редактор был заключен в тюрьму.
Появление первенца осетинской периодики было встречено во всей Осетии с великой радостью. В ней, как и в первой ласточке, видели добрую и счастливую предвестницу осетинской издательской весны.
По словам того же современника «весть о выходе газеты облетела всю Осетию. В адрес редакции направлялись отовсюду одобряющие приветственные и благодарственные письма. Потекли средства в виде подписной платы и в виде «посильной помощи». Во многих местах образовались «колонии читателей», отдельные группы сочувствующих устраивали даже празднества по случаю выхода газеты. Стали поступать корреспонденции с мест…»
Хоруев Ю.В. Русская и национальная печать Северного Кавказа: Монография. Владикавказ, 2013.
