МИРНАЯ И ДОБРОСОСЕДСКАЯ ЖИЗНЬ ОСЕТИН С РУССКИМИ
Как в процессе присоединения, так и в последующий период широкие крестьянские массы Осетии, как уже сказано, находились в дружественных и мирных отношениях с русскими. Временами исключение составляли только тагаурские алдары, часть которых под влиянием происков ирано-турецкой агентуры на определенном историческом этапе выступала против России с целью защиты своих узко-классовых интересов.
Какие имеются данные, которые говорят о том, что еще на первом этапе сближения Осетии с Россией отношения между осетинами и русскими носили мирный и добрососедский характер? В этом отношении характерно в первую очередь поселение горцев-осетин из категории кредтьян-фарсаглагов Тагаурии рядом с крепостью Владикавказ вслед за ее основанием. Первые переселенцы из гор на плоскость «могли селиться на первых порах не иначе, как под прикрытием русских укреплений, ибо соседи угоняли друг у друга скот, увозили жен и детей...». Эти переселенцы-фарсаглаги постоянно оказывали помощь проходящим по Военно-Грузинской дороге русским войскам провиантом, жилищем и т. д.
Академик П. Бутков, который в 90-х гг. XVIII в. еще молодым офицером был на Кавказе в рядах русской армии, подчеркивал, что поселившиеся рядом с кр. Владикавказ осетины вели с русскими мирную жизнь. «Нарочитое число осетинцев, — писал он, — выйдя из гор, тут в окрестности поселилось, устроя селение, и обрабатывали пространные поля, вокруг Владикавказа впусте лежащие, и имели совершенный покой и тишину».
В последующий период Владикавказское укрепление не раз перестраивалось. Росло также и его население, но вплоть до 50-х годов XIX в. оно по своему национальному составу состояло, главным образом, из русских и осетин. И характерно то, что между ними отношения всегда были дружественные. Во Владикавказском осетинском ауле (Ирикау) бок о бок с осетинами жили в мире и семейства русских солдат. Когда для крепости, бывало, случались боевые дни, то осетины каждый раз участвовали в рядах русских войск в отражении и преследовании неприятеля. Документы свидетельствуют о том, что «осетины в делах против неприятелей всегда составляли самое надежное и храброе войско», что они часто участвовали в экспедициях «против врагов отечества».
Долголетнее общение осетин с местным русским населением имело выдающееся прогрессивное значение для развития их материальной и духовной культуры. Забегая вперед, заметим, что сами владикавказские осетины, в связи с превращением Владикавказа из крепости в город, в 1859 г. писали: «Издавна живя между русскими, привыкши к нравам и образу жизни их, усвоивши обязанности христианской религии, мы осчастливлены первые из горцев Кавказа принятием нас в число граждан будущего города».
Для характеристики истоков мирной жизни осетинского народа с русским народом весьма знаменательны сведения из дневника офицера русской службы Штедера, который побывал в осетинских обществах в 1781 г. В тот период в осетинских обществах, как в обществах и других горских народов, было немало русских людей, бежавших от тяжелой казарменной службы или крепостнического режима в горы, где они жили более или менее свободно. Штедер, которого нельзя подозревать в пристрастном отношении к осетинам, писал в своем дневнике: «С тем, кто находится под их защитой, они (т. е. осетины — М. Т.) обращаются как с родственником и не отдают беглецов... Они жили свободно среди осетин и находили себе, не работая, пропитание».
Обращает на себя внимание объективная характеристика, данная Штедером осетинам в противоположность некоторым другим путешественникам (Клапрот и др.), которые бесцеремонно называли их пренебрежительными эпитетами («разбойники», «хищники» и пр.). «В их характере, - писал Штедер, - можно отметить черты хороших от природы людей».
Штедер во время своего путешествия в Алагирском ущелье обнаружил значительное количество русских людей, главным образом, солдат, которые близко сошлись с трудовыми горцами-осетинами. За период своего пребывания среди осетин эти русские люди искренне расположили их к себе. Именно этим объясняется трогательное расставание осетин со своими русскими братьями по сословию и труду — представителями задавленного крепостническим гнетом русского трудового крестьянства.
Горды давали Штедеру подарки за сохранение свободы этим солдатам, когда он собрал их и увозил из гор. Особенно характерно было сочувственное отношение тогдашней горской женщины-осетинки к этим русским людям. «Мне предлагали, — писал Штедер, — за жизнь этих людей подарки, а женщины преследовали меня из Далагара (т. е. Алагира) на далекое расстояние, с умоляющими слезами прося за двух гренадеров из Томска, которых я ночью похитил у них. Так как все просьбы были напрасны, то они просили меня по крайней мере оставить их безнаказанными».
Настоящий факт ярко свидетельствует о том, что истоки дружбы осетинского народа с русским народом уходят в далекое прошлое, что мирный и дружественный характер взаимоотношений осетин с русскими имеет длинную и небезынтересную историю. Вот почему в тот период и в последующее время воинствующие призывы ислама с его фанатическим девизом о нетерпимости к «неверным», т. е. к русским, среди осетин не нашли почвы, не оказали сколько-нибудь заметного влияния на основные массы осетинского населения.
Штедер из Алагирского ущелья поехал в Дигорское ущелье, где он застал накаленную классовую атмосферу.
Крестьяне находились в состоянии восстания против баделят и их союзников — кабардинских феодалов. Штедер, как он сам пишет, принял в нем участие на стороне народа, чтобы спасти баделят от неминуемой расправы.
Крестьяне помимо социальных требований выставили и политическое требование — всем народом принести присягу на верность России. Часть баделят, следуя призывам протурецки настроенной части кабардинских феодалов, была против такой присяги.
Характерно, что в самый разгар восстания на помощь восставшим дигорским крестьянам пришел значительный крестьянский отряд соседей — балкарцев во главе с их предводителем Бекби. Своевременная братская помощь балкарского народа быстро решила исход восстания. Баделяты были вынуждены капитулировать и принять все условия, выставленные народом. Было заключено соглашение между баделятами и народом, в первом пункте которого было сказано: «Должна быть принесена общая клятва верности России». И действительно, такая клятва тогда же, в 1781 г., всем дигорским народом была принесена. Таким образом, Дигория также была официально присоединена к России.
Если ее присоединение произошло на 7 лет позже, это не значит, что в ней не доминировала та же российская ориентация. Как известно, еще в составе первого осетинского посольства находились два представителя от Дигории — Созруко и Девлет (или Казн) Тугановы. Но в последний момент, в результате давления со стороны некоторых кабардинских князей, которые угрожали убийством их семей и близких, если отправятся с посольством, они были вынуждены отказаться от поездки в Петербург. По этим же соображениям и в 1774 г. не прибыли представители Дигории в Моздок. Вот почему восстание дигорских крестьян, с одной стороны, было направлено против баделят и их союзников — кабардинских феодалов, и, с другой стороны, ярко показало российскую ориентацию крестьянства и его братские взаимоотношения с балкарским и кабардинским крестьянством.
Таким образом, восстание дигорских крестьян 1781 г. было таким событием, которое свидетельствовало о наличии дружбы между осетинским и кабардино-балкарским народами.
Знаменательно также отношение осетинского и ингушского народов к движению шейх-Мансура. Это движение с резко выраженным антирусским направлением активно подогревалось султанской Турцией. Шейх-Мансур рассылал своих эмиссаров ко всем горским народам, чтобы поднять их против «неверных», т. е. русских. С этой целью его эмиссары прибыли и в Осетин), но среди осетин, за исключением алдара Ахмета Дударова с кучкой части тагаурских старшин, поддержки не нашли. Известный дореволюционный военный историк Дубровин констатировал, что когда эмиссары шейх-Мансура прибыли в Осетию, то «осетины отказались следовать учению чеченского пророка. Призывы шейх-Мансура не смогли поколебать ориентацию осетинского народа на Россию. Генерал-губернатор Астраханской и Кавказской губерний в 1787 г. (т. е. когда движение шейх-Мансура еще не было подавлено) писал, что «из всех прочих народов горских наиболее оказывают привязанность к России и даже склонность к закону христианскому осетины и ингуши». Тот же военный историк Н. Дубровин отмечал, что осетины «глубоко преданы русским».
Другой современник также подчеркивал, что «осетинский народ предан России».
После подавления движения шейх-Мансура усилился выход осетин с гор на предгорную равнину. Они надеялись на защиту их русскими гарнизонами. Однако силы последних в районе Осетинской равнины тогда были сравнительно слабыми, поэтому под давлением кабардинских князей это переселение тогда было приостановлено. Например, в 1793 г. возвратилось обратно в горы более 460 горцев-переселенцев, выселившихся перед этим из Дигорского ущелья.
Стремление присоединиться к России и, таким образом, найти в лице русских защиту и поддержку в борьбе с происками ирано-турецких правителей и их агентами на Кавказе нашло свое яркое отражение и в народных преданиях. В данном случае характерно предание о переселении части дигорцев в район Моздока, происшедшее в начале XIX в. Эти дигорцы, жившие раньше в Кете (между рр. Ираф и Хазнидон), убили одного из ненавистных кабардинских князей. Поводом к убийству послужило следующее. Князь прибыл к осетинам для собирания дани. В селении ему приглянулась одна красавица, которая уже была засватана. Не обращая на это внимания и пользуясь тем, что жениха в это время в селении не было, князь забрал девушку и стал уже уходить. Но в этот момент появился жених. Узнав о судьбе своей невесты, догнал князя и убил его, а невесту вернул. Спасаясь от мести кабардинских князей, жители Кет стали скрываться в лесу, но одновременно «на другой день, - повествуется в предании, - избрали людей и послали их к русским, которые расположены были в Куми-Будуре. По просьбе посланных русские прибыли вместе с ними в сел. Кет, забрали всех жителей, вывели их в р-н Моздока и основали из них Черноярскую и Ново-Осетинскую станицы.
Благодаря мирным взаимоотношениям русских и осетин одновременно с присоединением Осетии к России было положено начало и боевой дружбе. Уже в 80-90-х гг. XVIII в. многие осетины начинают участвовать «в экспедициях против врагов отечества», служили уже тогда «отличием не только против турок, но и против шведов». Некоторые из них тогда же были удостоены офицерских чинов. Эта ратная дружба осетин с русскими в дальнейшем росла и крепла.
См.: М.С.Тотоев. Из истории дружбы осетинского народа с великим русским народом. 1963 г.
