Цаллагова И.Н. Соматический компонент «Æвзаг/Язык» в осетинских паремиях
(на материале дигорских пословиц, поговорок и загадок)
В филологических науках на современном этапе отмечается повышенный интерес к проблеме человеческой телесности, потому как, по языковым данным она представляет собой один из наиболее важных фрагментов языковой картины мира того или иного этноса. Это связано с тем, что именно человеческое тело, познавание самого себя человеком, является, своего рода, исходной точкой для формирования представлений человека об окружающем его мире.
Различные устойчивые выражения с соматизмами представляют большой интерес для исследований в области лингвокультурологии, в связи с универсальностью единиц телесного кода и частотностью их употребления в различных речевых ситуациях. Паремии с соматизмами становятся объектом лингвистических исследований, где особое внимание уделяется их лексикографической разработке [6, с. 177].
Соматизмы в составе фразеологизмов и паремий, на материале разных языков, обстоятельно рассмотрены в трудах: В. А. Савченко [7], Е. В. Тюнтешева [9], Л. А. Сайфи [8], В. В. Красных [5], Н. В. Дмитрюк [4], Д. Б. Гудкова [2] и др.
Код культуры – это микросистема характеристик объектов картины мира, объединенных общим категориальным свойством; это некая понятийная сетка, используя которую, носители языка категоризует, структурирует и оценивает окружающий его и внутренний миры [5, с. 5]. Соматический код считается наиболее древним, в ряду других базовых кодов языка: пространственного, временного, предметного, биоморфного, духовного [5, с. 6].
Соматическая лексика остается в центре внимания исследователей, будучи, с одной стороны, базовым компонентом овладения иностранным языком и, следовательно, межкультурной коммуникации. С другой стороны, анализ соматизмов является неотъемлемой частью изучения исторических процессов формирования и изменения словарного фонда языка, одним из древнейших пластов которого является лексика, связанная с обозначением частей тела (1).
Целью исследования является выявление и описание символических функций соматического компонента ӕвзаг / язык, представленной в осетинских (дигорских) паремиях.
Материалом исследования послужили дигорские пословицы, поговорки и загадки, представленные в сборнике Г. А. Дзагурова.
В своем предисловии к сборнику Г. А. Дзагуров пишет: «Изречения занимают, видное место в дигорском фольклоре. В них народ дает ответ на различные вопросы жизни, постоянно возникавшие в течение многих веков его истории. В народных изречениях отразились обычаи, традиции, мировоззрение, идеалы простого народа. Много пословиц и поговорок раскрывают взгляд дигорцев на идеал человека» [3, с. 10].
Соматическая лексика довольно активно функционирует в составе осетинских (дигорских) паремий, что является свидетельством того, что образ человека телесного представляет собой один из наиболее значимых фрагментов осетинской паремиологической картины мира.
Известно, что в соматическом коде особое место занимает символика различных частей тела. В этом отношении заслуживает внимания группа дигорских пословиц, поговорок и загадок с соматическим компонентом ӕвзаг / язык.
Язык, как произносительный орган, в паремиях представляет собой символ общения, передачи информации: Ӕвзаг цъухи хӕзна ӕй / Язык – сокровище уст.
Наиболее распространенным является, когда соматизм ӕвзаг / язык выступает в качестве виновника чрезмерной говорливости, например: Даргъ ӕвзагӕй ӕнӕвзаг ӕнӕфидбилиздӕр ӕй / Безъязыкий безопаснее болтуна; Хаттӕй-хатт циргъӕвзагӕй ӕгомуг фӕххуӕздӕр уй / Иногда молчаливый оказывается лучше острого на язык и т. д. В данных изречениях приветствуется лаконичная, сдержанная речь. Излишняя говорливость характеризуется как действие, лишенное смысла, поскольку такая речь может содержать непроверенные ложные сведения.
Молчание же рассматривается как более предпочтительный способ речевого поведения, именно в таких случаях пословица призывает нас установить преграду Ӕвзагӕй билти астӕу ӕфцӕг ес / Между губами и языком есть перевал (зубы) (О сдержанности в разговоре).
Рассматривая избыточную словоохотливость характерную для нетрезвого человека, осетинская пословица говорит:
Расугӕн е’взагбӕл ка уа, е ӕрвонгӕй ӕ зӕрди бадуй /Что у пьяного на языке, то у трезвого на душе; и т. д.
Осетинский пословичный фонд имеет много изречений, которые дают негативную оценку клевете, клеветнику: Хахур ӕвзаг ӕ мӕкъурӕй ласгӕ ’й / Язык сплетника надо из горла вырывать; Хахур ӕвзаг дони бунӕй дӕр цирен исуадзуй / Язык клеветника и из под воды пламя пускает; Фудцӕстӕ, фудӕвзаг рӕсог дон дӕр ислӕгъуз кӕнунцӕ / Злоглазый, злоязыкий, даже чистую воду портят; Е’взаг ӕ мӕкъурӕй ласуйнаг ӕй / У него язык из затылка вытащить надо и т. д.
В этом контексте хочется отметить частотность употребления лексемы хахур «сплетня, клевета, сплетник», которая употребляется как в связи с соматизмом ӕвзаг, так и самостоятельно, например: Хахургӕнӕнӕгӕн мӕрдтӕмӕ над нӕййес / Клеветнику на тот свет дороги нет; Ӕхсаргарди цӕфӕй лӕг исдзӕбӕх уодзӕнӕй, фал хахури дзурдӕй ба некӕд / От сабельного удара человек излечится, а от слова клеветника – никогда и т. д. Как видим, клевета в паремиях довольно жестко порицается, вплоть до того, что, исходя из некоторых пословиц, карается даже на том свете. Подчеркнута также вредоносность, которую может оказать клевета на человека.
В довольно большом количестве дигорских пословиц и поговорок говорится о силе языка: Топпи нӕмуг еунӕги рамаруй, лӕгъуз ӕвзаг ба сӕдей / Пуля убивает одного, а злой язык – сотню; Ӕвзаг ӕнӕстӕг ӕй фал ӕстгутӕ сӕттуй / Язык без костей, но кости ломает; Ӕвзаг дор ихалуй / Язык камень разрушает; Ӕвзаг къӕдзӕх дӕр фӕлдахуй / Язык даже скалу опрокидывает; Адӕймагӕн е’сӕфт дӕр ӕма ӕ амонд дӕр е’взагбӕл баст ӕй / И гибель, и счастье человека привязаны к его языку; Лигъз ӕвзаг дууӕ мади бададта, дирзӕг ӕвзаг ба еу дӕр нӕ / Ласковый язык двух матерей сосал, а шершавый – ни одной и т. д.
Особый интерес представляют паремии, которые имеют в своем составе два соматических компонента. Это явление позволяет определить особенности человеческого восприятия своего собственного тела, посредством сравнения и противопоставления тех или иных признаков и функций частей тела. Например, пословицы и поговорки с компонентами ӕвзаг / язык и зӕрдӕ / сердце: Зӕрдӕ ци зӕгъа, ӕвзаг дӕр уобӕл хӕтуй / Что сердцу мило, о том язык и болтает; Дӕуӕн е’взаг ка дӕттуй, иннемӕн ба ӕ зӕрдӕ, уӕхӕн лимӕн макӕд искӕнӕ / Тот, кто тебе язык отдает, а другому сердце – такого друга не заводи и т. д.
Очень часто паремии базируются на сравнении. Структура паремического сравнения, как правило, бинарна. Она предполагает наличие слова, выражающего признак, и слова, обозначающего носителя этого признака. Сравнения в осетинских паремиях, как правило, сокращенные, неполные, что объясняется стремлением к лаконичности, немногословности [10. c. 99]. Сравнение часто выражается формой сравнительной степени прилагательного, например в загадках: Бæхæй бæрзонддæр, куйæй ниллæгдæр. (Саргъ) / Выше лошади, ниже пояса. (Седло); Æнгозæй мӕнкъӕйдæр, лæгæй тухгиндæр. (Нæмуг, фат) / Меньше ореха, сильнее человека. (Пуля). Благодаря подобным сравнениям, устанавливающим степень разности в обладании тем или иным качеством, свойством в загадке создается образ-парадокс. Для загадки характерной чертой является наличие контрастных образов для разных предметов загадывания. Данное явление прослеживается и на уровне сравнения, например: Догъон бæхæй тагъддæр. (Цæститæ) – Быстрее скаковой лошади. (Глаза); Топпи нæмугæй тагъддæр. (Цæститæ) – Быстрее пули. (Глаза); Дорæй уæззаудæр, бæхæй тагъддæр. (Нæмуг) – Тяжелее камня, быстрее лошади. (Пуля). В данных примерах пуля сравнивается с конем и с глазами, а глаза, в свою очередь, сравниваются с пулей [11].
Что касается пословиц и поговорок с соматическим компонентом ӕвзаг, построенных на сравнении, то нами обнаружена всего лишь одна: Еуӕй-еуемӕн е’взаг сӕрдасӕнӕй циргъдӕр ӕ / У иного язык острее бритвы. Как видим, в данном случае, язык сравнивается с острой бритвой, и тем самым подчеркивается ее сила.
Следует отметить, что если сравнить осетинские загадки разных тематических отделов, то можно сказать, что внимательнее всего человек наблюдал себя. В загадках представлены почти все части человеческого тела. Особенно тщательно описана голова и лицо человека. Голова чаще всего в загадках кодируется посредством таких лексем, как туппур «холм»; къудуронæ «обрубок»; къудур «чурбан» и т.д.
Существует несколько однотипных загадок, в которых описываются волосы, лоб, брови, глаза, нос, рот, например: Уæллæй-уæллæй – сау гъæдæ, уой дæллæй – лигъз будур, уони дæллæй – къотæртæ, уонæй дæлдæр – цадтæ, уони дæллæй – циргъ хонх, уони дæллæй – алли хуари куройнæ – На самом верху – темный бор, под ним – ровная поляна, под ними – кустарник, далее два озера, ниже – острая гора, еще ниже – молотилка для всякого зерна.
Особенно разнообразны загадки про глаза, зубы, язык. Глаза – авгин дуæрттæ (стеклянные двери), дыууæ æфсымæры (два брата), а также они – топпы нæмыгæй тагъддæр (быстрее пули), æхсæв – æхгæд, бон та гом (ночью закрыты, днем – открыты), дуне уынынц, сæхи нæ уынынц (мир видят, а себя нет). Описываются также ресницы, зрачок и даже моргание глаз. Зубы чаще всего уподобляются барашкам, белым голубям. Многочисленны загадки про язык: Еу фæйнæг цади ес ’ма сор дæр нæ кæнуй, уæдта ’мбуйгæ дæр. – Одна доска в нашем озере, и никогда не просыхает, и не гниет; Сурх робас æ хед калгæ арф лæгæти гъазуй. – Красный лис весь в поту в глубокой пещере играет; Нана мин изӕлу исхаста, ӕма ’й сор кӕнун, ӕма мин нӕ сор кӕнуй / Мать мне красный шелковый платочек принесла, я его сушу, а он у меня не сохнет; Дууӕ ӕфсади тохунцӕ, се’хсӕн ба цӕуй минӕвар / Два войска бьются и между ними посредник и т.д.
Как известно, соматизмы в составе паремий являются одним из способов осмысления внутреннего и внешнего мира человека. Различное видение частей тела, различное о них представление, является, своего рода, характеристикой социальных, нравственных, интеллектуальных, эмоциональных и физических качеств человека. Анализ осетинского (дигорского) паремиологического материала показал, что символика соматического компонента ӕвзаг / язык является универсальной, общей для человечества в целом. Часто соматизм ӕвзаг / язык в осетинских паремиях является символом болтливости, лицемерия и клеветы. Во многих паремиях в речевом поведении осуждается излишняя говорливость, приветствуется молчание. Довольно много пословиц и поговорок развивают тему силы языка. Из этого следует, что в представлении осетин язык человека отражает его духовные, интеллектуальные качества и оказывает воздействие на окружающих людей.
Литература:
1. Громова А. В. Некоторые особенности соматической лексики в персидском языке и в диалектах фарса // Современные проблемы науки и образования. – 2015. – № 1; URL: www.science-education.ru/121-18277 (дата обращения: 18.06.2015).
2. Гудков Д. Б., Ковшова М. Л. Телесный код русской культуры: материалы к словарю. М., 2007. – 288 с.
Дзагуров Г. А. Осетинские (дигорские) народные изречения. На осетинском (дигорском) и русском языках (текст). Из собрания Г. А. Дзагурова; 2-е изд., Владикав- каз, 2011. – 376 с.
4. Дмитрюк Н. В. Фразеологический соматикон как отражение архетипов языкового сознания этноса // Вопросы психолингвистики. 2009. № 10. – С. 30-33.
Красных В. В. Коды и эталоны культуры (приглашение к разговору) // Язык, сознание, коммуникация. М., 2001. Вып. 19. – С. 5-19. Вып. 19. – С. 5-19.
6. Никитина Т. Г. Семантика и прагматика пословицы в лексикографической интерпретации // Вестник Орловского университета. Серия: Новые гуманитарные исследования. Федеральный научно-практический журнал. 2012. № 1 (21). – С. 175-179.
7. Савченко В. А. Концептосфера «человек телесный» в русской и немецкой паремилогической картине мира (кросскультурный анализ соматизмов). Автореф. дисс... канд. фил. наук. Курск, 2010. – 19 с.
8. Сайфи Л. А. Концептуализация соматического образа человека в языке и дискурсивных практиках (на материале современного английского языка). Уфа: РИЦ БашГУ, 2011. – 165 с.
9. Тюнтешева Е. В. Человек и его мир в зеркале фразеологии (на материале тюркских языков Сибири, казахского и киргизского). Новосибирск, 2006. – 225 с.
10. Цаллагова З. Б. Афористические жанры осетинского фольклора. – Владикавказ, 1983. – 196 с.
11. Цаллагова И. Н. Язык осетинской загадки. Владикавказ: ИПО СОИГСИ, 2010. – 230 с.
См.: Вопросы литературы и фольклора: сборник научных статей. Вып. VIII. Ч. 1. / Отв. ред. Ф.М. Таказов. – Владикавказ: ИПЦ СОИГСИ ВНЦ РАН и РСО-А, 2015. – 227 с.
