В. А. КУЗНЕЦОВ
Некоторые вопросы этногенеза осетин по данным средневековой археологии
Общеизвестно, что этногенез современных народов относится к числу наиболее сложных проблем, стоящих перед исторической наукой. Одной из причин этой сложности является то, что процесс этногенеза не относится к числу одноактных исторических явлений, результате коих сформировалась бы народность, надолго навсегда оставшаяся неизменной. Этногенез народов есть «перманентный процесс, в ходе которого происходит хотя бы и медленное и незаметное, но непрерывное (подч. нами — В. К.) изменение этнического облика данной группы». Поэтому, как нам кажется, рассматривая проблему происхождения осетинского народа, мы должны постоянно иметь в виду непрерывность этногенетического процесса, продолжающегося и в наше время, и постоянно помнить о необходимости исторической перспективы. Из программы нашей сессии вытекает, что основным ее предметом будет ранний этап этногенеза осетинского народа - этап, наиболее удаленный от нас во времени, наименее освещенный источниками и уже поэтому вызвавший к жизни противоречивые точки зрения в науке. Успешное решение проблемы этногенеза любого народа возможно при условии выявления тех этнических элементов, из которых составился данный народ и его культура, а также тех исторических процессов, в результате которых этот народ складывался и развивался. Сказанное полностью относится и к этногенезу осетинского народа, прошедшего в ходе своего формирования и развития сложный исторический путь. Бытовавшая до сравнительно недавнего времени миграционная теория происхождения осетин, якобы переселившихся на Кавказ из мифической «прародины», никоим образом не соответствует современному уровню науки, так как она не выявляет всех этнических элементов, принимавших участие в этногенезе, и страдает крайней односторонностью. В частности, эта теория игнорирует ту значительную роль, которую сыграло аборигенное кавказское население уже на раннем этапе сложения осетинского народа. Но, отвергая миграционную теорию этногенеза осетин, как методологически порочную, как подменяющую проблему этногенеза народа вопросом о его пространственном перемещении, мы вместе с тем далеки от мысли отрицать роль тех элементов, которые именно в силу длительной миграции оказались на Кавказе и приняли самое деятельное участие в оформлении этнического ядра осетинского народа. Нет сомнения том, что освещение роли этих ираноязычных элементов в происхождении осетин очень важно, ибо они были носителями языка, на котором и сейчас говорят осетины. Наш доклад посвящен некоторым вопросам, связанным именно с этой частью обсуждаемой проблемы. - B Происхождение осетин единственного на севере Кавказа ираноязычного народа — давно привлекает внимание ученых. Не останавливаясь на истории вопроса (освещенного в кандидатской диссертации Ю. С. Гаглоева1), отметим, что к настоящему времени наукой выработана позитивная схема этногенеза осетин, суть которой сводится к тому, что основное этническое ядро осетин сформировалось в результате длительного включения ираноязычных племен в кавказскую этническую среду и связанных с этим этнических контактов и взаимодействий. Указанная схема вряд ли может в наше время подвергаться сомнению, ибо она наиболее логично и последовательно отвечает на те вопросы, которые стоят перед исследователем этногенеза осетин. Но признавая рациональность намеченной схемы, Мы не можем не видеть того, что ряд сложных вопросов, непосредственно связанных с этногенезом, выяснен еще недостаточно. К их числу следует отнести и вопрос об исторических причинах и условиях образования двух основных групп осетинского народа - иронской и дигорской. Пытаясь поставить этот вопрос, обратимся к выводам исторического языкознания, для которого он не нов. Безусловно, выводы языковедов в данном плане полны значения. Известно, что между дигорским и иронским диалектами существуют довольно заметные расхождения, идущие по линии неиранской, субстратной кавказской лексики и объясняемые «различиями местных кавказских этноязыковых образований...». Таким образом, признается, что кавказская «субстратная среда была многоязычна, лингвистически раздроблена»... Археология дает блестящее подтверждение этому выводу языковедов последними исследованиями на территории Центрального Кавказа намечены три локальных варианта материальной культуры, охватывающих 1 тысячелетие до н. э. — 1 тысячелетие н. э. Возможно, они соответствуют трем племенам (или группам племен) с различными, но в пределах одной языковой семьи, диалектами. Памятники Трех указанных локальных групп можно рассматривать как материальные следы того этнокультурного субстрата, на почве которого в Средневековье происходило формирование осетин.
Известно также, что дигорский диалект архаичнее иронского. Исторически весьма важно то, что архаичность дигорского связывается с его иранской частью, главным образом, с фонетикой и морфологией. Наиболее четко это показано В. И. Абаевым: «В области фонетики и отчасти морфологии он (дигорский В. К.) отражает нормы, переходные древнеиранских к современным иронским (подч. нами - В. К.). Иначе говоря, в ряде явлений фонетики и морфологии дигорский и иронский диалекты могут быть рассматриваемы как два последовательных этапа развития одного и того же языка».
Лингвистам принадлежат первые попытки исторически объяснить причины архаизма дигорского диалекта. По этому поводу В. Ф. Миллер писал: «Народ, называвший себя, вероятно, иронами и говоривший одним языком, распался территориально на две ветви, между которыми, вследствие условий местных и исторических, не было тесных сношений. Западная ветвь, предки нынешних дигорцев, жила в сравнительно более трудных условиях, будучи замкнута в местности, едва дававшей необходимое для пропитания. Развитие языка у дигорцев шло медленнее, точно так же, как и прирост населения. Восточная ветвь, предки нынешних иронов, легче добывала средства пропитания, вела сношения с более культурным югом и вообще развивалась сравнительно быстрее дигорцев. Это отразилось и на развитии языка, которое шло вперед быстрее, чем у дигорцев». Иное объяснение причин архаизма дигорского диалекта дает В. И. Абаев: «Дигорский характеризуется как бы некоторой «остановкой» или «задержкой» в своем развитии по сравнению с иронским. Чем объяснить эту «остановку»? В другой работе мы по совершенно иным соображениям пришли к выводу, что аланская иммиграция в Центральный Кавказ совершилась двумя волнами, из которых первая, более ранняя, может быть условно названа «дигорской», а вторая, позднейшая - «иронской...» Если эта гипотеза правильна, то она объясняет и большую архаичность дигорского диалекта: условия жизни в замкнутых ущельях Центрального Кавказа в огромной степени способствовали языковой консервации, и «дигорцы», раньше изолировавшиеся и попавшие в эти условия, сохранили более архаичный облик языка, чем «иронцы», находившиеся еще известный период времени в интенсивном междуплеменном общении и движении в условиях открытой равнины». по Следует подчеркнуть, что В. И. Абаев высказывает эти положения в виде гипотезы. Однако объяснение В. И. Абаева исторически выглядит более обоснованно, чем объяснение В. Ф. Миллера. В этом нас убеждает материал современного языка южных осетин, который делится на две диалектальные единицы, недавно вновь охарактеризованные Г. С. Ахвледиани. По Г. С. Ахвледиани, язык южных осетин делится на джавскую и ксанскую речь, причем джавская речь архаична сравнению с ксанской. Г. С. Ахвледиани называет ее двальской, связывая с историческим племенем осетин — двалами, занявшим часть Южной Осетии еще в древности. Ксанская же речь связана со второй «волной» осетинской иммиграции, позднейшим переселением осетин на юг, продолжавшимся до конца ХІХ в. Она почти не отличается от северной иронской, так как «еще не успела диалектально разойтись с языком своей «метрополии» — настолько недавно переселившимися являются носители ксанской осетинской речи». Этот пример, совершившийся на глазах у современной истории, показывает, что аналогичный процесс мог иметь место в древности при образовании дигорского и иронского диалектов. Поэтому гипотеза В. И. Абаева заслуживает внимания не только лингвиста, но и историка и археолога. В задачу последних входит выяснение времени и исторических условий, при которых могло совершиться разновременное внедрение древних племен — носителей дигорского и иронского диалектов в кавказскую этническую среду. К сожалению, авторы, посвятившие этногенезу осетин специальные работы - Ю. С. Гаглоев и З. Н. Ванеев - по этому поводу хранят полное молчание и не пытаются рассматривать этногенез осетинского народа дифференцированно, в соответствии с реально существующим положением… Считаем необходимым сразу же оговориться, что наши предположения носят характер постановки вопроса, а не его решения.
См.: Происхождение осетинского народа. 1967 г. Материалы научной сессии, посвященной проблеме этногенеза осетин.
