Из статьи «Осетинские диалекты и русский язык»
…Осетинская письменность с самого своего возникновения не развивалась на основе какого-нибудь одного говора или диалекта. Первые религиозные тексты Ялгузидзе были переведены с грузинского на юго-осетинские говоры. Позднейшие религиозные переводы печатались на обоих диалектах осетинского языка. Традиции письма на двух диалектах особенно утвердились после выхода «Осетинской грамматики» А. Шегрена, где дается грамматический строй и лексический состав параллельно обоих диалектов осетинского языка и предлагается для них письмо на едином алфавите (основанном на русской гражданской азбуке).
Однако удельный вес выходящей книжной продукции был не одинаков. Гораздо большее количество книг печаталось на иронском диалекте, на котором говорит большинство осетин. На этом диалекте написаны произведения замечательного сына осетинского народа Коста Хетагурова. Вместе с тем на дигорском писали такие видные писатели, как Гурджибеков Блашка, Малиев Геор, Баграев Созур, Бесаев Тазрет, Казбеков Казбек и др., которые внесли несомненный вклад в осетинскую культуру.
На дигорском вышли десятки книг, начиная от сборников стихов, рассказов, романов и до учебников, переводов из различной русской художественной и общественно-политической литературы; интересно заметить, что на этом диалекте выходила и выходит периодическая печать (газеты дигорских районов: Дигорского и Ирафского); на нем ведется определенная общественно-политическая деятельность в дигорских районах. В то же время рост осетинской художественной литературы (так же, как интересы дальнейшего культурного строительства в Осетии) все упорнее ставил вопрос о необходимости создания единого осетинского литературного языка. Для разрешения этой задачи надо было определить тот диалект, система которого составила бы основу литературного языка и выработать правильное отношение к имеющейся литературной традиции на другом диалекте.
Филологи и другие деятели осетинской культуры не сразу пришли к единому мнению по вопросу о развитии литературного языка. Можно отметить две крайности в подходе к данному вопросу.
Одни думали, что можно и нужно развивать на каждом из диалектов свой особый литературный язык (подобно тому, как, например, у мордвин развились два литературных языка: «мокша» и «эрзя» или у марийцев — «горно-марийский» и «лугово-марийский»). Сторонники этой теории, по-видимому, не учли сравнительную близость осетинских диалектов, которая все больше усиливается. Кроме того, надо считаться с тем, что целесообразно иметь одной нации один общий литературный язык, если: представители нации проживают компактно.
Другая крайность заключается в призыве немедленно прекратить всякую литературную деятельность, печатание на одном диалекте и ограничить литературный язык рамками лишь другого диалекта. Подобное предложение могло исходить из преувеличенного понимания роли административных актов для развития литературного языка. Процесс становления и нормирования литературного языка длителен. В нем участвуют почти все деятели культуры и, в первую очередь, писатели своими наиболее талантливыми произведениями.
Что касается организационно-административных мероприятий, то их роль в языковом строительстве конкретна и ограничена: она сводится к утверждению сводов орфографических правил, терминологии и т. д. Поэтому, понятно, не могли помочь делу разговоры о прекращении литературной деятельности на том или ином диалекте.
Практика, сама жизнь отвергла обе крайности. Она предложила и утвердила свой вариант построения единого осетинского литературного языка. Литературный язык, так же, как вообще язык, не может существовать без системы, которая является результатом длительного развития. Поэтому необходимо было избрать в качестве основы единого литературного языка систему одного из осетинских диалектов. Выбор пал на иронский диалект. Этому способствовало сочетание ряда обстоятельств, среди которых основными являются следующие:
а) иронский диалект является родным для 4/5 населения, т. е. для подавляющего большинства осетин;
б) экономический, политико-административный и культурный центр Осетии, город Орджоникидзе, расположен на территории, где говорят в основном на иронском диалекте;
в) на этом диалекте написаны классические произведения Коста Хетагурова.
Эти три основных объективных момента на практике прочно определили особую роль иронского диалекта в создании единого литературного языка осетин.
Однако определение опорного диалекта еще не означает построения литературного языка, как закладка фундамента еще не есть дом. Как справедливо указывает В. И. Абаев, - «Положить один из диалектов в основу литературного языка - это еще не значит создать в действительности национальный литературный язык. На такую роль может претендовать только язык, который преодолевает ограниченность одного, хотя бы и крупного диалекта... Литературный язык, который хотел бы быть на высоте своего назначения, должен использовать богатство выразительных средств всех диалектов, должен достигнуть такого совершенства, разнообразия и гибкости выражения, чтобы каждому было очевидно его превосходство над разговорной речью любой диалектной разновидности. Но для того, чтобы с уменьем и успехом использовать для литературного языка выразительные ресурсы отдельных диалектов, надо эти диалекты знать, надо взять на учет все то, чем они располагают и что может послужить на пользу литературному языку» (Абаев, 1949, 358).
Как явствует из этого высказывания, не о «моменте», а о длительном процессе становления и развития литературного языка должна идти речь. Когда говорят о Коста Хетагурове как о создателе осетинского литературного языка, то имеют в виду тот факт, что его творчество послужило основой для дальнейшего развития осетинского единого литературного языка.
О длительности процесса становления единого литературного языка, так же как о имевших место теоретических поисках путей его развития, свидетельствует и статья видного филолога А. Тибилова «Единый литературный язык для всех ветвей осетинского народа», которая вышла спустя два десятилетия после смерти Коста Хетагурова и целиком направлена на то, чтобы доказать необходимость и возможность создания единого осетинского литературного языка. «Можно с некоторой смелостью утверждать, - писал А. Тибилов, - что осетинский народ вышел на широкую дорогу поступательного движения: осетинская письменность имеет более чем вековую историю, она озарена лучами творческого гения Хетагурова и других менее значительных величин. И однако у нас нет литературного языка, удовлетворяющего целям всего народа, стирающего грани диалектологического своеобразия наречий осетинского языка. В необычайно пестром калейдоскопе осетинских наречий, говоров и подговоров ни одна диалектическая единица не сумела завоевать себе до сих пор господствующего положения, не сумела стать бесспорным камнем, на котором укрепится фундамент осетинского литературного языка» (Тибилов, 1925, 120).
Заканчивая свои соображения по интересующему вопросу, - пишет далее А. Тибилов, - я могу резюмировать их в таких основных положениях:
1. Литературный язык - признак культурной зрелости всякого народа.
2. В интересах культурного прогресса осетинского народа в целом ему необходимо создать единый литературный язык.
3. В основу этого литературного языка самым целесообразным является положить иронский диалект» (Тибилов, 1925, 126).
Порой игнорируют важнейшую причину, по которой иронский диалект положен в основу единого литературного языка, то есть то, что экономический и общественно-политический центр Северной Осетии г. Орджоникидзе расположен на территории распространения иронской речи.
Как видим, это тот случай, когда проблема решалась вопреки теоретическим рассуждениям специалистов, которые так и не пришли к единому мнению. Практика, вышеотмеченные объективные условия вынесли свое решение, избрав базой литературного языка иронский диалект. Однако принятие системы одного диалекта в качестве основы единого литературного языка не означает отказа от использования богатств другого диалекта. Наоборот, как пишет В. И. Абаев, «для литературного осетинского языка является весьма существенным использование в максимальной степени выразительных ресурсов дигорского диалекта, которые, в частности, в отношении лексики, весьма значительны и которые могут, во-первых,. послужить для обогащения литературного языка, и, во-вторых, способствовать дальнейшему сближению этих двух диалектов» (Абаев, 1949, 359).
Обогащение литературного языка за счет дигорского диалекта происходит главным образом через художественную литературу. Наиболее крупные писатели, пишущие на литературном языке, не могут не обогащать язык своих произведений дигорскими выразительными средствами, которые они черпают из разговорной речи дигорцев, а также дигорских художественных произведений. Уже сейчас специалисты насчитывают десятки слов, вошедших из диалектов (в основном из дигорского) в единый литературный язык. Среди них такие, как: тыллӕг «урожай», ӕмбухын «реветь», «мычать», ӕвиллон «необычайный», «предмет удивления», бӕлдо «большой молот», цъыдагъ «деготь», гӕдзӕ кӕнын «ждать», «терпеть», гобӕ «безрогий», къуытты «немой», сӕлӕт «пресыщение», сым «шум», «звук», хауыллӕ «бродяга», егъау «крупный», «большой», ныгъуылын «окунаться», зӕйц «потомство», «поколение» и многие другие (Кулаев, 1956, 208).
Разумеется, тесное взаимодействие с единым литературным языком не проходит бесследно и для самого дигорского диалекта, который за счет первого обогащается сотнями новых значений, слов, терминами и оборотами речи. К сожалению, этот вопрос не стал предметом внимательного изучения. Вместе с тем, даже мимолетный взгляд может обнаружить в этом отношении много любопытного. Скажем, в известном сборнике произведений выдающегося осетинского поэта и писателя Малиева Георгия: (Геора) «Ираф», написанном на дигорском, можно найти не один десяток «иронизмов», перенятых явно из иронской литературной речи.
Ко всему сказанному необходимо добавить, что сближению осетинских диалектов и говоров в значительной мере способствует влияние русского языка, являющегося ныне вторым родным языком каждодневной действительности для осетинского народа. Благотворное влияние испытывает прежде всего лексика диалектов, в которую заимствуются сотни слов и терминов из русского языка. Немало слов и выражений усваивают диалекты в виде калек с русского. Более того, определенное влияние оказывает русский язык и на другие уровни диалектов фонетику, грамматику, стилистику (см. ниже), что также сближает их между собой и с единым литературным языком.
См.: Галазов А. X., Исаев М. И. Народы-братья, языки-братья: (русско-осетинские лингво-культурные контакты). — Орджоникидзе: Ир. 1987 г.
