Тоже Дигорон
В ЗАЩИТУ УЧИТЕЛЕЙ ОСЕТИНСКИХ НАРОДНЫХ ШКОЛ
В № 1142 «Казбека» Дигорон, как видно, сильно возмущенный поведением автора заметки, помещенной в № 1110 «Казбека», выступая в качестве защитника учителей, почему-то уверенно говорит, что названная заметка доставлена в редакцию «Казбека» непременно одним из старых учителей, кончивших курс учительской семинарии. Исходя из этой уверенности, г. Дигорон, питомец Александровской миссионерской духовной семинарии, приписывая все дело просвещения Осетии воспитанникам Александровской миссионерской духовной семинарии, впадает в некоторые ошибки, на которые мы считаем необходимым указать. Прежде всего, прочитав статью г. Дигорона, наше внимание привлекли те строки, где он говорит, что учителя осетинских школ получают от 620 до 720 рублей годового жалованья. Мы же можем подтвердить доказательствами, что по 400 рублей чистого жалованья из них до настоящего времени получали только двое, а остальные, за исключением немногих, получали и получают по 300 рублей в год. Г. Дигорон, мы думаем, говорит о всех учителях, что они вдобавок к этому пользуются даровою квартирою, отоплением и прислугою, на наем которых в городе потребуется не меньше 320 руб. Эта картина обеспечения осетинских учителей, нарисованная г. Дигороном радужными красками, на самом деле представляется несколько мрачною. Сколько-нибудь сносные квартиры при школах имеют только девять осетинских учителей, они же пользуются и отоплением, и услугами школьных сторожей (собственной прислуги нет); большинство же других, учительствуя в своих селениях, живут в собственных своих домах и не получают ни квартирных денег, ни прислуги. Найдется несколько и таких учителей, которые живут в наемных общественных квартирах, но и те не имеют прислуги. (Наемные квартиры обыкновенно состоят из одной комнаты с сенями.)
Г. Дигорон продолжает защищать учителей, определяет на наем учительской квартиры в городе 180 рублей. Не станем, разумеется, об этом спорить, потому что потребуется и больше - рублей 200-300, смотря по тому, какая будет квартира, но задаем ему вопрос: сколь много бы заплатил городской учитель за такую квартиру, которою довольствуется учитель Кобанской школы или же учителя Санибанской, Хидикусской, Даллагкауской и прочих школ? Эти квартиры лично сам я видел. В Кобане квартира в длину полтора сажени, а в ширину около сажени, имеет одно окно размером не больше квадратного аршина. В Саниба квартира тоже состоит из одной комнаты, размера такого же с окном не больше как аршин. В Хидикусе квартира состоит из двух комнат, но маленьких и в одной из них только одно миниатюрное окно, а в другой два таких же окна; то же самое и в Даллагкауе. За наемные учительские квартиры в плоскостных осетинских селениях общество платит не больше 3-4 рублей в месяц. Я уверен, что никакой городской учитель не только сам не станет жить в такой квартире, но, боясь греха, не наймет для своей любимой собаки такой тесной и сырой конуры, каковые из себя представляют перечисленные учительские квартиры. Следовательно, переводить на деньги то, чего две треть осетинских учителей вовсе и не получает натурою, и говорить, что они материально обеспечены не хуже городских учителей, мне кажется, не может назваться справедливым.
«Жизнь в селении стоит далеко дешевле, чем в городе», - думает защитник учителей. Мы же говорим обратное потому, что некоторые продукты в селе стоят дороже, нежели в городе. Например, фунт сахара в селении стоит не 16-17 коп., как в городе, а 18-20 коп., пуд муки, стоящей в городе 1 руб. 60 коп., в селении продается за 1 руб. 80 коп. - 2 руб.; за фунт керосина 4-5 коп.; 10 штук яиц-10 коп.; за курицу, которую в городе можно купить за 25-30 коп., в селении заплатишь 35-40 коп.; мясо в селении редко и продается тоже не дешевле, чем в городе. Где же тут дешевизна сельской жизни? Но мы чувствуем, что г. Дигорона ввело в заблуждение то, что осетинские учителя сравнительно меньше денег расходуют на потребу своего желудка, привыкшего, за скудостью материальных средств к кукурузному чуреку, кадуру (фасоль), яйцам и кармхуппу (суп из картофеля). Если два-три дня в неделю сельский учитель покушает суп с мясом и белым хлебом, то эти дни для него считаются днями парадных обедов.
Не можем согласиться с мнением г. Дигорона и в том отношении, что он количественное и качественное возрастание осетинских школ всецело приписывает питомцам Александровской миссионерской духовной семинарии, образцово ведущим школьное дело; не можем потому, что истинная причина возрастания школ в Осетии не в питомцах миссионерской семинарии скрывается, а, непременно, в веянии духа времени.
Народ осетинский теперь больше понял, как и везде, необходимую пользу образования, а потому и требует себе открытия возможно большего числа школ. Что это так, т. е. причина не в образцовом преподавании, нас убедил следующий факт. Ни одно осетинское общество, желая открыть новую школу или штат второго-третьего учителя, еще не сделало в своем мирском приговоре оговорки, что оно хочет открыть школу в том только случае, если преподавание предметов и ведение воспитательной части в ней будут идти образцово. Нет, масса осетинского народа пока слаба в определении характера обучения и воспитания. И в самом деле, может ли судить какой-нибудь Тего или Наго, ничего не смыслящий в деле обучения, о том, что в школе его селения ведется образцовое преподавание, а потому ему нужно отдать сына своего в школу? Я думаю, не может и не это служит для него мотивом определения сына в школу, а польза, опять повторяю, от школы, отсутствие которой, в силу требований времени, дает себя чувствовать все больше и больше. Несколько приходится упрекнуть г. Дигорона и в слабой наблюдательности потому, что он массовый наплыв осетинских мальчиков, желающих поступить в разные учебные заведения - миссионерскую духовную семинарию, гимназии и реальные училища, заметил только в течение последних восьми лет, т. е. с тех пор, как миссионерская семинария дала Осетии первый выпуск питомцев-тружеников, к числу которых принадлежит и сам г. Дигорон. Спрашивается, где же училась та масса осетинских мальчиков, которые 8 лет тому назад также наполняли собою коридоры и миссионерской духовной семинарии, и реальных училищ, и гимназий во время конкурсных экзаменов? Где воспитывалось то количество осетинских мальчиков, которые по получении образования в гимназиях, специальных учебных заведениях, университетах и духовных академиях ныне занимают и видные места как на частной, так и правительственной службе? Откуда и из чьих рук, наконец, выходили те осетинские мальчики, которые в течение трех лет действительно массами приезжали со всей Осетии, не исключая и Закавказья, для поступления во вновь открывшуюся Александровскую миссионерскую семинарию? Я говорю не из рук питомцев миссионерской духовной семинарии, потому что их еще не было в качестве просветителей Осетии, а из рук других учителей, получивших образование в учительских семинариях и других учебных заведениях.
В плодотворной деятельности этих учителей г. Дигорон может убедиться по прочтении отчетов совета Общества восстановления православия и христианства на Кавказе с 1876 года. Г. Дигорон жалуется и на то, что со времени открытия миссионерской духовной семинарии, семинария учительская не дала Осетии ни одного учителя. Недостаточно вникая в то, почему это так, он безапелляционно заявляет, что после ухода этих 7-8 учителей из учительской семинарии места их будут заняты более или менее способными учителями. Совершенно верно, места их не останутся незанятыми, но учительская семинария не потому не стала снабжать Осетию учителями, что курс Александровской миссионерской семинарии, во всех своих частях, шире курса учительских семинарий, а потому, что совет Общества, открыв миссионерскую семинарию специально для осетин, обратил часть своих средств на содержание ее и не стал больше отпускать стипендий осетинским мальчикам учительских, где воспитание одного стипендиата обходилось почти вдвое дороже, чем в миссионерской семинарии. Нисколько не умаляя достоинств и заслуг Александровской духовной семинарии, которая ежегодно действительно награждает Осетию священнослужителями и учителями, мы все же не можем отрешиться от той нашей уверенности, что объем педагогических наук, положенных к прохождению в учительских семинариях, несравненно больше и основательнее преподается в них, чем вообще в духовных семинариях. Если бы в духовных семинариях, служащих как подготовительными школами для поступления в высшие учебные заведения, в большей степени для снабжения народа учителями церкви и школ, педагогическое дело было поставлено на должной высоте, то не имело бы смысла в существовании и содержании учительских семинарий, ныне дающих сельским школам лучших народных учителей.
Газ. «Казбек». 1901. № 1162
