Из статьи К. Красницкого
«Кое-что об осетинском округе и о правах туземцев его»
Есть еще старики, которые помнят это тяжелое время. Понятно, что при таком положении дел бедность была страшная и хорошо жилось только тем, кто был посильнее. Немудрено, что такие люди грабили народ беспощадно, наживались и жаловаться на них было некому, поневоле нужно было угождать им и искать их покровительства. Они становились, таким образом, во главе общества, образуя собой высшие сословия, которым подчинялось все остальное народонаселение. Так случилось например, в Дигории.
Назад тому лет пятьсот, как говорит народное предание, из Венгрии явился к дигорцам выходец по имени Бадель. Все его состояние заключалось в ружье, да в уме и боевой отваге. Это, по-видимому, небольшое богатство скоро вывело Баделя в люди. Напали на Дигорию соседи и поднялась страшная резня, в которой дигорцам приходилось плохо: неприятель был сильнее. Дрались холодным оружием, а об огнестрельном ни та, ни другая сторона не имели понятия. Вдруг раздается выстрел, и падает мертвым только один человек, но все остальное в паническом страхе летит, куда глаза глядят... остается на поле только один Бадель, хладнокровно продувающий свою пищаль. Эффект чрезвычайный, напоминающий рассказы из путешествия в Америку в первые времена её открытия. Пришедши в себя, дигорцы поняли, что спасением своим обязаны Баделю. Они стали смотреть на него, как на человека, обладавшего какою-то волшебной силой, и просили его взять на себя обязанность охранять их от набегов соседей и на будущее время, а за это положили ему с каждого двора известную долю съестных припасов, устроили ему помещение, дали лошадь. Потом Бадель женился на одной дигорке, но вскоре, недовольстуясь ею, взял себе еще и другую жену. Дети от первой жены считались старшими — их было двое, а от второй один, младший, его звали Кумиак, и от него-то пошло сословие кумиаков, а от старших сыновей прямое потомство теперешних баделят. Сыновья Баделя по примеру отца, не обрабатывали полей, а занимались наездничеством, оберегали свое новое отечество от врагов. За это народ дигорский продолжал вносить для прокормления баделят определенную дань провизией с каждого двора. Такие отношения между баделятами и народом сделались впоследствии обязательными.
Народ однако не считал себя данником баделят, а смотрел на подать, собираемую для них, как на плату за караулы, но баделяты полагали иначе. Взятою на себя их отцами обязанностью они стали пренебрегать, а плату требовать продолжали; народ же, разъединенный вечными раздорами и кровной местью, не мог дать отпора их усиливавшемуся самоуправству и волей-неволей продолжал платить им.
Потом явились кабардинцы и, подчинив себе все горские народы, стали брать, как я сказал выше, с них подать. Баделяты, как люди ловкие, старались сблизиться с кабардинцами: брали на воспитание княжеских детей, т. е. делались аталыками князей; женились на дочерях княжеских первостепенных узденей и выдавали за них своих дочерей; кроме того в угоду кабардинским князьям приняли даже мусульманство. Заслужив доверие князей, баделятам не трудно было эксплуатировать народ дигорский. Цель их была достигнута: им надо было побольше материальных средств, и вот теперь они сами произвольно назначали побор с народа провизией, скотом и проч. Таким образом установилась следующая подать: кто косил сено, тот вез баделяту известное число копен; кто сеял хлеб несколько мер хлеба; у кого были пчелы — сапетку меду; кто водил баранов — платил барана; кто в праздник варил пиво - обязан был нести кувшин пива баделяту; кто резал барана - тащил лучшую его часть ему же. Кроме того, если кто выдавал дочь замуж, то обязан был отдать баделяту лучшего быка из калыма, за что баделят отдаривал невесту подарком по усмотрению. Но ни тогда, ни в позднейшее время баделяты не имели права суда и расправы в народном самоуправлении; народ по-прежнему решал свои дела сам и голосу баделят не давалось никакого предпочтения.
С каждым годом баделятам хотелось получать большую и большую дань с народа; они не переставали ее набавлять, так что народ наконец вышел из себя. Чувство ненависти к общему врагу соединило разъединенное доселе общество, и баделятам пришлось плохо: некоторые из них были умерщвлены, других выгнали, имущества их были разграблены. Изгнанники спаслись в Тагаурию и, собирая там шайки, в течение нескольких лет нападали на дигорцев, но потом, при посредничестве кабардинских князей, помирились с народом и были приняты опять в Дигорую. Изгнание баделят повторилось незадолго до прихода русских, так что и теперь есть несколько стариков, помнящих это событие.
При втором изгнании баделяты скрылись к мизурцам (Алагирского общества). С того времени они, хотя снова возвратились в Дигорию, помирившись с народом, но заметно стали терять свою власть. Кабардинским князьям было уже не до них: сами они ослабли в войнах с русскими и, теснимые ими, стали перебираться в Большую Кабарду, а многие даже скрылись за Кубань. Сборы повинностей стали заметно уменьшаться, начали являться между народом смельчаки, которые наотрез отказывались давать баделятам что-нибудь: народная партия сделалась сильней и к приходу нашему уже очень немногие из дигорцев продолжали платить им обычную плату. Сначала, при появлении русских судьба снова улыбнулась было потомкам Баделя, потому что начальствовавшие лица приблизили их к себе, как стоящих во главе дигорского общества и, осыпая их наградами, старались через них держать в повиновении народ. Вздохнули свободней баделяты, снова принялись за старое самоуправство, но когда одно-другое насилие было замечено начальством, когда было объявлено им, что этого правительство русское не потерпит, тогда народ окончательно отказался признавать их права. Бесконечные жалобы начальству с той и другой стороны заменили прежнее кровопролитие; начались разбирательства, производились следствия, учреждались комиссии и комитеты, но верное решение дела казалось невозможным. Для объяснения почему - считаю необходимым рассказать о настоящих сословиях в Дигории. Баделятами (или дигорскими старшинами) называют, как уже известно, сословие высшее; за ними следует сословие весдон - это коренные жители Дигории. Потом кумиаки, дети баделят от имённых жен, до смерти отца они живут в его доме, а со смертью же получают долю из наследства и с своей матерью отделяются от семьи и живут отдельно.
Еще есть в Дигории особое сословие хехес, это — потомки выходцев других обществ и, наконец, холопы. При первых опросах следственных комиссий баделяты показывали, что все без исключения сословия платили им подать; потом, через несколько лет, при новых опросах объявили, что весдон платили только некоторые фамилии, что хехесы, как люди вольные, совершенно ничего не платили, а кумиаки, как их родственники, нахо- дятся в их зависимости только до смерти своего отца. И народ тоже в свою очередь раз покажет, что он никогда ничего не платил баделятам, то объявляет, что хотя и платил, но не подать, а за наем баделят в караульные, то говорят, что давал подарки в дни праздничные по укоренившемуся издавна обычаю, нарушить который хотя каждый имел волю, но что это считалось неприличным. Все эти разноречивые показания сопровождались каждый раз принятием присяги. Вот и разбирайте всю эту кутерьму. Ясно, что дело должно было тянуться долго — и это сначала разжигало между враждующими сторонами ненависть, готовую разрешиться страшною резнёю. Не раз приходилось даже силою полицейской власти укрощать народ — не то, он вырезал бы баделят всех без исключения. Но время сделало свое - обе стороны понемногу успокоились. Баделяты, уже как бы сквозь сон продолжали толковать о том, что народ платил им прежде подать и был им подвластен, а народ утверждал, что он платил баделятам прежде за содержание караулов, а не подать, а теперь, когда его оберегают русские, он не видит надобности продолжать баделятам плату - и положительно отказался платить. Начальство пробовало было силою убеждений заставить народ откупиться от повинностей баделятам единовременным взносом небольшой денежной платы (с двора 25 рублей), но баделяты, находя, что этого мало, отказались; народ же, объявляя, что, не бывший никогда подвластным баделятам, ему не за что откупаться, тоже положительно отказался от взноса. Прибегнуть к силе правительство не нашло нужным, а изыскивало средства для вознаграждения баделят силою обстоятельств и времени лишившихся своей власти над народом.
Вот в каком положении находятся сословные отношения в дигорском обществе.
Газ. «Кавказ», 1865, № 31.
