Осетино-кабардинские отношения в ХVІ - первой половине XVIII в.
В ХVІ - первой половине ХVІІІ вв. осетины находились в тесных политических, экономических и культурных отношениях и со своими северными соседями кабардинцами. В ХVІ в. владения Кабарды простирались от бассейна р. Терека до самых предгорий Кавказских гор. Кабардинские селения сооружались непосредственно около осетинских ущелий.
Кабарда в это время делилась на Большую Кабарду (от Кумы до Терека) и на Малую Кабарду (от Терека до Сунжи). Большая и Малая Кабарда в свою очередь подразделялись на отдельные владения княжеских фамилий. Так, Большая Кабарда включала в свой состав владения княжеских фамилий Атажуковых, Мисостовых, Кайтукиных и Бекмурзиевых, Малая Кабарда - княжеские фамилии Таусултановых и Мурадовых. В Кабарде, как и в Осетии, укреплялись феодальные производственные отношения. Все общество в рассматриваемое время делилось на два класса: класс «благородных» феодалов (уорки) и класс зависимых (пшитль), последние в свою очередь подразделялись на крепостных и рабов. Класс феодалов также не был однородным. На самой высшей ступени феодальной лестницы стояли князья (пши), власть которых в кабардинском обществе была исключительно велика. Как известно, с 1557 г. Кабарда присоединилась к России и стала составной частью русского государства. Начиная с этого времени, Кабарда стала получать от России военную и другие виды помощи, что усилило ее влияние на другие горские народы. Кабардинский язык стал широко распространяться среди горцев Северного Кавказа. Обычаям и нравам кабардинских князей, их аристократическому этикету стремились подражать господствующие классы соседних им народов. Кабардинская одежда, музыка, танцы, песни распространились по всему Северному Кавказу. Кабардинская знать старалась извлечь из своего положения своекорыстные выгоды. Кабардинские князья стали считать всех горцев, живших между Эльбрусом и Дигорией, своими рабами, а более отдаленные народы - данниками. На положении данников кабардинских феодалов была и часть осетин, прежде всего осетины Дигорского ущелья; близко расположенного к Кабарде. Так, царские власти в XVIII в. писали: «Большая и Малая Кабарда над теми осетинскими народами несколько господствуют и присвояют». Самые ранние сведения о зависимом положении осетин от кабардинских феодалов появляются в начале XVII в. Проезжавшее в 1604 г. в Грузию русское посольство получило сведения, что осетины находились в зависимости от черкесского (кабардинского) князя Айтек-Мурзы, но от него отложились.
Айтек-Мурза просил послов побудить Терского воеводу оказать ему военную помощь и заставить отложившихся осетин признать его подданство. Айтек-Мурза указывал послам, что в противном случае проход в Грузию по Дарьяльскому ущелью будет затруднен, так как осетины будут чинить всяческие препятствия. Данное сообщение касается, таким образом, тагаурских осетин.
Другое сообщение о зависимости осетин от кабардинских князей принадлежит также русским послам в Грузию и относится к дигорцам. Согласно их сообщению, во время пребывания посольства во владении кабардинского мурзы Анзорова к нему из Дигории прибыли два горца Измаил и Чибирка. Пришельцы объяснили, что они - дигорцы, живут в горах по Уруху, что их владелец - Алкас-Мурза Карабгоев, владения которого состоят из четырех селений (кабаков). Далее они пояснили, что за ними живут стырдигорцы, у которых насчитывается до 20 селений; «Для оберегания» своего они платили дань (ясак) «черкесским мурзам (феодалам) - Алегуке и Хадождуке и «мирзе» заруке Анзорову. -Дигорские представители заверили послов, что если бы русские построили возле гор крепость и поставили бы там гарнизон, то «все горские люди», т. е. все осетины, подчинились бы русской власти («будут все государевы холопы») и ту дань, которую они платили кабардинским князьям, они с готовностью станут давать государю. Это заверение лишний раз свидетельствовало о тяге осетин к России.
Вассальные осетино-кабардинские отношения носили поверхностный характер. Суть этих отношений сводилась к тому, что осетинские феодалы стремились получить в лице кабардинских князей и их вассалов покровительство и защиту. Кабардинские князья по мере необходимости присылали небольшие отряды для защиты осетин. Осетинские феодалы в благодарность должны были нести известные повинности. Вся тяжесть последних фактически ложилась на плечи народа. Осетины, жившие в горах, и кабардинцы, обитавшие на плоскости, были взаимно заинтересованы в сохранении и укреплении хозяйственных связей. Кабардинцы нуждались в летних пастбищах в горах, осетины - в зимних на плоскости. Более того, осетины были связаны с кабардинцами и в торговом отношении: из Кабарды они получали мануфактуру, металлические изделия и соль, приобретаемые кабардинцами в свою очередь из России, Крыма и Турции. Осетины продавали кабардинцам продукты своей домашней промышленности и сельскохозяйственные полуфабрикаты. Более того, осетинские и кабардинские феодалы имели общие классовые интересы. В процессе захвата земель и закрепощения народа осетинские феодалы искали поддержки у сильных кабардинских князей. Так, в песне о Баделе говорится, что он сам и его дети всегда обращались за помощью к кабардинским князьям, делали им подарки, «натравливали их на дигорцев», что таким путем баделяты превратились в алдар. Иными словами, укрепление власти осетинских феодалов происходило при известном содействии и помощи кабардинских феодалов. Согласно другому сказанию, потомки Тага, легендарного родоначальника тагиатов, погибли в междоусобной борьбе: спасся только один Шана, который бежал в Кабарду и, найдя там себе покровителей в лице князей Кайтукиных, с большой дружиной возвратился на родину и основался в сел. Даргавс. Связи между осетинскими и кабардинскими феодалами укреплялись и по линии аталычества. Согласно этому обычаю, кабардинские князья отдавали на воспитание осетинским феодалам своих детей (мужского пола). Воспитатель (аталык) кормил, содержал и воспитывал мальчика до совершеннолетия (16-17 лет), потом торжественно возвращал в дом родителя. В результате этого обычая устанавливались как бы родственные связи между домами, воспитатель получал в лице кабардинского князя защитника, князь же - опору для своего влияния в осетинском обществе. Между лицами, связанными отношениями аталычества, происходило постоянное общение (бывали друг у друга в гостях, устраивали совместные охоты, развлечения и пр.). Повинности осетин зависели от степени силы кабардинских феодалов, с которыми они находились в вассальных отношениях. Так, в XVII в., согласно упоминаемому выше заявлению дигорцев русскому посольству, осетины платили ясак с «кабака» по 10 коров или быков, по одному невольнику и одной лошади, а с каждого двора - по одной овце с ягненком, четверик пшеницы и четверик проса. В XVIII в., по свидетельству самих кабардинцев, осетины уплачивали не больше одного барана со двора. Насилия и обиды, испытываемые народом от своих угнетателей, нашли отражение в многочисленных исторических песнях осетин. В этих песнях рассказывается, как кабардинские Феодалы нападали на крестьян, похищали у них скот, уводили детей, налагали дань. Жестокой феодальной эксплуатации подвергалось и кабардинское трудовое крестьянство, неоднократно выступавшее против своих эксплуататоров. Борьба кабардинского крестьянства против своих феодалов способствовала успеху освободительной борьбы осетин. Крепли дружеские связи осетинского и кабардинского народов. В ряде исторических песен отмечаются дружественные связи осетин с кабардинцами. В них отражается в то же время и борьба, которую вел народ с крымскими ханами и кабардинскими феодалами. Так, в песне, об Есе Канукове рассказывается, как пришел в Дигорию кабардинский феодал Сари-Асланбек и стал требовать дань девушками и мальчиками и как предводитель Донифарского общества Есе Кануков выгнал его из Дигории. То же чувство свободолюбия отражается и в песне об Айдаруке. В ней рассказывается, как прибыл в Дигорию князь-насильник за данью и как народ прогнал его, заверив, что пока осетины будут стоять на ногах, никто не заставит их платить дань. В исторических песнях описываются и кровавые схватки осетинского народа со своими угнетателями. Так, в песне о Таймуразе повествуется о том, как явились насильники-князья отомстить Таймуразу за убийство их собрата и как Таймураз вышел победителем. Борьба осетинского народа против крымско-турецких насильников отражена в песне об Эльбердуке Туганове. В песне рассказывается о том, как на Дигорию надвигались войска хана и как народное ополчение изгнало иноземных завоевателей, разгромило их войско. В отдельных преданиях народа подчеркивается ориентация осетин на Россию. Итак, весь период феодальной истории Осетии представляет собой неустанную борьбу осетин против всякого рода насильников, против внутренних и внешних угнетателей. Присоединение Осетии к России положило, как мы увидим ниже, конец феодальной междоусобице. Охарактеризованными выше взаимоотношениями кабардинских сеньоров и. осетинских вассалов далеко не исчерпываются взаимоотношения осетинского и кабардинского народов. Общность классовых интересов осетинского и кабардинского народов, как отмечалось, проявлялась в их совместной борьбе против общих врагов крымских ханов, султанской Турции, кабардинских феодалов и прочих угнетателей, а также в их экономических и культурных связях. Последние подтверждаются данными языка, материальной и духовной культуры обоих народов. Так, влияние кабардинского языка на язык осетин подтверждается следующими общими терминами: кинжал - хъама, стакан - агувза, лист - тъаффа, кузов арбы - гуфä, борода - зачье, вино - сан, жаркое - лывза, ватрушка - халывва, красный перец - цывзы и др. Осетины усвоили от кабардинцев, кроме того, много общественных терминов и понятий: общество - дзыллё, совет - уынаффа, сомнение гуызава, подозрение гуырысхо и др. Влияние осетинского языка подтверждается наличием в языке кабардинцев таких терминов, как стекло - авг, хозяин - фысым, священник - сауджын и др. Культурные связи осетин и кабардинцев проявлялись и в единых формах народной одежды, утвари и прочих элементов материальной культуры. Из Кабарды в XVII и особенно в XVIII в. стало распространяться магометанство. Последнее усваивалось в первую очередь и главным образом отдельными представителями феодальных верхов. Магометанство сыграло в Осетии реакционную роль, оно послужило для части феодалов оружием для борьбы с Россией и дружественными ей народами, явилось препятствием для распространения русского влияния и русской культуры. Магометанская религия, далее, явилась тормозом для развития осетинской письменности и местной этнической культуры.
См.: История Северо-Осетинской АССР. 1959 г.
