Присоединение Дигории к России
В результате присоединения Северной Осетии к России укреплялись дружественные отношения между осетинским и русским населением, чему способствовало общение осетин с русскими войсками, с первыми русскими поселенцами на Тереке и торговыми людьми. После присоединения Северной Осетии к России, когда появилась возможность для переселения горцев на равнину, осетины поселялись только в тех местах, где уже имелись русские казачьи станицы, военные форпосты, крепости. Имеются многочисленные свидетельства доброжелательного отношения осетин к русским, оставленные современниками - русскими офицерами и чиновниками. В одном из донесений астраханского губернатора говорилось: «Из всех прочих народов горских наиболее оказывают привязанность к России и даже склонности к закону. христианскому осетины».
Осетины с сочувствием относились к русским солдатам, несшим постоянную царскую службу в непривычных для них природных условиях Кавказа. Солдаты, убегавшие от суровой военной палочной дисциплины, всегда находили приют среди осетинского населения. Офицер царской армии Л. Л. Штедер писал: «многочисленные русские перебежчики, которых я мало-помалу возвращал... жили свободно среди осетин и находили себе, не работая, пропитание... Мне предлагали за свободу этих людей подарки».
Различные слои феодальной Осетии по разным социальным мотивам были заинтересованы в налаживании отношений с Россией. Крестьянские массы Северной Осетии, как подчеркивал К. Хетагуров, охотно признали в русском народе заступника, а «надменные» феодалы связывали с подданством царскому правительству усиление своей власти. Однако в обстановке постоянной угрозы извне и острой классовой борьбы феодалы часто меняли свою политическую ориентацию.
Наиболее четко проявилось отношение различных классов Северной Осетии к России в восстании дигорских крестьян 1781 году. По сравнению с другими осетинскими обществами Дигория находилась в большей зависимости от кабардинских князей, которые, как и дигорские феодалы, противились присоединению Осетии к России, опасаясь потерять свои привилегии. Крестьянские же массы Дигории связывали с присоединением к России возможность переселения на предгорную равнину Северного Кавказа, что сулило освобождение не только от власти кабардинских, но и местных феодалов. В 1781 г. в Дигории вспыхнуло антифеодальное восстание крестьян. В его разгар туда прибыл Штедер. Обстановка здесь была крайне напряженной. Крестьяне жаловались Штедеру на свое тяжелое положение, на то, что феодалы увеличивают оброк «до совершенного отягощения народа», что если раньше брали с одного двора сапетку меда, то теперь берут вдвое больше; кроме того, доказывали они, богачи захватывают общественные земли и ограничивают крестьян в пользовании лесом. Крестьяне соглашались платить повинности «по примеру дедов», а феодалы требовали, чтобы они платили «по обычаю отцов», т. е. в размерах, установленных с середины XVIII в. В борьбе против баделят крестьяне порой искали защиты у русских властей. Так, еще в 1771 г. они обратились к русской военной администрации с просьбой о защите от них. Летом 1781 г. восстание дигорских крестьян достигло апогея. В знак непримиримости к баделятам и их союзникам - кабардинским князьям - крестьяне отказывались от мусульманства и принимали христианскую веру. Как отмечал Штедер, этот шаг являлся «чисто политическим» и предпринимался «для того, чтобы путем вписывания своих имен обеспечить себе ближайшую помощь России». В начале июля 1781 г. крестьяне сообща решили «по первому требованию России принять присягу... не допускать никакого насилия баделятов над отдельными людьми».
Одновременно состоялся «совет» 20 феодалов. Они вступили в переговоры с восставшими и согласились отправить своего представителя к русской администрации для выработки условий принятия присяги на верность России. Вскоре, однако, выяснилось, что тем самым феодалы пытались выиграть время, чтобы собраться с силами и подавить народное движение. Опираясь на союз с кабардинскими князьями, дигорские феодалы поклялись «никогда не сдаваться России, противиться всем русским приказаниям, нападать на русских, убивать их посланников, грабить несговорчивый народ и продавать самых знатных предводителей в рабство». Им удалось привлечь на свою сторону часть зависимых крестьян и создать вооруженный отряд, насчитывавший 600 человек. С его помощью была предпринята попытка захватить узкий проход в Дигорское ущелье, чтобы помешать сношениям крестьян с русской администрацией.
О событиях в Дигории стало известно во всей Осетии. Простой народ сочувствовал дигорским крестьянам в их борьбе с феодалами. На помощь к ним в Дигорское ущелье прибыли 200 вооруженных человек из с. Дур-Дур, 300 - из селений Кобан и Каретшау. На стороне восставших выступало более 1000 вооруженных людей. Когда Штедер попытался выступить в роли посредника между повстанцами и феодалами, крестьяне отказались вести переговоры с «верхами», потребовав, как он писал, «полного уничтожения баделятов, так как считали, что без умерщвления их нельзя было надеяться в будущем на спокойствие». 14 июля активность масс достигла высшей степени. В этот день Штедер писал: «Я был в страшном затруднении удержать необузданный народ от нападения на замки баделятов, оказалось гораздо труднее их укротить, нежели собрать. Их превосходство делало их буйными и ничто не могло удержать их - ни приказания, ни просьбы, ни угрозы». Между тем число повстанцев возрастало. На их сторону перешли 200 вооруженных крестьян из отряда феодалов. В их ряды влились «черкесы» и балкарцы, а также отряд абрека Бекба (Бецба). Теперь, когда крестьянское восстание, набрав силу, приняло угрожающий характер, Штедеру стоило больших усилий удержать народ от полного разгрома баделят. Феодалы, осознав бессмысленность сопротивления, вышли из своих укреплений и вступили в переговоры с представителями крестьян. Однако они всячески лавировали, не соглашаясь на требования крестьян. Тогда повстанцы стали готовиться решительной схватке. Штедер настойчиво советовал баделятам пойти на уступки по самому важному пункту - о присоединении Дигории к России. Это, по его мнению, позволило бы прийти к соглашению по другим пунктам.
Положение было настолько серьезным, что, как отмечал Штедер, феодалы «отдали себя и все свое благосостояние на безграничную милость России...» Несколько успокоив крестьян, Штедер склонил феодалов к продолжению переговоров. В результате между восставшим народом и баделятами был заключен договор. Условия его сводились к следующему «1. Должна быть принесена общая клятва верности России. 2. Все дигорцы, сделанные баделятами рабами, должны быть отпущены, и все незаконно взятые во владения со времени их отцов земли должны быть отобраны. Весь скот и оружие, которые были насильственным образом удержаны, должны быть возвращены, насколько можно отыскать таковые. 3. Подати баделятам будут уплачиваться впредь согласно старого обычая, но будут точно установлены. 4. Тумы должны быть впредь независимыми от баделятов и пользоваться одинаковыми правами с народом и старшинами дигорцев. 5. Баделята не могут требовать с их селений никаких податей до точного выполнения пунктов соглашения, но после их выполнения они приобретают, однако, свои старые преимущества».
Указанный договор был окреплен подписью русского старшего начальника, а баделята и крестьяне обязались под присягой выполнять его условия. Однако на практике удалось воплотить только первый пункт договора присоединение Дигории к России, поскольку в этом была заинтересована русская администрация. Что касается других пунктов, то они остались невыполненными. Тем не менее, в результате этой крестьянской борьбы Дигория окончательно вошла в состав России, «точно также деревни тех черкесов и с ними балкары просили милости - быть под русской защитой и объявили себя как верноподданные». Этим обусловливается непреходящее значение крестьянского восстания 1781 г. в Дигории.
См.: История Северо-Осетинской АССР: С древнейших времен до наших дней. В 2-х т.—Изд. 2-е, перераб. и доп.-Орджоникидзе: Ир, т. I. 1987. 529 с.
