Осетинские этнографы-публицисты 80-90-х годов XIX в.
Тонким знатоком своего народа и его истории показал себя Коста Хетагуров. Его труд «Особа» («Быт горных осетин») является выдающейся историко-этнографической работой. В этом произведении он глубоко вскрыл феодальные и бытовые отношения в нагорных районах Осетии, в частности в Наро-Мамисонском обществе, накануне и в период присоединения Осетии к России. В работе нашел свое освещение и ряд других вопросов (характеристика состояния производительных сил, материальной культуры и т. д.). Обширный этнографический материал имеется и в ряде других его работ.
В 80-90-е годы появилась целая плеяда осетинских этнографов: С. Туккаев, А. Ардасенов, С. В. Кокиев, А. Цаллагов, Г. Цаголов, А. Медоев, Х. Уруймагов и др. Их появление во главе с К. Хетагуровым было важным шагом в развитии демократической осетинской культуры.
С. Туккаев (1857-1890) родился в сел. Христиановском в семье простого неграмотного крестьянина. После окончания Владикавказского реального училища поступил в Москве в Петровскую академию. По ее окончании работал недолго в Московской казенной палате. Умер он от туберкулеза в 1890 г. в родном селении.
Туккаев был в дружбе с Вс. Миллером, через которого затем познакомился и с такими видными представителями русской науки, как М. Ковалевский, Н. Харузин, Н. Насонов и др.
По просьбе Миллера Туккаев переводил для него тексты с дигорского диалекта на русский язык и обратно. Вместе с тем он производил и записи дигорских народных сказаний. Всего им было записано до 12 сказаний («Туккаевская болезнь», «Кривой великан», «Асаго», «Три товарища», «Руймон», «Летучая мышь» и др.), которые были изданы Миллером. Кроме того, Туккаев снабжал Вс. Миллера материалами по дигорскому диалекту, по обычному праву и религиозным верованиям осетин.
Заслуживает внимания его небольшой этнографический очерк о горной Дигории («В горах Дигории»), напечатанный в «Терских ведомостях» за 1889 г. В очерке, несмотря на ряд ошибок народнического характера, содержится ценный фактический материал об экономическом положении горцев, в частности, о земельных отношениях и быте горных осетин во второй половине ХІХ в.
С. В. Кокиев этнограф осетинского народа второй половины ХІХ в. - родился в сел. Садон Алагирского ущелья в конце 40-х годов XIX в. По окончании Закавказской учительской семинарии (1869 г.) он работал учителем Владикавказского реального училища. Кокиев был в числе 16 осетинских интеллигентов, написавших по инициативе Коста Хетагурова протест против незаконного закрытия Ольгинского женского училища, за что начальник Терской области ген. Каханов в административном порядке выслал его в Ташкент. Здесь он работал в Управлении Оренбургско-Ташкентской железной дороги. После революции 1905 г. он переехал в Ревель, где служил на вагоно- строительном заводе. Он умер в 1910 г. вдали от родных мест. Тело его было перевезено и погребено во Владикавказе.
Кокиев, как и Туккаев, оказал существенную помощь Миллеру в его научной работе в области осетинского языка. Он собирал для него словарный материал по осетинскому языку, привлекал к этой работе образованных осетин. Он записал ряд памятников устного народного творчества на родном языке («Бæхфалдесун» и др.), написал этнографические очерки «Калым у осетин» и «Записки о быте осетин», которые были напечатаны в «Сборнике материалов по этнографии» (1885 г.). Очерки обратили на себя внимание М. Ковалевского, который использовал их в своих трудах.
Будучи тонким знатоком быта осетин, Кокиев в очерке «Записки о быте осетин» дал подробное описание их жилища, религиозных верований, одежды, музыкальных развлечений, основных хозяйственных занятий и т. п. Однако в своих этнографических очерках Кокиев допускает характерную для народничества идеализацию жизни осетин дореформенного периода.
Интересна публицистическая деятельность Ардасенова. После возвращения из ссылки в 1885 г. он некоторое время жил в Осетии, затем уехал в Закавказье, где устроился на работу в управление министерства государственных имуществ и земледелия.
Будучи в Закавказье, Ардасенов продолжал живо интересоваться жизнью родной Осетии. Он состоял пожизненным членом «Общества распространения образования и технических сведений среди горцев Терской области».
В Закавказье Ардасенов изучал флору нагорной полосы западного Закавказья, занимался лесоводством, пропагандой агрономических знаний, устройством показательных полей, плодовых питомников, распространением травосеяния. По всем этим вопросам он писал популярные очерки в газетах и журналах, издававшихся в Закавказье.
Наиболее значительной его работой является очерк «Переходное состояние горцев Северного Кавказа» (издан в Тифлисе в 1896 г.) 6. В этом очерке Ардасенов ярко показал проникновение капитализма в экономику и быт осетин. Как тонкий наблюдатель жизни горцев, он дал обстоятельное описание процесса разложения патриархально-феодальных устоев осетинского общества под влиянием развивавшихся буржуазно-капиталистических отношений.
«В настоящее время (80-90-е годы ХІХ в.- Ред.) туземцы Северного Кавказа, - писал он, - вступают в новый период жизни. Современная торгово-промышленная жизнь начинает касаться их все более и более, благодаря улучшенным путям сообщения, в особенности железным дорогам, сблизившим пространства и народы. Новые экономические отношения, в которых горцу приходится теперь действовать, волею или неволею, как более развитые и могущественные, подвергают его хозяйственный быт, культуру серьезному испытанию, увлекая за собой и подчиняя своему влиянию».
Работа отражает и некоторую ограниченность автора, в частности по вопросу о роли капитализма, идеализацию жизни дореформенной Осетии. Однако в ней содержится интересный, хорошо подобранный материал по вопросам экономического и социально-политического состояния Осетии второй половины ХІХ в., выдвинуто и поставлено много новых вопросов в деле изучения родного края.
Ардасенов погиб в 1916 г. около Еревана при автомобильной катастрофе. Тело его было перевезено во Владикавказ и торжественно похоронено. Тогда же ему был поставлен памятник.
В области этнографии в рассматриваемый период проявил себя и А. Цаллагов. Он был популярным учителем среди осетинского народа. Известен его этнографический очерк «Селение Гизель» (или «Кизилка»), который представляет собой определенный интерес, так как излагаемый в нем материал дает сведения об общем положении осетин, живших в 90-х годах XIX в. на плоскости. Дав историческую и географическую справку о Гизели, этнограф затем обстоятельно останавливается на характеристике жизни гизельцев, их хозяйственных занятиях, на описании одежды, свадебных и похоронных обрядов, на характеристике сельской администрации, на рассмотрении казенных, мирских и других общественных повинностей, религиозных верований, на выявлении уровня духовного развития народа и состояния школьного дела.
А. Цаллагов констатировал, что благотворное влияние русской культуры, русской речи на осетин к 90-м годам достигло большого распространения в результате близкого и частого общения горцев с местным русским населением.
Работая учителем, Цаллагов вел среди населения агитацию против произвола местной царской администрации. В 1902 г. он вместе с учителем-демократом Х. Уруймаговым, который тогда тоже работал в сел. Гизель, был отстранен от учительской работы за «подстрекательство жителей к нападению на начальника 1-го участка». Вслед за этим он был арестован вместе с другими участниками гизельского восстания и брошен в тюрьму. Не выдержав тюремного режима, он покончил жизнь самоубийством.
В качестве публициста-этнографа в 80-90-е годы вступил на общественное поприще также учитель А. Медоев, житель сел. Христиановского. Он часто выступал на страницах местных газет, главным образом в «Терских ведомостях». В этой газете Медоев стал печататься с 1884 г. В своих многочисленных статьях он освещал вопросы социально-экономической и культурной жизни осетин, особенности их быта, защищал интересы угнетенного крестьянства в тех рамках, в которых это возможно было делать на страницах тогдашней официальной провинциальной печати.
Георгий Михайлович Цаголов (1870-1939) был одним из видных публицистов и писателей конца XIX и начала ХХ в. Начало его публицистической деятельности относится ко второй половине 80-х годов, а поэтической - к 90-м годам. Он сотрудничал почти во всех местных газетах и журналах, а также временами и в ряде столичных газет. В своих публицистических статьях он разоблачал деятельность местных царских властей и их колонизаторскую политику, показывал классовую дифференциацию осетинской деревни, выступал против местных феодалов и кулаков-мироедов, часто писал о тяжелом положении временнопроживающих крестьян, о состоянии просвещения среди горцев и ратовал за его развитие, раскрывал печальную картину безземелья и малоземелья среди горцев.
Определенный интерес представляет также и его поэзия. В своих стихотворениях Цаголов писал о страшной нищете крестьян в горах («Рассказ дигорца», «Иналук», «Два пастуха» и др.), о тяжкой доле осетинки-горянки («Невестке-осетинке», «Рассказ дигорца» и др.), о расслоении деревни, засилье кулаков («Темболат» и др.), призывал к беспощадной борьбе против местных угнетателей: алдаро-баделятов, кулаков и царских колонизаторов («На нихасе», «Певец Кудайнат» и др.).
Несмотря на прогрессивный в целом характер его публицистики дооктябрьского периода, творчество Цаголова не свободно и от серьезных идеологических заблуждений. В ряде стихотворений проскальзывают нотки пессимизма. В некоторых своих публицистических статьях Цаголов допускал ошибки народнического характера.
Круг культурных деятелей рассматриваемого периода не ограничивается перечисленными лицами. Своей культурно-просветительной деятельностью в данный период также были известны инженер Ин. Собиев, учителя М. Саламов, А. Кайтмазов, Геор Будаев, М. Гарданов и многие другие.
В 90-х годах активную деятельность в деле просвещения горцев развила В. Г. Шредерс организатор первой публичной библиотеки во Владикавказе (на базе которой выросла нынешняя Республиканская публичная библиотека).
Лучшие представители осетинской интеллигенции свою общественную, литературно-публицистическую и культурно-просветительную деятельность проводили в борьбе с приверженцами алдаро-баделятской и буржуазной идеологии.
Процесс выделения демократических и социалистических элементов в осетинской национальной культуре, несмотря на его интенсивный характер, был весьма мучительным. Многие из представителей осетинской интеллигенции за пропаганду демократических идей подвергались жестоким репрессиям.
Носителями феодально-монархической идеологии были Б. Тулатов, А. Туганов и др., являвшиеся непримиримыми врагами не только проникновения в среду народа каких-либо демократических идей, но даже и элементов просвещения. Коста назвал их «внутренними врагами» осетинского общества. Это были своего рода доморощенные черносотенцы.
Идеологами либерально-монархической буржуазии были Гаппо Баев, Ал. Кодзаев и др. Они мечтали направить развитие Осетии по пути буржуазного национализма, по пути буржуазно-клерикальной культуры.
Против их монархических и буржуазно-националистических взглядов выступал К. Хетагуров и другие представители передовой интеллигенции, стоявшие на демократических позициях. К. Хетагуров в стихотворении «Друзьям-приятелям...» разоблачал их и им подобных следующими гневными словами:
Оставьте! Слепому кумиру,
Как вы, я не стану служить...
Вы жизнь превратили в забаву,
Гнушаетесь честным трудом
И, совесть меняя на славу,
Насилье зовете судом.
Вы были всегда палачами
И прав, и свободы чужой,
Топтали святыни ногами, -
Так будьте же счастливы сами
С такой озверелой душой!
Прислужников царизма из представителей алдарско-буржуазной интеллигенции Коста называл «жуликами», «провокаторами», «отщепенцами» и т. д. «Эти «отщепенцы», - писал он, - развили в крае мздоимство в свою пользу до таких невероятных размеров, что никакой туземец и слышать теперь не хочет, чтобы по русским законам можно было решить, правильно ли даже самое пустое дело». Коста подчеркивал, что осетинских претендентов на различные привилегии в ущерб трудящимся нельзя считать своими единоплеменниками, что они являются «самыми злейшими врагами экономического и нравственного благополучия одноплеменного населения».
С такой же силой К. Хетагуров разоблачал идеологов и либеральной буржуазии. Например, Г. Баева он причислял к разряду «охранителей основ и устоев существующего порядка», т. е. буржуазно-помещичьего строя, подчеркивая, что в практической деятельности Баевым «руководит чисто лакейская тактика - получше прислужиться своему барину и получить лишний раз на чаек - и поэтому-то трудно с ними бороться». Применительно к Баеву Коста употреблял такие выражения, как: «услужливый дурак опаснее врага», «такая уж кровь хамская» и др., а сборник его стихов назвал «галиматьей».
Со страстью демократа разоблачал деятельность Баева как идеолога буржуазии и Г. М. Цаголов, указывая, что он, Баев, в интересах кулаков-мироедов и с целью беспощадной эксплуатации крестьянской бедноты «задался целью покрыть всю Осетию сельскими банками и общественными амбарами-кукурузниками». Цаголов резко отрицательно отзывался, как и Коста, о литературных упражнениях Баева, подчеркивая, что его стихи производят на читателя самое удручающее впечатление.
Происходившая между демократическим и буржуазно-монархическим течениями борьба являлась вместе с тем показателем относительной зрелости осетинской общественной мысли, сумевшей ярко отразить в борьбе двух противоположных идеологий глубокие социально-классовые противоречия в осетинском обществе накануне первой русской революции.
См.: См.: История Северо-Осетинской АССР: С древнейших времен до наших дней. В 2-х т.-Изд. 2-е, перераб. и доп.-Орджоникидзе: Ир, т. I. 1987. 529 с.
