Кесаев Колка Урусбиевич (год рождения 1889) - пламенный революционер, самоотверженно, вдохновенно служивший благородным идеалам коммунизма. Его короткая жизнь и революционная борьба представляют собой образец беззаветной преданности интересам рабочих и трудового крестьянства.
Колка с детства дружил с Дебола Гибизовым. В селении они жили недалеко друг от друга, и связь их была постоянной. Мальчики росли, учились, росла и крепла их дружба.
Кесаев рано встал на путь революционной борьбы. Уже в годы первой русской революции он участвовал в восстании народа. Приехав в родное селение Христиановское в самые бурные дни революции, молодой студент привез красное знамя, которое тайком ночью вывесил на церкви с надписью: «Долой царя». В народе это произвело сильное впечатление. Местные власти бросились искать виновников, подозрение пало на Кесаева. Но тот успел скрыться.
Во время летних каникул - шел август 1907 года Колка с матерью, Дзотци, приехал в Моздок по случаю религиозного праздника. Конечно, студент прибыл не для того, чтобы поклониться «святым» религии. В те дни в Моздоке, станицах Черноярской и Ново-Осетинской происходили выступления трудящихся против местных царских властей и духовенства. Колка оказался в числе восставших, мужественно встав на защиту прав народа. Он чудом избежал ареста. О смелом поступке молодого Колка в около Моздокских осетинских станицах долго еще ходила молва...
Учится Кесаев в Петербургском университете. В студенческие годы он уже определяет цель своей жизни - бороться за счастье народа. Друзья и товарищи в шутку, но справедливо тогда прозвали его «искателем правды». Он ищет ее везде: и в жизни, и в науке - читает революционную литературу, статьи В. И. Ленина, состоит в тайных студенческих кружках.
Молодого человека одолевает жажда знаний. Он работает над собой много, упорно. Исключительную настойчивость проявляет в изучении языков.
В 1909 году окончен университет.
Вскоре Колка, уходя от преследований царских властей, уезжает за границу. Но поездка эта связана была не только с гонением, а и с большим желанием Кесаева глубоко изучить языки и теорию революционного движения.
Более четырех лет он провел в разных городах Германии, Франции, Швейцарии и Италии, занимаясь немецким, французским, итальянским языками, изучая труды Маркса, Энгельса, Лассаля. Здесь он был очевидцем тяжелых картин жизни трудящихся. Мог непосредственно наблюдать законы капиталистического развития. Отправляясь за границу, «западный мир» он думал увидеть другим, разочарование пришло скоро. Странствования за границей еще более укрепили. его революционные убеждения. К моменту возвращения на родину Кесаев стал широко эрудированным человеком и марксистски убежденным борцом-революционером.
Стремление Николая Урусбиевича получить хорошее образование не преследовало цели карьеры или обеспечения себе барского благополучия. Он поставил перед собой благородную цель - до конца посвятить себя революции, борьбе за политическое, социальное и национальное освобождение трудящихся. И этому завету он до последнего вздоха остался верным.
Последнее местопребывание Колка за границей Италия. Идет первая мировая война. В связи с военной обстановкой трудно получить визу на выезд, Кесаеву помогают итальянские друзья, снабдив необходимыми документами. Он вернулся на родину в 1914 году под видом итальянского художника.
Колка вначале поселился в станице Змейской, куда переехали к тому времени его родители. Но в родном Христиановском бывал часто, встречался с товарищами для организации революционной работы.
В Змейской Кесаев открыто вел пропаганду за отобрание излишков земель казачьих верхов, не раз сам участвовал в порубках казачьего леса. Ему угрожали расправой, это не пугало смелого борца, он знал, что трудовое казачество поддержит Колка пользовался авторитетом.
Беседы Колка всегда достигали цели, революционизировали слушателей. Он говорил просто, эмоционально, убедительно. Кесаев вселял веру в близость и неизбежность революции. Он подчеркивал, что с Севера (т. е. из России) идет великая социальная революция, грозовые раскаты которой уничтожат всех эксплуататоров и угнетателей и на земле воцарится царство свободы.
Колка Урусбиевич выступал против империалистической войны и оказывал большое влияние на товарищей, которые стояли на позициях ура-патриотизма. Так было, например, с его другом детства, учителем К. Годзоевым. Тот решил оставить работу, поступить в училище прапорщиков, чтобы затем отправиться на фронт не рядовым, а офицером. Колка долго и откровенно беседует с другом, осмеивает его наивность и убеждает отказаться от навязчивой идеи. Он ставит перед товарищем другую задачу: необходимо создать в Осетии революционную организацию, которая сможет повести за собой осетинское трудовое крестьянство. Конкретное задание - искать единомышленников. Колка не ошибся в Годзоеве: когда в 1917 году образовалась «Революционно-демократическая партия «Кермен», тот стал одним из ее активных руководящих деятелей...
В 1915 году Колка Урусбиевич мобилизован в армию, служит в тыловых частях на Юго-Западном фронте, работает в основном в земских учреждениях. Здесь он встречается со своими односельчанами и единомышленниками: Дебола Гибизовым, Андреем Гостиевым, Борисом Цебоевым. Их связывает не только давняя привязанность и служба, но и революционная работа, которую они ведут среди солдат Осетинской пешей бригады, находившейся в Карпатах.
Февральская революция вызвала у Кесаева небывалый подъем. Он приезжает в Осетию и включается в активнейшую революционную работу. Начинается его кипучая деятельность, его борьба против сил реакции и контрреволюции за создание и укрепление революционной организации осетинской бедноты. Значение такой организации он образно выразил как-то в беседе с отцом Урусби: «Как мелкие ручьи образуют большую реку, так и объединение разрозненных сил народа образует огромную силу, с которой не страшно идти в бой против врагов». Как уже говорилось, Кесаев вместе с Д. Гибизовым, А. Гостиевым, Т. Созаевым и др. явился одним из главных организаторов «Революционно-демократической партии «Кермен».
Колка Урусбиевич был страстным революционным агитатором и пропагандистом. Проводя по заданию Владикавказского комитета большевиков и ЦК партии «Кермен» работу в известном уже нам осетинском полку, он со всей силой убедительности доказывает, что солдат хотят использовать в борьбе против рабочих и крестьян, против нараставшей революции, и призывает всадников не подчиняться своим офицерам и разойтись по домам. Белогвардейские офицеры, видя, какое революционизирующее действие оказывают речи Кесаева и других агитаторов на солдат, пытались натравить наиболее темную часть солдат на большевистских пропагандистов и расправиться с ними, но успеха не имели.
В конечном счете цель была достигнута: полк распался. Надежды контрреволюции использовать осетинский полк в борьбе с революцией потерпели крах. Велика же была ненависть офицеров к Кесаеву за то, что они остались «генералами без армии».
Предстоящие выборы в Учредительное собрание и Владикавказскую городскую думу потребовали от Кесаева и других руководителей партии «Кермен» большой подготовительной работы. За успех большевистско-керменистского списка (№ 7) надо было бороться, и Кесаев направляется в села и станицы. Его неутомимая работа сыграла определенную роль в победе списка № 7 в тех селениях, в которых он был уполномоченным. Вот эпизод, рассказывающий о силе влияния и авторитете Колка. В станицы Николаевская и Змейская для проведения агитационной работы в пользу большевистско-керменистского списка командировали одного из керменистов. Казачьи верхи и белое офицерство создали враждебную обстановку, и товарищ вынужден был покинуть станицы. Узнав о провале, Кесаев отправился сам. Многих жителей он знал по прежней революционной работе в этих станицах. Как рассказывает его родная сестра, для встречи с народом он надел свою любимую черкеску. Несмотря на то, что казачьи верхи станиц и офицеры встретили и его враждебно, Колка собрал трудовых казаков и выступил с речью. Доводы логичны и убедительны, что казаки верить ему. Они поняли, как ложно информированы своими верховодами и офицерами. Кесаев заверил, что только большевики и керменисты по-настоящему защищают их интересы.
Трудовые казаки обеих станиц в большинстве голосовали за большевистско-керменистский список.
Колка Кесаев умел убедить массы в правоте большевистского дела и повести их за собой. Немаловажное значение имело то, что был он человеком общительным, всегда внимательным, чутким и заботливым к людям.
Характерен в этом отношении случай: как-то, находясь в Христиановском, сидел Колка на нихасе вместе с крестьянами. Беседа шла о нуждах и делах крестьянских. Зашел разговор о квартальном пастухе Цаппо Гатееве: бедняк, отходник, недавно вернувшийся из Сибири, не имеет ни кола, ни двора, негде даже ночевать. Колка познакомился с ним и предложил жить в доме отца (семья и сам Колка жили уже в Змейской). Бедняк Гатеев прожил в этом доме три года совершенно бесплатно. Потом рассказывали, что никто так не оплакивал трагическую гибель Колка, как старый благодарный бедняк-пастух Цаппо.
Кесаев избирается депутатом (от партии «Кермен») Владикавказского Совета. Нетрудно себе представить, какая огромная работа шла в Советах в этот период. Политическая обстановка во Владикавказе и в целом в Терской области была исключительно напряженной. Триумфальное шествие Советской власти по всей стране лихорадило контрреволюцию. Терская контрреволюция была встревожена ростом влияния на массы большевиков. Чтобы скомпрометировать большевиков, она распускала провокационные слухи, пользовалась создавшимися трудностями, чтобы вину за них свалить на большевиков. А трудности в то время были серьезные. К середине декабря 1917 года население Владикавказа оказалось почти без продовольствия. А между тем о нуждах населения, кроме Владикавказского Совета, никто не беспокоился.
В конце декабря 1917 года Совет приступил к организации новой власти. 30 декабря, в 10 часов утра, в помещении воинских казарм собрались депутаты. Зал заседаний полон народу, помимо депутатов много рабочих и крестьян. Заседание открыл председатель Владикавказского Совета Мамия Орахелашвили, а затем председательствовал Н. Буачидзе. В составе президиума большевики Н. Буачидзе и М. Орахелашвили, портной П. Длугий, меньшевик-врач Рискин и др. На повестке дня один вопрос: о переходе власти в руки Советов и подчинении распоряжениям Совнаркома РСФСР. Докладывал председатель Владикавказского Совета М. Орахелашвили. Он рассказывал о требованиях трудящихся Терской области перехода всей власти в руки Советов, признания Советской власти и наведения революционного порядка в крае. Докладчик в резкой форме подверг критике заговорщический план главарей «Временного Терско-Дагестанского правительства», в частности их замыслы о Вооруженном контрреволюционном походе против Советов Терской области. В поддержку предложений М. Орахелашвили о переходе власти в руки Советов и подчинении власти Совнаркому РСФСР выступили Колка Кесаев, Я. Маркус, Н. Буачидзе, Д. Гибизов, Г. Малиев, Г. Ильин.
Главари контрреволюционного «Временного Терско-Дагестанского правительства» решили обезглавить революцию на Тереке, помешать принятию решений Владикавказским Советом и тут же, на заседании, арестовать и ликвидировать руководителей терских большевиков и Владикавказского Совета. Они отдали вероломный приказ командующему войсками Терского войскового казачьего круга о немедленном аресте руководителей Совета, присутствующих на заседании.
Поздно вечером, 31 декабря 1917 года, в тот самый момент, когда заседание вплотную подошло к решению главного вопроса, части войск контрреволюционного «Временного Терско-Дагестанского правительства» при активном участии осетинских офицеров во главе с некими Калаговым и Алдаковым, окружили воинские казармы со всех сторон, ворвались в зал заседания и арестовали Президиум заседания Владикавказского Совета: М. Орахелашвили, Ной Буачидзе, Д. Рискина, П. Длугий и других.
Группа руководящего партийного состава еще с утра 31 декабря 1917 года вместе с С. М. Кировым ушла в помещение Владикавказского комитета партии для проведения оргмероприятий, поэтому избежала ареста, хотя вскоре был разгромлен и горком партии. Большевики Владикавказа и члены ЦК «Кермен» в эту же ночь ушли в подполье, некоторые из них покинули Владикавказ и переехали в другие города и районы.
По приказанию контрреволюционного «Временного Терско-Дагестанского правительства» всю ночь с 31 декабря 1917 года на 1-е января 1918 года в городе производились облавы на большевиков. Опасность, угрожавшая жизни С. М. Кирова и другим видным руководящим деятелям революционного движения Терского края, была серьезной. Большевики вместе с С. М. Кировым обратились в ЦК партии «Кермен» с просьбой о принятии срочных мер. С. М. Киров прислал записку в ЦК «Кермен», где, по утверждению Л. Уруймаговой (Кесаевой), говорилось: «Самое сильное, самое большое беспокойство для меня и для всех нас, большевиков, - это судьба (спасение) арестованных товарищей, сидящих Во владикавказской тюрьме. Потеряв их, мы потеряем лучших из нас, мы потеряем многое, весьма дорогое». Получив записку, ЦК партии «Кермен» и остававшиеся еще в городе некоторые руководители терских и Владикавказских большевиков и революционеры (Колка Кесаев, Д. Гибизов, С. Такоев, М. Калагов, Шамиль Абаев, С. Мамсуров, Д. Тогоев, Ю. Пашковский, Г. Бараков и др.) в эту же ночь созвали экстренное заседание. Колка Урусбиевич доложил о создавшейся обстановке и неотложных мерах по освобождению товарищей. «Контрреволюционные палачи-вампиры замышляют учинить суровую расправу над нашими большевиками, стараясь навести страх на население, напугать и отшатнуть народы от революции и тем самым показать нашу слабость, беспомощность, наше бессилие... Наши товарищи перед лицом смертельной опасности возлагают свою последнюю, единственную надежду лишь только на нас с вами, на верных сынов трудящихся масс Терской области, на лучших представителей борцов за Советскую власть на Тереке. И если мы не освободим их своевременно из кровожадных когтей черной реакции, если мы не вырвем их незамедлительно из пасти смерти и контрреволюции удастся их казнить, то прискорбная весть облетит несмолкаемым громовым эхом всю рабочекрестьянскую Россию, и огромный черный позор несмываемым пятном ляжет на всех нас».
Организация и обеспечение всем необходимым для проведения операции поручены Колка Кесаеву, Д. Гибизову, С. Мамсурову, С. Такоеву, Д. Тогоеву и Ш. Абаеву. Тотчас разработан оперативный план. Срочно сформированный отряд керменистов разбит на группы, для которых назначены командиры. Командиром первой группы поставлен Дигис Бетоев, второй группы - Агузаров Батырбек и Цаголов Македон, третьей - Калоев Амурхан и Гулунов Николай, четвертой группой командовали Миша Калагов и Гино Бараков. Командиром всего отряда стал Данел Тогоев. Выступили немедленно. Операция прошла удачно, к утру арестованные были освобождены.
Справедливо писала одна из активисток Владикавказской большевистской организации того периода E. Полякова: «Большевики-осетины бросились к своим керменистам, и в ту же ночь отряд отбил всех товарищей. Оставаться им во Владикавказе нельзя было, и их спешно выпроводили из города».
Колка принимал деятельное участие в работе І (Моздокского), II (Пятигорско-Владикавказского), ІІІ (Грозненского) и IV (Владикавказского) съездов народов Терека. На Моздокском съезде он был избран членом Терского Народного Совета, а последним назначен Народным Комиссаром продовольствия Терской Народной Республики.
Видный участник революционного движения на Тереке А. З. Дьяков, хорошо знавший Кесаева, вспоминает: «Николая Кесаева я лично знал очень близко. Будучи делегатами съездов Терской области, мы не раз обсуждали с ним события текущего момента. Мы с ним всегда по всем вопросам были единомышленниками. Серго высоко ценил т. Кесаева и других активных революционеров из партии «Кермен», которая тогда сыграла определенную положительную роль в организации осетинской бедноты».
В выступлениях Кесаева на съездах народов Терека постоянно звучал призыв к бдительности, к единству и сплоченности трудящихся. Так, на Моздокском съезде в конце его работы, обращаясь от имени осетинской делегации к членам только что избранного Терского Народного Совета, Кесаев в речи заявил: «Пусть помнят все, что за новой, народной властью стоит трудовой осетинский народ. Да не дрогнут их сердца! Осетия по их зову встанет как один человек!»
Вместе с руководителями терских большевиков и Владикавказской парторганизации Кесаев приложил много усилий к сплочению трудящихся Терека в одну братскую семью, к прекращению братоубийственной войны, которую провоцировало белогвардейское офицерство и другие контрреволюционные элементы между осетинами и ингушами, казачеством и горцами и т. д.
Как известно, верхи казачества не допустили чеченскую и ингушскую делегацию на Моздокский съезд народов Терека. В этой связи на съезде была образована мирная делегация, которая должна была выехать в Чечню и Ингушетию, чтобы там провести необходимую политическую работу и подготовить условия для отправки делегаций от Чечни и Ингушетии на следующий, Пятигорский, съезд народов области. В состав делегации входили Колка Кесаев, А. С. Сахаров и др.
Рискуя жизнью, члены делегации побывали во многих селах и аулах Чечни и Ингушетии, а также в казачьих станицах. К. Кесаеву и А. Сахарову удалось сорвать коварные планы провокаторов и, несмотря на трудные условия, обеспечить благополучное прибытие ингушской и чеченской делегаций в Пятигорск на съезд народов области.
Весьма важной была роль членов моздокской мирной делегации, особенно К. Кесаева, в организации помощи голодающей горной Ингушетии.
Стояли февральские дни 1918 года. В плоскостной Ингушетии хлеб был, но дорога проходила через Вла-дикавказ, где после разгрома Владикавказского Совдепа бесчинствовали офицерские банды и всякие уголовные элементы, особенно в центре города, проехать с обозом не представлялось возможным.
Кесаев и другие члены делегации срочно договорились с руководителями отрядов самообороны окраинных слободок Молоканской, Курской и Шалдона, чтобы выставить вооруженную охрану по пути следования обоза ингушей. Вооруженные рабочие из отрядов самообороны были выстроены вдоль всей дороги от завода «Алагир» до южной окраины города и, таким образом, под их надежной охраной крупный обоз ингушей с продовольствием благополучно проследовал в Горную Ингушетию. Велика была благодарность жителей тем, кто организовал братскую спасительную помощь, и, прежде всего, членам мирной делегации во главе с Кесаевым и Сахаровым.
Колка Урусбиевич всегда находился в числе первых, когда нужно было проявить решительность, смелость, инициативу, находчивость.
Представители мелкобуржуазных партий и буржуазно-националистической интеллигенции из Терского Народного Совета, а также из Осетинского Народного Совета всячески сопротивлялись делу создания боевых отрядов «Кермен», ибо они знали, что эти отряды явятся надежной опорой большевиков.
Вопрос «О формировании красных отрядов партии «Кермен» был поставлен на заседании ЦК этой партии от 19 апреля 1918 года, докладчик Колка Кесаев. О том, как остро стоял вопрос, мы видим из слов Г. А. Цаголова, выступившего на этом заседании: «Рабочие и крестьяне, все трудящиеся должны с оружием в руках встать на защиту Октябрьской революции и рабоче-крестьянской власти... Мы приложим все силы на организацию красных отрядов, готовых защищать до последней капли крови завоевания Октябрьской революции».
И далее, в резолюции, предложенной К. Кесаевым и принятой ЦК, подчеркивалось, что «если Терский Народный Совет не поручит организацию Красной Армии в Осетии Центральному Комитету партии «Кермен», то ЦК по этому вопросу снесется с Центральным Советским правительством».
Колка Урусбиевич находился в тесных связях с С. М. Кировым, Н. Буачидзе, М. Орахелашвили, С. Мамсуровым и другими видными работниками терских большевиков. В постоянной, неразлучной дружбе был с Г. А. Цаголовым, Я. Бутыриным, Ю. Пашковским, Д. Гибизовым. Во время работы ІV съезда народов Терека он близко познакомился и с Серго Орджоникидзе.
В августе 1918 года над Владикавказом нависла смертельная опасность. В ночь с 5-го на 6-ое горско-казачьи белогвардейские банды открыто выступили с целью свержения Советской власти на Тереке. В речи на ІV съезде народов Терека Кесаев говорил: «Кто любит яблоко, тот должен беречь дерево, кто любит город Владикавказ, тот должен защищать его». И он на деле показал образец революционной стойкости. Но в этой суровой схватке революционных сил Терской республики с белогвардейскими бандами полковников Беликова, Соколова, Кибирова и др. в числе многих геройски павших борцов революции был и Колка Кесаев. Провокаторы выдали его вместе с керменистом Брихином Цалиевым офицерской банде. Осетинские «белопогонники», и прежде всего его сосед по селу полковник Г. Гуцунаев, припомнили ему его революционную работу в частях осетинского полка, припомнили его смелую борьбу по ликвидации межнациональной войны, припомнили еще многое другое...
На Тенгинской площади, в ограде церкви (ныне площадь К. Маркса), они зверски расстреляли славных сынов революции.
На вопрос палачей:
- Ты керменист?
Кесаев ответил спокойно, но решительно:
- Я не только керменист, но и один из основателей партии «Кермен». Вы меня расстреляете, но в наши ряды встанут тысячи новых революционеров, которые дело революции доведут до конца.
После этих слов Колка Урусбиевич достал из кармана папиросу, но тут раздались выстрелы, и пали два героя Кесаев Колка и Брихин Цалиев. Бандиты
размозжили курчавую черную голову Колка, «где рождались лучшие мысли и планы возрождения обездоленной и темной горской бедноты» (К. Бутаев).
Так оборвалась жизнь Колка Кесаева - любимца горцев, бесстрашного революционера, одного из стойких руководителей Осетинской окружной и Терской парторганизаций, неустрашимого глашатая и пропагандиста братства и дружбы народов Северного Кавказа.
Главарь белой шайки полковник Гуцунаев прика зал своему шоферу прокатить машину через труп Кесаева... Таков был звериный облик кровавых палачей. По их заданию трупы Кесаева и Цалиева вывезли на окраину города и зарыли на свалке.
Совет Народных Комиссаров Терской республики в своем обращении к трудящимся массам народов Терека, в связи с Августовскими событиями во Владикавказе, писал, что белогвардейские генералы и полковники, «злодейски ворвавшись в город, расстреляли борцов за свободу Осетии, представителей партии «Кермен», основателя этой партии, пережившего многие годы скитаний и тюрем, товарища Кесаева и многих других. Эта варварская расправа с осетинами-керменистами, красноармейцами, с членами Совета рабочих и красноармейских депутатов, с делегатами областного народного съезда имела целью свергнуть народную власть и помешать ей в наделении горцев землей...
К вам, осетинам, Совет Народных Комиссаров питает полное доверие и уверен, что осетинский народ через голову своих и казачьих контрреволюционеров и вопреки их провокациям против власти сумеет отстоять свои законные права и защитить ту власть, которая впервые ведет его на борьбу за землю и мир терских трудовых народов».
В статье «Памяти дорогих товарищей-керменис- тов» К. Бутаев писал: «Много энергии и сил приложили и Кесаев и Гибизов, чтобы партия «Кермен» сделалась достойной выразительницей чаяний осетинской и всей горской бедноты. Оба студенты, чистые, честные и самоотверженные... Товарищ Кесаев - активный работник во всех Советах и съездах. Помню его в серой черкеске на IV съезде осетинского народа, куда он явился как представитель партии и где спекулянтско-демократический блок не дал ему права голоса... Вечно жизнерадостный, он не унывал. Он только смеялся над тупостью тогдашних вершителей судеб Осетии. Помню его также на Моздокском областном съезде... где он, как и все истинные товарищи, вместе с осетинской, кабардинской и иногородней фракциями спасал Терскую область от межнациональной войны. Во время II Пятигорского съезда его усилиями, вместе с покойным комиссаром Нальчикского округа Сахаровым, удалось, в атмосфере взаимной межнациональной подозрительности и ненависти, созвать полный съезд с участием ингушей и чеченцев. Он любил жизнь. Он хотел жить для борьбы, для работы во имя счастья и правды...».
Когда контрреволюция во Владикавказе была разгромлена и в городе прекратились бои, керменисты-большевики во главе с Кириллом Кесаевым стали искать трупы Колка и Брихина и с большим трудом, с помощью населения обнаружили их. Исключительное старание и неутомимую энергию к тому, чтобы найти их трупы, проявил керменист-большевик, их друг и товарищ Георгий Абаев.
Безмерным было горе трудящихся Северной Осетии, особенно его ближайших друзей Дебола Гибизова, Андрея Гостиева, Симона Такоева, Казбека Бутаева, Хадзимета Рамонова и многих других, когда узнали о трагической гибели своих товарищей.
Хоронили их в родном селении Христиановском.
На траурном митинге от имени Терской, Владикавказской и Северо-Осетинской окружной организации РКП (б), а также от имени самых близких его друзей выступили многие товарищи.
У могилы Колка устами его соратников и друзей была дана клятва отомстить врагам, а дело его понести дальше в аулы и села Осетии, всего Северного Кавказа. Х. Уруймагов в речи сказал:
«Верь, Колка, что на земле, которая орошена и твоей кровью, скоро окончательно установится свободная и счастливая жизнь. Прощай, дорогой Колка! Твой светлый образ все трудящиеся Осетии и всего Терека навечно сохранят в своих сердцах».
Тогда же поэтом-революционером Георгием Мамаевым было написано стихотворение «Организатор партии «Кермен», посвященное памяти Колка Кесаева.
Колка пал жертвой контрреволюции, когда ему было 29 лет. Его короткая жизнь, полная исканий и дерзаний, являлась образцом верного служения интересам трудового народа, интересам пролетарской революции.
См.: М.С. Тотоев. Павшие на боевом посту. 1968 г.
