Гостиев Андрей Батмурзаевич в эти тревожные августовские дни вместе с руководителями терских большевиков также находился во Владикавказе. Он появлялся то на одном, то на другом боевых участках фронта, чтобы вдохновить бойцов-красноармейцев революционным словом, словом большевистской решимости и правды. А. Гостиев был блестящим оратором, его страстные и проникновенные слова заражали бойцов революционных отрядов Терской Советской Республики духом бесстрашия. Бойцы любили его. Не всякий умел так зажигать сердца горячей любовью к народной, Советской власти и ненавистью к врагам революции.
Когда в августовские дни на улицах Владикавказа начались бои революционных сил против казачье-осетинских белых банд, некоторые товарищи, проявив малодушие, решили бежать через Грузию в Советскую. Россию. Глубоко возмущенный поведением подобных «революционеров», Гостиев взволнованно говорил:
- Где много работников, там и без нас смогут вести работу. Мы должны не бежать в Советскую Россию, а призвать ее сюда, в наш край, на помощь, и я уверен - она придет!
Жизненный путь, пройденный Гостиевым, был не менее тяжелым и не менее тернистым, чем его друзей односельчан Гибизова и Кесаева, и напоминает по своим вехам их биографии.
Андрей Батмурзаевич родился в 1890 году, окончил Владикавказскую гимназию, затем Киевский коммерческий институт. Нелегко это далось сыну небогатого крестьянина.
В годы первой русской революции 1905-1907 гг., будучи уже студентом, он участвует в революционном движении, является членом социал-демократического кружка. При обыске полиция обнаружила у него запрещенную литературу. Арест... За неимением других улик его вскоре освободили.
В первую мировую империалистическую войну Гостиева мобилизуют в армию. Он попадает в осетинскую пешую бригаду, которая находилась в момент формирования в слободе Воздвиженской (около Грозного). Революционно настроенная осетинская интеллигенция, в числе которой был и Андрей Гостиев, проводила среди солдат бригады подпольную агитационную работу. В центре стояли главные вопросы войны и революции.
Среди солдат начались волнения. Они предъявили свои требования к начальству, но последнее вызвало войска и жестоко подавило восстание. Это произошло в августе 1916 года. Роль А. Гостиева, как одного из организаторов, не была раскрыта, и он вместе с солдатами бригады оказался на Юго-Западном фронте. Он и здесь продолжал революционную агитацию среди солдат.
После подавления корниловского мятежа, когда части Кавказского «туземного корпуса» были отправлены на Кавказ, прибыл в Осетию и Андрей Гостиев. К этому времени партия «Кермен» была образована, Он сразу вступил в ее ряды и стал одним из руководителей. В теоретическом отношении Гостиев был подготовлен хорошо. Он вошел в тесный контакт с руководителями терских большевиков С. М. Кировым, H. Буачидзе, М. Орахелашвили, Г. Цаголовым, С. Мамсуровым, а позже и с Серго Орджоникидзе.
Андрей Батмурзаевич тяжело болел (туберкулез легких), но работал; не зная отдыха, постоянно находясь на боевом посту. Вместе с другими руководителями «Кермен» он неустанно занимался организацией боевых отрядов керменистов, их боевой и политической подготовкой. Керменисты, трудящиеся, руководители терских и владикавказских большевиков, все, с кем приходилось Андрею сталкиваться, искренне любили его.
Когда был образован Реввоенсовет Осетинской окружной организации РКП (б) «Кермен», А. Гостиев становится одним из его руководителей. Военный штаб ЦК «Кермен», начальником которого был Амурхан Ботоев (член большевистской партии с 1912 г.), а затем его Реввоенсовет (образован в августе 1918 г.) по существу выполняли функции высшей революционной власти в Осетии в полном соответствии с директивами ЦК РКП (б) и Советского правительства, а также с указаниями терских и владикавказских большевиков во главе с С. М. Кировым, Н.. Буачидзе и др. РВС ЦК «Кермен» являлся, как писал Г. А. Цаголов, «часовым Октябрьской революции в Осетии до конца, до последней возможности». Там, где была опасность контрреволюции, ЦК «Кермен», его РВС направляли туда свои отряды, чтобы защитить интересы трудящихся и этим выполнить перед ними свой революционный долг: Так, перед весенне-посевной кампанией 1918 года баделята отказались отдать свои земли крестьянам, и Гостиев, возглавив отряд керменистов, разгромил помещиков, а земли распределил между крестьянской беднотой.
А. Гостиев принимал активное участие в работе других революционных и демократических областных и окружных организаций и учреждений, являлся депутатом Владикавказского Совета рабочих и солдатских депутатов и Терского Народного Совета.
Обладая блестящими организаторскими способностями, он умел сплачивать массы. На съездах, митингах и собраниях Андрей выступал с волнующими и яркими речами. Обрушивался, как горный обвал, беспощадно разоблачая врагов революции: кадетов, эсеров, меньшевиков и националистов.
Ранняя весна 1918 года. Во Владикавказе продолжается работа второго съезда народов Терека после переезда из Пятигорска.
Гостиев, несмотря на тяжелую болезнь, выступает с революционной страстью против меньшевиков, эсеров и других контрреволюционных элементов. Вдруг кашель, сильный... кровь. Пауза, и он снова продолжает свою речь. Скоро это вновь повторяется. Сергей Миронович Киров берет его в объятия, подводит к столу и усаживает.
После в беседе с товарищами Киров сказал:
- Если бы мы имели побольше таких товарищей, нам ничего не страшно было бы! Несмотря на его тяжелую болезнь, он все еще продолжает пропаганду идей коммунизма. Киров в этот день, после закрытия съезда, провожал Гостиева до квартиры. Но на следующий день Гостиев опять появляется на трибуне, говорит взволнованно, и вновь повторяется приступ.
Другой раз Гостиев пришел на собрание войск, где застал выступающим меньшевика, одного из идеологов пантюркизма на Северном Кавказе, Ахмета Цаликова. Цаликов врал, угрожал солдатам, говорил, что выступает от «имени 9 миллионов мусульман», которые не пойдут за большевиками. Глаза Гостиева загорелись гневом. Он выступил вперед и развенчал Цаликова как буржуазного лакея, предателя интересов горских народов... начался приступ. Ю. Пашковский отвел его на квартиру.
Как известно, А. Цаликов проповедовал не только туркофильские взгляды, он занимался пропагандой антиисторических, антимарксистских взглядов. Это он заявлял в своей речи на общем собрании горских фракций Терского областного народного Совета от 28 ноября 1918 года, что у горцев, якобы, «нет никаких предпосылок к организации самостоятельного государства: ни культурных, ни экономических, ни финансовых».
Гостиев с присущей ему страстью разоблачал Цаликова. На V съезде народов Терека в ноябре 1918 года Андрей назвал его деятельность в Терской республике «вредной для трудовых горских масс».
До ноября 1918 г. на съездах народов Терека Фракции существовали по национально-религиозному признаку, а не по партийно-классовому. Из национальных фракций составлялась горская фракция, где было значительное число делегатов-мусульман, на них-то Цаликов и оказывал большое влияние. В эту же горскую фракцию входили и делегаты горцы-коммунисты, причем из определенных тактических соображений.
Некоторые недальновидные товарищи обвиняли горцев-коммунистов в том, что они якобы составляют «национальные коммунистические организации». Гостиев на объединенном заседании горских коммунистов от 7 декабря 1918 г., где присутствовал и Серго Орджоникидзе, а также Ф. Махарадзе, Мдивани и другие члены Кавказского краевого комитета партии, дал следующее глубоко аргументированное разъяснение по этому вопросу: «Некоторые удивляются, что мы до сих пор сидели рядом с националистами горской фракции. Я заявляю, что мы делали это из тактических соображений, подготовляя взрыв внутри самой фракции. Теперь мы закончили подготовительную работу и сегодня желаем организовать объединенную фракцию коммунистов-горцев... Такой политикой, - продолжал далее Гостиев, нам удалось парализовать деятельность горской фракции, которая думала вести определенную линию на съезде. Нужно сказать, что раньше у нас была только национальная группировка, и мы были вынуждены входить в эти группировки. Оставаясь внутри горской фракции, мы сумели взорвать политику Цаликова. И только благодаря нашей политике Цаликов потерпел крах и ушел из осетинской фракции». (Газета «Народная власть» от 7 декабря 1918 г.).
Если руководителям Осетинской парторганизации удалось одержать победу над таким хитрым и известным лидером меньшевиков Терека, как Цаликов, то в этом была немалая заслуга и Гостиева, который своей умелой тактикой и политикой добился его изоляции и подрыва его влияния не только в горской фракции, но и на трудовые массы Осетии.
К. Бутаев в своей статье «Памяти дорогих товарищей-керменистов» отмечал, что на одном из совещаний после сообщения докладчика о досадном случае, когда из-за оплошности одного из товарищей в селе Алагир было вызвано кровопролитие, Гостиев не выдержал и, задыхаясь, крикнул:
- Почему мы все не повешены до сих пор! Гостиев горячо проповедовал дружбу народов, идеи пролетарского интернационализма. Он говорил:
- Тот, кто считает себя большевиком, не может проводить грань между нациями. Каждый трудящийся любой национальности для него является братом, другом, товарищем…
Беспощадно разоблачал он представителей буржуазно-националистической интеллигенции и белогвардейских офицеров, которые старались сбить трудящиеся массы с революционного пути. Обращает на себя внимание его выступление на V съезде народов Терека (ноябрь 1918 г.). Серго Орджоникидзе в своей вступительной речи на съезде, говоря о пройденном этапе и трудностях лета 1918 года, а также о положении в Осетии, в частности, подчеркивал: «Если среди осетин, за исключением беззаветно преданных революции керменистов, наблюдалось тогда колебание, то теперь вся Осетия, за исключением продажных предателей в офицерских погонах, на нашей стороне». А. Гостиев обстоятельно разъяснил правильную революционно-классовую позицию партии «Кермен» в работе с массами. «Если контрреволюционные офицеры и генералы из осетин, - если всякие жулики сделали все для того, чтобы... заклеймить осетин именем контрреволюционеров, то наша партия своею кровью доказала, что не вся Осетия контрреволюционна. Если контрреволюционным офицерам удалось в свое время втянуть часть осетин в контрреволюционную авантюру, то наша партия доказала, что есть Осетия и Осетия. Осетия проходимцев и жуликов, и Осетия трудовая, исполненная сознанием своего революционного долга. Еще до Августовских событий наша партия занимала определенную позицию; еще в те времена, когда всякие авантюристы создавали здесь всяческие национальные и религиозные фронты, наша партия проповедовала здесь, что нашим врагом является только буржуазия». (Из газеты «Народная власть» от 30 ноября 1918 г.).
Гостиев не только идейно пропагандировал эту революционно-классовую линию, он последовательно и решительно проводил ее на практике. Вот почему горские феодалы, буржуазия, офицеры, духовные лица и верхи казачества питали к нему звериную злобу и искали случая, чтобы расправиться с ним. Но угрозы врагов революции еще больше закаляли в нем черты революционера решительность, бесстрашие, глубокую веру в идеалы коммунизма, готовность отдать себя до последней капли крови делу народа...
Трудовой народ Терека и всего Северного Кавказа под руководством большевиков готовили свои ряды к предстоящим тяжелым боям с наступавшей деникинской контрреволюцией и ее союзниками иностранными интервентами.
Трудящиеся Осетии, Чечни, Ингушетии, Кабарды, Балкарии, а также беднота казачьих станиц, следуя призыву терских большевиков «К оружию!», поднялись на защиту завоеваний Великого Октября.
Руководители Осетинской окружной большевистской организации день и ночь были заняты мобилизацией трудящихся на отпор врагу. В этот ответственный и опасный момент Д. Гибизов был назначен редактором газеты «Горская беднота», являвшейся органом Северо-Кавказской организации РКП (б) и комиссии ВЦИК по делам горцев. Газета просуществовала недолго - январь - начало февраля 1919 года и закрылась в связи с нашествием деникинцев. Но она успела сыграть положительную роль. Активный участник революционного движения на Тереке Т. М. Резакова, которая также сотрудничала в этой газете, писала: «Газета уделяла большое внимание созданию интернациональной дружбы между различными горскими трудовыми народами; в ней публиковались очень ценные корреспонденции о работе сельских партийных организаций. В грозные дни обороны Владикавказа газета опубликовала в № 8 от 22 января 1919 г. на первой странице два важнейших документа - обращение Кавказского Краевого и Владикавказского комитетов РКП (б) к коммунистам о мобилизации их на фронт».
Газета звала трудящиеся массы Терека к революционной бдительности, к решительной борьбе против приближавшихся белогвардейских банд, к стойкой защите Терской республики и ее столицы города Владикавказа. Она быстро стала любимой и популярной среди трудящихся. И если она так быстро стала трибуной революции, то в этом немалая заслуга Гибизова, а также Гойгова, одного из ее редакторов.
В начале 1919 года, в связи с созданием Бюро Северо-Кавказской горской организации РКП (б), был упразднен ЦК Северо-Осетинской окружной организации РКП (б), а его члены вошли в состав этого Бюро. В составе Бюро находился и Гибизов. В начале января 1919 года во Владикавказе состоялся Кавказский краевой съезд РКП (б), в работе которого, как делегат, принимал участие Гибизов. Тогда же он был избран членом комиссии ВЦИК по делам горцев.
...Враг стоял на пороге Осетии. Революционные силы Терской республики оказывали героическое сопротивление деникинским бандам, но сил этих не хватало, чтобы победить численно превосходящие, хорошо вооруженные и организованные полчища врага. Что касается ХІ Красной Армии, на которую надеялись трудящиеся Терека, то она была обескровлена и ослаблена беспрерывными боями с превосходящими силами противника, а также изменой командующего армией Сорокина, эпидемией тифа, голодом и другими сопутствующими факторами. Она отступала на Астрахань, а частично - по Военно-Грузинской дороге.
Защитники селения Христиановского под руководством керменистов-большевиков три дня мужественно и отчаянно дрались с бандами Шкуро.
Город Владикавказ с 2 по 10 февраля мужественно отбивал атаки белогвардейских полчищ. Все эти дни в рядах борцов за Владикавказ находились Андрей Гостиев и Дебола Гибизов. Все эти дни они не смыкали глаз. И только, когда силы иссякли, большевики и все революционные отряды оставили Владикавказ и двинулись в горы, в сторону Грузии.
Революционеры уходили группами. Тяжел был путь отступления. Погибли нарком просвещения Терской Советской республики, один из видных руководителей терских большевиков Я. Л. Маркус и неизменный редактор большевистских газет («Красное знамя», «Кавказский рабочий» и др.), депутат Владикавказского Совдепа, член Крайкома партии, талантливый журналист Г. Н. Ильин. Их зверски убили в Пассанаури бандиты меньшевистского правительства - задушили веревками, а трупы бросили в Арагву. От тифа скончался верный солдат революции военком республики Л. Я. Бутырин. В Дарьяльском ущелье меньшевистской гвардией полковника Церетели задержана большая группа советских работников и командиров Красной Армии, из которой был выделен 31 человек во главе с такими видными деятелями революционных событий на Тереке, как Третьяков, Олейников, Фролков, Шатилов, Белый и др. Группу препроводили до Нового Ларса и передали деникинцам на расправу. В решении ЦК меньшевиков Грузии от 14 февраля 1919 г. было так и сказано: «Принять меры для пересылки их в Россию» (читай: Деникину).
Чудовищное преступление меньшевиков Грузии! Кавказский Краевой Комитет партии в своем обращении к рабочим, солдатам и крестьянам в апреле 1919 г. по этому поводу писал: «Выдача меньшевистским правительством Грузии 31 советского работника царскому палачу Деникину является самым главным из того, что правительство Грузии почти во всем солидарно с самыми заклятыми врагами революции и самыми ярыми сторонниками восстановления царского режима. Иначе чем же объяснить это вероломное предательство? Очевидно, грузинские меньшевики хотят задобрить Деникина, хотят оказать ему услугу в общем деле борьбы против Советской власти».
Трагически сложилась судьба и другой группы, отступившей через горную Ингушетию в Хевсуретию в надежде добраться до Грузии. Их было 9 ответственных работников, в их числе Д. Гибизов, А. Гостиев, один из грозненских большевиков, секретарь Совнаркома республики Д. Бабков.
О гибели героической девятки писал К. Бутаев в бакинской рабочей газете «Молот» 7 августа 1919 г.: «Суровое изгнание бросило их в Ингушетию, и эта «дикая», но рыцарская страна встретила их как братьев и приютила. Судьба бросила их в зимнюю стужу, больными и голодными, через перевал в Хевсуретию. Казалось, вот уже спасены в этой «обетованной» стране, но преступная агитация священника Циклаури и других черносотенных шовинистов, мечтавших о царе Иракле Х или ХІІІ, сделала свое дело. Их было девять, - безоружных, босых и голодных скитальцев, искавших убежища. Их хотели ограбить, обобрать оставшееся. Они защищались, но шайка оказалась сильнее. Их изрубили и бросили в какой-то ров... Можно пройти мимо, если они большевики, но разве не следует грузинским меньшевикам в их образе видеть хоть человека!? За что такая бесславная смерть? Почему они не погибли от руки «собирателей» царской России, а погибли в стране «демократических» порядков».
Убийство произошло в Хевсуретии в селе Барисанты. Трупы их сбросили в ущелье.
К. Бутаев, находившийся в большой дружбе с Гибизовым, Кесаевым и Гостиевым, в этой же статье, посвященной памяти героев, характеризовал каждого из них. «Гибизов... был мозгом партии «Кермен»: он работал внутри ее, направлял ее тактику и определял его задачи, когда он еще был один, когда не были еще в партии Андрей Гостиев и Георгий Цаголов... Вдохновенный и влюбленный в свою идею, он был центром партии, идейным вождем ее. Для керменистов мнение всегда было решающим. Его любили и как вождя, и как друга и товарища самого безупречного поведения и глубокой искренности. Он был самый устойчивый, прямолинейный и неутомимый культурный работник. В родном селе Христиановском к нему относились почти с благоговением. Старики приходили к нему, молодому человеку... и просили совета...
Тов. Кесаев - активный работник во всех Советах и съездах... Вечно жизнерадостный, он не унывал. Он только смеялся над тупостью тогдашних вершителей судеб Осетии... Он, как и все истинные товарищи, вместе с осетинской, кабардинской и иногородней фракциями спасал Терскую область от межнациональной войны... Он любил жизнь, он хотел жить для борьбы, для работы во имя счастья народов...
А. Гостиев - старый социалист, человек кристальной чистоты и честности... Он рвался к борьбе, жил этой борьбой, борьбой за обездоленных, за бедноту. И не отдал жизнь черной чахотке. Нет! Он отдал жизнь за эту бедноту, он заставил себя умереть за идею».
Спустя два с половиной месяца, во время второго разгрома с. Христиановского деникинским генералом Вадбольским в конце апреля 1919 г., от рук белогвардейских банд погиб и Г. А. Цаголов, председатель ЦК Северо-Осетинской окружной организации РКП (б), «пламенный оратор, неутомимый проповедник социализма и коммунизма», тот, который «вместе с Гибизовым - переносил всю тяжесть работы в партии по идейному и организационному руководству», тот, который «вдохновлял партию духом решимости». Бутаев воссоздал образы борцов и показал их как руководителей партии «Кермен», a затем Северо-Осетинской окружной парторганизации. «Если Гибизов, - резюмировал он, - был прямолинейный человек и голова партии, если Гостиев был ее душой, гибким политиком, всегда дававшим партии верный диагноз политического момента и верную тактику, то Цаголов был деятельным агентом партии, вдохновлял товарищей на героический подвиг и на неутомимую деятельность.
Эти три товарища унесли как будто всю партию. Это - мозг, душа и руки партии. Но они ее не унесли. Они оставили еще живым товарищам свой пример, свою неутомимую работу. Они оставили себя в партии, она дышит их духом, она создана ими и будет идти по намеченному ими пути».
После окончания гражданской войны и ликвидации меньшевистской власти в Грузии Осетинская окружная партийная организация приняла все меры к тому, чтобы останки Гибизова и Гостиева перевезти в родное село и похоронить с почестями. На поиски были отправлены Тогоев Афай и Корнаев Хаджиомар. С ними поехал и отец Дебола - Дапбо Гибизов. С большими трудностями они добрались до Тифлиса, где Серго Орджоникидзе организовал им необходимую денежную помощь в сумме 2,5 млн. рублей тогдашними деньгами, выделил им охрану. Из Тифлиса через Пассанаури направились в Хевсуретию. Охрана почти вся разбежалась, боясь расправы со стороны темных элементов из хевсур. Членам комиссии не раз угрожали расправой, но их спасала «бумага», которой снабдил их в Тифлисе Серго Орджоникидзе. В селении Барисанта никто из жителей не хотел показать место захоронения жертв дикой расправы, но им помог их проводник Гаврил Деконашвили (так его называл - Дапбо Гибизов). Останки Гибизова, Гостиева и одного русского (по словам Дапбо Гибизова - московского товарища Дебола) были обнаружены все вместе в ущелье, под скалой, под каменными плитами.
Велико было горе и безгранична ненависть старого Дапбо, когда увидел останки сына и его друзей, следы бесчеловечной расправы... Но надо мужаться, некогда предаваться раздумью и слезам, кругом подстерегает опасность. Старый Дапбо, человек железных нервов, останки трупов разрезал ножом по частям, останки Гостиева и русского товарища уложил в двойные хурджины, а Дебола в свою нижнюю рубашку. Взвалив все это на плечи, поднялись они по скалистым тропам, а затем на арбах добрались до Пассанаури.
Через несколько дней они прибыли в селение Христиановское, где останки Гибизова, Гостиева и Неизвестного Русского с большими почестями похоронили в братской могиле...
Безвременная гибель славных сынов осетинского народа Георгия Цаголова, Дебола Гибизова, Колка Кесаева и Андрея Гостиева, замечательных руководителей осетинской парторганизации, стойких революционеров, талантливых организаторов масс, неутомимых пропагандистов бессмертных идей социализма и коммунизма была тяжелой и непоправимой потерей для всех трудящихся не только Осетии, но Терека и всего Северного Кавказа...
Именами их названы наиболее значительные улицы в городах Орджоникидзе и Дигора. В музеях республики имеются специальные фонды о них. Их революционные заслуги находят соответствующее освещение в научных исследованиях по истории победы социалистической революции и гражданской войны на Тереке и Северном Кавказе. Их заслуги - одна из ярких страниц тех революционных традиций, на которых воспитывается ныне молодое поколение. Трудящиеся Осетии и всего Терека вместе с памятью многих революционеров навсегда сохранят в Своих сердцах большие заслуги и светлые образы Дебола Гибизова, Колка Кесаева и Андрея Гостиева.
См.: М.С. Тотоев. Павшие на боевом посту. 1968 г.
