Отношение представителей прогрессивной осетинской, интеллигенции к капитализму и буржуазной культуре
В. И. Ленин указывал на объективно прогрессивную роль русского капитализма, в частности на Кавказе. Но, с другой стороны, тот же русский капитализм вместе с иностранными капиталистами, втягивая народы Кавказа в капиталистический водоворот, и стремясь к получению максимальной прибыли, ввергал их в пучину новых бедствий, усиливал их разорение и обнищание. Все это непосредственно наблюдали передовые люди кавказских народов и каждый из них по-своему откликался на него. В связи с этим определенный интерес представляют взгляды передовых представителей осетинской интеллигенции того периода по данному вопросу.
Г. Цаголов посвятил ряд статей капиталистическому предпринимательству в Осетии. Он был очевидцем проникновения в ущелья гор Осетии отдельных горнопромышленных акционерных обществ, и в своих статьях он даже, несколько преувеличивал экономическое значение начала разработок горнорудных богатств для самих горцев. Основная его ошибка в первых его статьях, посвященных деятельности открывшихся в горах Осетии горнопромышленных акционерных обществ, заключалась в том, что он к их оценке подходил только с точки зрения их значения для экономики горцев.
В начале их деятельности он еще не разгадал другую сторону их предпринимательства, т. е. те бедствия, которые они несли с собой жителям гор.
Он отмечал, что еще до появления в горах акционерных компаний здесь все было «мертво и безжизненно»; жители гор, изнывая под тяжким гнетом хозяйственных неурядиц и болячек, проклинали свои бесплодные скалы; они не питали никаких надежд на то, что их когда-нибудь осенит луч, который бы оживил и осветил эти скалистые дебри. Но вот «вдруг блеснул этот благородный луч», который «осветил горные трущобы и оживил упавшее духом население». Он указывал, что до этого он жил в горах и знает, что все было пропитано «страшной нуждой, голодом, нищетой». Теперь же (это было в 1899 г.) в горной Дигории огромное оживление. «Счастье» горца он видел в том, что он теперь нашел работу, ту работу, в поисках которой часто отправлялся в далекие края, даже за границу.
Цаголов сразу понял отрицательную сторону капиталистического предпринимательства. Правильно заметив тот факт, что в связи с проникновением капиталистических акционерных обществ в горы экономическая жизнь горцев изменилась, он вместе с тем несколько идеализировал деяния капиталистического предпринимательства, когда утверждал, что горец уже «не тот забитый человек с безнадежно-апатичным взглядом».
Несомненно то, что капиталистическое предпринимательство, играя прогрессивную роль, заставило горца пошевельнуться, прийти в движение; оно стало подрывать многие его патриархальные представления и формы жизни, но «забитость» горца оно не облегчило, наоборот, его положение во многом ухудшилось. Это особенно ярко показано в статье К. Хетагурова «Владикавказ» («Земельный вопрос в горной полосе Терской области»).
Однако было бы неправильно утверждать, что Цаголов вообще не заметил разрушительной силы капитализма для хозяйства горцев. Наоборот, он ярко подчеркнул, что с разрушением прежних форм общественной и бытовой жизни горца росло обнищание трудящихся. В той же статье он указал, что в горах Дигории отхожих промыслов не существует вовсе, а что касается кустарных промыслов, то они с каждым годом падают все более и более и в хозяйственной жизни горцев не играют уже существенной роли. «Поднять их в настоящее, время, - писал он, - при страшном развитии капиталистического производства, при том экономическом переломе, который переживает наше отечество, едва ли мыслимо. А между тем жизнь здесь идет так же, как и везде. Растут потребности, как индивидуальные, так, главным образом, и общественные».
Даже там, отмечал он, где кустарные промыслы окончательно еще не пали и имеют еще дело с рынком, «влачат самое жалкое существование». Цаголов правильно констатировал, что главной причиной их упадка была конкуренция крупной промышленности. «Дело в том, - писал он, - что с ними вступило в борьбу крупное производство. Не так давно, например, горцы поставляли на местные рынки азиатские сукна. Теперь за это дело взялась фабрика, наводняя рынки сукнами, и более хорошими и дешевыми... Мечтать о восстановлении их смешно. Слишком уж силен и пронзителен звук фабричного гудка, и не глухому и слабому стону азиатского станка победить его».
Непримиримо враждебное отношение Цаголова к капитализму видно из его отношения к буржуазной цивилизации. Не отрицая ее известной прогрессивной роли, он вместе с тем отмечал, на основе своих непосредственных наблюдений, какие огромные размеры на окраинах приняло ее растлевающее влияние на массы, как она здесь уродует человеческую личность, как она ради наживы подавляет, уничтожает, опошляет, позорит все лучшее в обществе.
Конечно, это вовсе не означало, что Цаголов не видел в этом же обществе молодые и здоровые силы, которым принадлежало будущее. Он их видел, и вся его надежда на светлое будущее была связана с этими молодыми и здоровыми силами. Он был свидетелем того, как реакционные силы часто губили их, но он верил, что это не может остановить их роста и развития. Говоря об этом, он писал: «Не сплошную тьму представляет и наша захолустная жизнь. Рядом с тенью встречается и свет. На гнилом и отвратительном навозе, рядом с мухоморами и бурьяном, вырастают чудные свежие цветы», хотя «затхлая атмосфера, к сожалению, весьма часто губит такие здоровые элементы».
Цаголов обличает культуру реакционных классов на ряде конкретных примеров. Его, например, страшно возмущало то, что буржуазная цивилизация, в частности, буржуазные газеты, в эпоху империализма имена великих писателей, мыслителей, гуманистов превратили в объект самой беззастенчивой и бессовестной наживы и спекуляции; представителей буржуазной культуры он обвинял в том, что в каждом случае ими руководят не интересы объективной истины, а деньги. Конкретно он говорит о газете «Новости», которая являлась детищем акционерного общества «Гуттенберг». Эта газета печатала целый месяц роман Эм. Золя и, пока печатала, всемерно расхваливала его. Но затем все пошло шиворот-навыворот; газета по существу начала сечь себя; она стала ругать этот же роман Золя, считая его «убийственной болтовней». В этой связи Цаголов выступил с обличением газеты «Новости», а в ее лице всей продажной буржуазной цивилизации. Он писал:
«Бедный Эмиль Золя! Его читают, как ни одного романиста в мире, его чудными страницами восхищаются и упиваются, его сочинениями ловкие люди составляют громадные капиталы как во Франции, так и в других государствах цивилизованного мира.
И странно: ругают именно те, которые трудами великого романиста наживаются...
Спрашивается теперь: зачем же «Новости» так усердно угощали своего читателя этой «убийственной болтовней».
Совсем неделикатный поступок.
Эх! Деньги! Деньги!».
Буржуазная культура калечила и уродовала детей, не только в физическом, но и в духовном отношении. В дореволюционное время в Осетии, особенно с 90-х гг., широкую практику получила отдача родителями своих детей по трактирам и гостиницам разных городов с целью обучения их русской грамоте. Хозяева этих трактиров и гостиниц, под видом «добродетелей-просветителей», брали этих, по существу даровых работников, чуть ли не десятками. Понятно, хозяева и не собирались думать о том, чтобы научить их какой-либо грамоте. Они безжалостно эксплуатировали их. Детям у хозяев приходилось нести тяжелый, изнурительный труд; они постоянно находились на побегушках из кабака в кабак, а в «свободные» часы дремали в передних своих патронов. В этом заключалась, по сути дела, «наука» последних. Нетрудно понять, во что превращала детей эта «наука», пока они выдерживали у них свой срок. Мальчик, этот свободный сын гор, недавно еще дышавший их здоровым воздухом и смотревший бойким взглядом, теперь неузнаваем. «На нем оборванная рубашка, стоптанные сапоги... Взгляд тупой, лицо бледное, истомленное». Такими они стали в грязных трактирах, где «публика ругается самыми забористыми произведениями кабацкой музы и лиры», где «кругом стон, гул и звон опорожненных бутылок».
Но какое чувство охватывает родителей, когда они приезжают забрать своих «обучившихся грамоте» детей?! Отец, увидев своего сына в таком жалком виде, приходит в ужас, в оцепенение. Ему на миг кажется, что его «вот какое-то чудовище захочет заключить в свои отвратительные объятия. Опасения и страх его не напрасны. Это чудовище есть, живет, существует и действительно не знает пощады. Имя ему лакейская цивилизация, родным детищем которой сделался сын этого отца.
Грустно! Грустно потому, что зло усиливается с каждым годом.
Хлеба просили, несчастные, а им дали камень, рыбы желали они - и получили змею».
Как видно, Цаголов, обличая культуру реакционных классов, назвал ее лакейской цивилизацией, которая бы ла ненавистна трудящимся массам, ибо она уродовала их, развращала их, отравляла их сознание ядом индивидуализма, эгоизма, раболепия.
См.: М.С. Тотоев. Очерки истории культуры и общественной мысли в Северной Осетии в пореформенный период. 1957 г.
