А. П. МОШИНСКИЙ
НОВАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ КОБАНСКИХ ПТИЦЕВИДНЫХ БЛЯХ
В фондах Государственного Исторического музея хранится 11 однотипных бронзовых блях, происходящих из могильников Дигорского ущелья Фаскау и Верхняя Рутха (соответственно 9 из Фаскау и 2 из Верхней Рутхи). Все бляхи не имеют точного паспорта, т. к. куплены на месте А. С. Уваровым и В. И. Долбежевым.
Бляхи традиционно трактовались как изображения распластанной птицы с головой барана, «Химера с бараньей головой», по определению П. С. Уваровой, впервые опубликовавшей одну из этих блях. Еще одну бляху опубликовал Е. И. Крупнов, не останавливаясь, однако, на се анализе. О. А. Дудко в статье, посвященной классификации материала из могильника Фаскау, предприняла попытку датировки этих блях. По ее мнению, указанные изделия типичны для IX-ХІІІ вв. до н. э., однако аргументация в пользу данного утверждения не приводится. Все авторы, затрагивавшие в своих исследованиях бляхи из Дигории, ограничивались лишь общим сравнением их с бляхами типа Исти-Су. Исходя из всего вышеизложенного, мы поставили перед собой в настоящей работе задачу ввести в научный оборот имеющиеся в наличии бляхи, уточнить их хронологию, и раскрыть символику последних.
Все бляхи плоские, орнаментированы врезным орнаментом с внешней стороны. Размер блях от 6,5 на 11 до 9 на 14 см. Общим для них являются повернутые анфас условно изображенные скульптурные головки баранов с кольцом для подвешивания на обратной стороне (у бляхи 11 головка утеряна), широко развернутые «крылья», немного опущенные вниз, с концами, резко загнутыми вверх. «Брюшко» птицы узкое, плавно переходящее к подпрямоугольной части - «хвосту», соединенному перемычками с «крыльями». «Хвост» у всех блях покрыт рядом вертикальных насечек, идущих до самого его низа.
Для удобства описания и анализа бляхам присвоены условные мера от 1 до 11. Полностью сохранилась только бляха 10, у бляхи 1 утеряна часть правой перемычки и часть «хвоста», у бляхи 2 утерян фрагмент левой части, у блях 3 и 4 правое «крыло» с перемычкой, у блях 5 и 9 правое «крыло» и «хвост», у бляхи 6 левое «крыло», у бляхи 7 - верхняя часть левого «крыла», у бляхи 8 - левое «крыло» и часть правого, у бляхи 11 - голова барана, плохо сохранились крылья.
У блях 7 и 1 плоская часть вдоль всего верхнего края покрыта елочным орнаментом, идущим полоской между двух линий, повторяя изгибы контура крыльев. У блях 2, 3 и 6 аналогично расположенный орнаментальный пояс представляет собой два отстоящих друг от друга ряда косых насечек (в виде елочки), каждый из которых заключен между двумя линиями; у блях 4, 8 и 11 - один ряд косых насечек, заключенных между двумя линиями (у бляхи 11, в целом выполненной грубо, насечки значительно крупнее и сильно колеблются по своей длине). Бляхи 8 и 10 вместо пояса из косых насечек имеют пояс, состоящий из двух рядов врезанных равносторонних треугольников. Треугольники верхнего ряда обращены вершиной вниз, нижнего ряда - вверх. Треугольники верхнего ряда заходят в интервалы между треугольниками нижнего ряда. На «груди» птицы (бляха 1) нанесены в горизонтальном ряду четыре двойных окружности.
У блях 1, 3, 5, 8 нижний край «крыльев» и край «брюшка» покрыты орнаментом в виде косых насечек, ограниченным линией, повторяющей форму бляхи в этой ее части; у бляхи - 7 - елочным орнаментом, также ограниченным линией.
У бляхи 1 перемычка между левым «крылом» и «хвостом» из двух частей, образующих элипсовидную фигуру; от перемычки между правым «крылом» и «хвостом» сохранилась только верхняя часть. Перемычки покрыты елочным орнаментом. У блях 2, 3 и 4 на обеих перемычках изображено по «колесу», представляющему собой вписанные друг в друга окружности, соединенные отрезками прямых линий (линии направлены не к центру окружности; по сути дела здесь мы видим заключенный между двумя линиями ряд косых насечек, завернутый в кольцо). У блях 6 и 8 в этих же местах изображены вписанные друг в друга окружности. У бляхи 7- спирали в полтора оборота. Перемычки бляхи 10 не имеют орнамента и представляют собой узкие полоски. Перемычки блях 5, 9 и 11 не сохранились.
У шести блях между перемычками в верхней части «хвоста» расположен орнаментальный пояс, состоящий из одного или нескольких рядов косых насечек. У бляхи 4 имеется один ряд косых насечек; у бляхи 2 - два, отстоящих друг от друга и ограниченных линиями ряда, в которых насечки расположены елочкой; у блях 1 и 8 елочный орнамент образован двумя рядами насечек, ограниченными с внешних сторон и разделенными линией; в аналогичном орнаментальном поясе бляхи 7 ряды насечек не отделены друг от друга; у бляхи 3 ограниченный линиями орнаментальный пояс состоит из трех разделенных линиями рядов косых насечек, расположенных елочкой.
Лицевая часть головы барана (бляха 1) украшена двумя рядами косых насечек, примыкающих к двум линиям, сходящимся углом в нижней ее части. Орнаментика бараньей головы бляхи 3 аналогична бляхе 1, по лишена линий, примыкающих к косым насечкам. Лицевая часть: бараньих голов блях 2, 6 и 7 разделена надвое вертикальной линией, к которой с двух сторон примыкают елочкой косые насечки. Орнамент, покрывающий баранью голову бляхи 8, аналогичен бляхам 2, 6 и 7, но не имеет линии, разделяющей лицевую часть.
Обращает на себя внимание сходство описанных блях с другим типом предметов из могильника Фаскау по мнению П. С. Уваровой, являвшихся навершиями и напоминающих птицу с распластанными крыльями. Тулово их представляет собой трубочку, что свидетельствует в пользу трактовки предметов данного типа как наверший. Они значительно меньше по размеру, чем вышеописанные бляхи - от 3,1х6,8 до 4,2х8,1 см. Одно из наверший венчается бараньей головкой.
Нами было замечено, что «крылья» дигорских бляхи наверший по своей форме практически идентичны форме лезвия топоров типа Фаскау 7 (по С. И. Кореневскому, «топоры с загнутым крюкообразным клином». Интересно, что некоторые из этих топоров украшены скульптурными головками баранов. Причем у одного из них она - головка - находится на спинке в месте (если смотреть от лезвия) точно соответствующем расположению головки барана на дигорских бляхах. На топорах этого типа отмечены орнаментальные мотивы, аналогичные встреченным на бляхах: ряды треугольников, обращенных вершинами друг к другу. Морфологическая близость топоров указанного типа и дигорских блях и наверший, наличие на них сходной орнаментации и скульптурных деталей, концентрация их в тех же памятниках (Фаскау и Верхняя Рутха) заставляет нас предположить, что дигорские бляхи и навершия являются изображениями двойной секиры (хотя это не мешает им изображать также птицу) и были изготовлены в период бытования топоров типа Фаскау 7, датированных Е. И. Крупновым и В. И. Марковиным второй половиной 11 тыс. до н. э.
Топоры типа Фаскау 7 С. Н. Кореневский относит, предположительно, к XV-XIV-ХІІІ вв. до н. э. В. И. Козенкова выделяет группу вещей, в которую входят и топоры указанного типа, в протокобанскую группу и датирует второй половиной ХІІІ - началом второй половины ХІІ в. до н. э.
Таким образом, если принять гипотезу о том, что дигорские бляхи и навершия изображают двойную секиру, копируя при этом форму топора типа Фаскау 7, то следует датировать эти бляхи и навершия протокобанским временем.
Интерпретация дигорских наверший как изображений двойных секир в некоторой степени объясняет их функциональное назначение. Вероятно, они насаживались на деревянную рукоять и представляли собой уменьшенную модель двойной секиры, каким-то образом используемую в ритуальных целях. Края «крыльев» птицы наверший моделированы объемно и утончаются к краям как это и должно быть у секиры.
Дигорские бляхи, вероятно, являлись нагрудным украшением, судя по наличию у них петли для подвешивания и отсутствию крюка, характерного для поясных пряжек. О вертикальном, но не горизонтальном расположении блях в костюме говорит и их композиция.
Культ двойной секиры уходит своими корнями в древнейшие ближне- восточные цивилизации. Изображение ее обнаружено в Чатал-Гуюке в слое VІ тыс. до н. э. На протяжении тысячелетий этот символ характерен для ближневосточного мира. Во II тыс. до н. э. мотив двойной секиры получил широкое распространение на закавказской керамике; одна двойная секира найдена на территории Азербайджана в комплексе XI-X вв. до н. э. М. П. Абрамовой была посвящена специальная работа культу двойной секиры на территории раннесредневекового Дагестана, где она выделила подвески аналогичной формы и датировала их IV-V вв. н. э.
В. Б. Виноградов отмечал близость в композиции, приемах и деталях декорировки дигорских блях и блях типа Исти-Су, не развивая аргументацию своего наблюдения. Но сходство этих типов блях не кажется столь близким и очевидным. Однако наша интерпретация дигорских блях позволила взглянуть и на бляхи типа Исти-Су с НОВОЙ точки зрения. Действительно они изображают парящую хищную птицу, как это единодушно отмечается учеными, но в то же время, исходя из формы этих блях, их можно трактовать и как изображения двойных секир только другого (по сравнению с дигорскими) типа.
В таком контексте с тезисом В. Б. Виноградова о происхождении блях типа Исти-Су от дигорских блях можно согласиться.
Ритуальному значению двойного топора посвящена большая литера тура: высказывались предположения, что он является символом молнии, солнца, луны, воссоединяет солнечное и лунное божество, связан культом Великой богини, женского божества плодородия. В данном конкретном случае мы не будем рассматривать точки зрения на значение символа «двойная секира», но попробуем, опираясь на конкретный материал, определить их взаимосвязь с определенными представлениями, бытовавшими на Северном Кавказе.
Один из основных символов дигорских блях - это образ парящей птицы с головой барана. Изображение хищной птицы большинство авторов связывает с солярным культом. М. Н. Погребова отмечала близость образов птицы и барана в железном веке Закавказья Передней Азии. Поясные пряжки в форме птицы с головой барана также известны в дигорских могильниках. Ключ к пониманию этой связи дают иранские представления о фарне. Фарн, по представлениям ираноязычных народов, мог олицетвориться как в образе хищной птицы, так и в образе барана. Само понятие фарна точно не определено: это и солнце, и вода, как дар солнца, и изобилие, и символ царской власти. Конечно, мы не утверждаем, что иранские представления были перенесены на Кавказ еще в XIII-XII вв. до н. э., хотя проникновение Иранских племен в Закавказье и на Северный Кавказ происходит именно в это время. Нет у нас оснований и для предположения об обратном влиянии. Возможно, здесь мы имеем дело с мифологемой, общей для разных этносов. Вероятно отзвуки представлений о фарне проникли даже в греческую мифологию. Вспомним миф о Золотом руне, в котором мы видим золотого барана, летящего по небу с детьми богини облаков Нефелы на Кавказ в страну сына Гелиоса Ээта (Аполлодор, 11, 9, 1) и впоследствии экспедицию за руном этого барана, по предложению А. Б. Снисаренко символом власти. Интересно, что у туркменов с дикими баранами связано божество покровитель облаков. В целом несомненна связь образа фарна с культом плодородия и солярным культом, что неоднократно отмечалось исследователями.
При анализе орнамента дигорских блях обращают на себя внимание такие символы как спирали, вписанные друг в друга окружности, изображения колеса. Все они часто трактуются как астральные. На дигорских бляхах хорошо видна взаимозаменяемость этих символов, встречающихся на одном и том же месте на перемычках между «крылом» и «хвостом». У бляхи 1 перемычка состоит из двух частей, покрытых елочных орнаментом. В связи с этим возникает вопрос: не является ли в данном случае данный орнамент солярным символом? Однозначного ответа на поставленный вопрос нет. Однако мы уже обращали внимание на то, что «колеса», изображенные на перемычках, представляют собой завернутый в кольцо ряд косых насечек, заключенный между двумя линиями. Между этими «колесами» отмечены ряды косых насечек, расположенных елочкой по отношению друг к другу. Создается впечатление, что елочный орнамент является разверткой этих «колес» и в таком случае весь орнаментальный пояс в целом может рассматриваться как изображение кругооборота солнца. Недаром в соответствующей части у блях типа Исти-Су размещается изображение «бегущей спирали» - символ движения солнца. Аналогичный елочный орнамент проходит по краю колесовидной бляхи из собрания В. И. Долбежева из с. Кумбулта. Бляха несомненно крайне насыщена солярной символикой - колесовидная форма, концентрические окружности на спицах и в центре. В этом случае можно говорить и о неслучайности выбора орнамента. Орнамент из косых насечек встречается на кобанских поясных пряжках в единой композиции с «бегущей спиралью», что еще раз подтверждает нашу гипотезу.
Остальной елочный орнамент, присутствующий на бляхах, симметрично расположен на «крыльях птиц» и на голове барана. В двух случаях елочный орнамент, проходящий по «крыльям птицы», заменен орнаментом из двух рядов треугольников. Изображение треугольников связывается исследователями с мужским и женским началом, культом плодородия, тесно связанным с солярным культом. Елочный орнамент размещается и на венчающей бляху головке барана. Вспомним, что у блях типа Исти-Су, имеющих как дигорские их аналоги, трехчленное строение, верхняя часть представляет собой розетковидную бляху - несомненный символ солнца. Логичным кажется предположение о том, что и в дигорских бляхах голова барана имеет близкое символическое значение. Интересно отметить, что у этих бараньих головок рога в большинстве случаев морфологически очень сходны с бытующими в тех же памятниках подвесками в полтора оборота. Весьма вероятно, что и те, и другие являлись солярными символами, как и спираль, форму которой они имели.
Трактовка блях типа «Исти-Су» как изображения богини-владычицы зверей, предложенная О. А. Артамоновой-Полтавцевой, принята специалистами, занимавшимися этим сюжетом. Мнение В. В. Кривицкого, что бляхи символизируют не владычицу зверей, а божество плодородия не вполне логично, поскольку одно совершенно не исключает другого образ богини-владычицы зверей является частным случаем образа богини плодородия. В этом контексте важно отметить, что образ владычицы зверей может быть зооморфен и представлен в образе копытного животного, в частности, горного барана. Исходя из этого, голова барана в дигорских бляхах может олицетворять голову богини, иначе говоря, фарн может быть одним из олицетворений владычицы зверей божества плодородия.
Отмечено, что тема охоты связана с божеством, посылающим людям воду. Этот же сюжет, вероятно, отражен и на исследуемых бляхах. С водой очевидно связаны вертикальные линии на «хвосте» птицы. Установлена связь между изображениями воды (иногда прямыми линиями) и горными козлами и баранами. Вспомним уже отмечавшуюся связь образа барана с божеством облаков у туркменов и богиней облаков в мифе о Золотом руне. Напрашивается вывод о связи образов барана и облака, объясняющей трактовку фарна в качестве воды дара солнца.
Таким образом, кобанские птицевидные бляхи, являвшиеся нагрудным украшением, возможно - отличительным знаком лица, наделенного сакральными полномочиями; относительно большое количество и не всегда высокое качество исполнения дигорских блях может быть связано с невысокой степенью дифференциации общества в протокобанское время), представляли собой сложную систему символов, проникнутую идеей плодородия, тесно связанной с солярным культом, культом Владычицы зверей - богини плодородия, олицетворявшего ее существа - фарна, являясь в то же время моделью атрибута этого культа - двойной секиры.
Интересно, что в значительно вырожденном виде бляхи типа Исти-Су доживают на территории Ингушетии до VIII-IX вв. н. э., а культ, связанный с двойной секирой, и на территории Дагестана до V-VІ вв. н. э. Такая устойчивость древних культов может быть связана с большой долей автохтонного населения на средневековом Северном Кавказе.
См.: Методика исследования и интерпретация археологических материалов Северного Кавказа. 1988 г. (Сб. науч. статей разных авторов. 1988 г.)
